Мора

Из дремоты меня выдернул стук в дверь.

Ратбоун обычно не стучится, а значит, опять пришла Киара. Сколько она будет сюда таскаться? Я накрыла голову одеялом в надежде избежать ее компании, но стук стал более настойчивым.

Зарычав, я поднялась с кровати и разъяренно протопала к двери. Вот только на пороге стояла вовсе не Киара, а Аклис.

Я забыла, как дышать.

– Эм… Что-то случилось? – Я отодвинулась, чтобы дать ей пройти, и тут же почувствовала слабость в коленях.

Подруга молча осмотрелась. Сморщив аккуратный носик, она подошла к окну. Я разглядела ее макушку и обнаружила, что корни волос фиолетовые, краску наносили совсем недавно. Кто-то покрасил ее за меня, поняла я, и в горле запершило.

– В комнате душно… Не хочешь прогуляться? – предложила Аклис.

Я с опаской выглянула на улицу. Там вовсю светило солнце, отражаясь на воде, но мне не хотелось покидать комфортную зону спальни. За ее пределами ждали обязательства, страх и навсегда потерянная мама. Меня не ждало ничего, кроме боли.

Заметив нерешительность в моем взгляде, Аклис поднажала:

– Пожалуйста.

Только не тяжелая артиллерия.

Стыд и чувство вины за все, что подруга пережила из-за меня, заставили сделать шаткий шаг к шкафу. Я принялась копаться в одежде, только чтобы скрыть лицо. О чем она хотела поговорить? Аклис не выглядела раздраженной или расстроенной, ее лицо выражало спокойствие и равнодушие. И это оказалось страшнее, чем если бы лучшая подруга ворвалась в спальню с криком и разбила что-нибудь. Такой была прежняя Аклис – яркой, громкой и честной.

– Куда ты хочешь сходить? – аккуратно поинтересовалась я.

Возможно, я недооценила подругу, и она собралась отвезти меня в дремучий лес и закопать там за предательство.

Я бросила ее одну в замке теней. Я это заслужила.

– На могилу твоей матери… Если ты не против.

Сердце пропустило удар, будто в него попала молния. Я развернулась.

– Но зачем?

Аклис опустила взгляд на блестящие кроссовки и пожала плечами. На ее запястьях снова красовались многочисленные дешевые браслеты с заправок, и это необъяснимо согрело мою проклятую душу.

– Ты, очевидно, в депрессии… Или в шоке. Но нельзя так продолжать жить. Твоя мама мертва, но ты-то нет.

– Я… боюсь. – Мой голос предательски дрогнул.

Смягчившись, подруга подошла к шкафу и достала толстовку и джинсы. «Не заморачивайся, мы не идем цеплять парней. Одевайся удобно и тепло», – сказала бы она. Но подруга просто ласково протянула мне стопку вещей.

Она переживала за меня, а я не могла дышать под натиском стыда. Сможет ли Аклис простить мой поступок?

Мы спустились в сад, где уже поднялся ветер. Но солнце палило нещадно, и было не так уж и холодно. Однако, когда мы приблизились к могиле мамы, я задрожала и обхватила себя руками.

Гарцель рассказала, что, когда маги уходят в лимбо, их тело тоже исчезает. Ведь лимбо – не Покров, это отдельное измерение вроде того, где находится Империальная звезда. И мама не могла там оказаться: я собственными глазами видела, как ее тело опускали в землю.

«Если бы ты только спросила…» – поджав губы, покачала головой Гарцель. А у меня даже и мысли не возникло задать подобный вопрос. Что еще раз доказывало, какая я глупая и самоуверенная, но при этом совершенно не разбираюсь в мире магии.

Я присмотрелась к надгробию, но не нашла ни пятнышка грязи – несомненно, заслуга Джозетты. Сквозь землю пробивались первые весенние ростки. Я смахнула слезы, окутывающая сердце боль усилилась.

– Она гордилась бы тобой, я уверена. Ты больше не испуганный олененок, который отбился от стада…

– Ты и твои метафоры, – фыркнула я, а затем жалобно шмыгнула носом.

Аклис мягко улыбнулась и потерла мне спину. Даже через толстовку я чувствовала жар, который исходил от ее руки. Подруга выглядела хорошо, но не из-за моей магии. Она по-прежнему бледнокровка. Я сделала это с ней. Я лишила ее жизни и нормального будущего.

Если бы не я, Аклис отрывалась бы в университете и ввязывалась в гораздо менее безумные, но веселые истории, вместо того, чтобы сидеть взаперти в башне замка посреди захолустья.

– Прости меня, – выдавила я и начала икать, сдерживая слезы. – Я п-подвела тебя. Я не з-защитила ни ее, ни тебя.

Аклис громко вздохнула, но ничего не ответила. Завывал ветер, но я ощущала лишь руку подруги на спине. Она здесь, рядом. Вот только мамы больше нет.

– Я не знаю, что чувствую. Не буду тебе врать. Иногда мне кажется, что я возвращаюсь к прежней себе, а на следующий день я снова чужая в этом теле, – призналась подруга.

– Всего этого бы не случилось, если бы я не…

Аклис остановила меня, закрыв ладонью рот. Мы отошли от могилы и присели на лавочку в саду. Я и не заметила, как все вокруг начало оживать, как менялось время года. Только я не спешила возвращаться к жизни.

– Хватит! Что было, того не изменить. Хотя, честно признаться, мир магии оказался не таким, каким я себе представляла… Я читала много книг о ведьмах, вампирах и прочих существах, но нигде не описывалось каково это – действительно восстать из мертвых. Не блестеть, не иметь суперскорость или суперсилу, а просто безжизненно существовать пару месяцев, пока не научишься заново общаться и вести себя как человек, – сказала подруга и похлопала меня по колену. – И со всем этим я совершенно забыла, как худо пришлось тебе.

Я опустила голову, пропуская мимо ушей ее заботу, и вместо этого сконцентрировалась на том, что Аклис не произнесла. Она навсегда привязана к магии теней – вот что осталось между строк.

– Я говорю это не ради того, чтобы ты почувствовала себя виноватой в моих бедах. Наоборот, я всегда мечтала оказаться причастна к чему-то… большему.

Воспоминание из клуба «Инферно» заставило меня вскинуть голову.

– Помнишь… Тот парень, чью кровь ты глотала в клубе? Кто это был? – спросила я.

Аклис посмотрела на меня как на сумасшедшую.

– Какую еще кровь? Ты вроде не так много выпила тогда… – усмехнулась она.

– Ты серьезно не помнишь?

Я распахнула рот и тут же его захлопнула.

– Он был гемансером, – догадалась я. – Теперь все встало на свои места… Должно быть, он изменил тебе память. Ратбоун рассказывал, что некоторые так могут. Подруга, да ты познакомилась с миром магии еще раньше меня!

Аклис заливисто рассмеялась, и я невольно улыбнулась.

– Значит, я познакомилась бы с жестокостью этого мира вне зависимости от тебя… Мора, ты веришь, что наши судьбы предрешены?

Я отрицательно помотала головой.

– А я вот раньше верила. Но теперь понимаю, что, хотя все и вело меня к смерти в девятнадцать лет, я осталась жива благодаря тебе. И то, чем закончится эта заваруха с Аймоном, отчасти в твоих руках. Ты можешь повлиять на то, во что превратится жизнь сотен магов! Так что хватит плевать в потолок и страдать, я не этому тебя учила.

Вопреки гнетущему чувству в груди, я встрепенулась.

– Из тебя получится отличный мотивационный оратор! Ты точно в медицинский хотела? – пробормотала я.

Подруга довольно заулыбалась, словно кошка, выпросившая миску молока.

– Знаешь, я подумываю выбрать специальность, связанную с психологией. Всем ведьмам в этом замке требуется серьезная психологическая помощь, – ехидно произнесла она, но я заметила, как блеснули ее глаза.

– Так и поступим, – заявила я и вытерла рукавом нос. – Через несколько лет станешь самым крутым психологом в мире магии. К тебе будут в очередь выстраиваться!

Аклис грустно вздохнула.

– Мора, я же не глупая. Я понимаю, что будущее нам не гарантировано, а мне так особенно. Без магии теней я не жилец. В буквальном смысле. Я жива, пока ты, Джозетта или кто-то еще не решите от меня избавиться.

– Обещаю, что…

– Верю, что ты действительно заботишься обо мне, но я же вижу, как сильно истощает тебя поддержание двух бледнокровок одновременно. Ты просто не сможешь долго питать нас обоих. Ратбоун всегда будет на первом месте, и я это понимаю. Да я даже рада за тебя! Но как мы можем сидеть здесь и строить планы на ближайшие годы, когда даже завтрашний день не гарантирован? Когда на пороге война с могущественным и психованным, на минуточку, магом, который выбрался из загробного измерения?

– Я поступаю эгоистично, да? – сдалась я.

Аклис отвела взгляд, но пауза перед ее следующими словами сказала мне все, что нужно.

– Ты еще можешь все исправить.

Я сухо рассмеялась.

– И как же? Я – без году неделя ведьма. Как я смогу противостоять могущественному магу, который обладает двумя силами сразу? Он залез ко мне в голову, сквозь время и пространство, между прочим. Он нашел мои слабости и надавил куда нужно… Как же глупо…

Я зарылась лицом в руки.

– Но ведь ты больше не одна. Дом теней… они не идеальны, но Гарцель раз за разом дает тебе шансы. Им тоже страшно, понимаешь? Я даже не представляю, как ей на самом деле тяжело. Жажда власти будто у вас всех в крови…

– У меня нет! – возразила я.

– Возможно, это все воспитание. Но если бы ты выросла в такой среде, где деньги не важны, а сила определяет место в обществе, ты стала бы такой же, согласись?

Я кивнула. Может, мама поступила правильно, подарив мне нормальное детство? Я не чувствовала себя частью магического мира, но оно и к лучшему.

– Сейчас все напуганы до чертиков. Сначала ты появилась из ниоткуда с этими артефактами, поставила под угрозу некромансеров, связавшись с Миносом. Привела в замок принца крови, заклятого врага, и объявила его своим. Затем решила воспользоваться этой же силой, чтобы сломать миры, или что ты там сделала. А они все равно не убили тебя и не заперли в темнице. Мне кажется, ты не там врага ищешь.

Честность Аклис ударила под дых.

– Я всего лишь хотела спасти маму… – пробормотала я слабым голосом в свое оправдание.

– Ее больше нет, Мора. – Я всхлипнула, но слезы так и не полились, словно в организме не осталось жидкости. – И она хотела бы, чтобы ты продолжила жить дальше. Чтобы ты исправила ошибки и уехала в закат со своим бледнокровкой. Они отпустят тебя, если ты поможешь им избавиться от Аймона и вернуть артефакты.

– Это тебе Джозетта сказала? – поджала губы я.

– И Гарцель, и Александр. Хотя он меньше всех тебе доверяет. Ты никому не помогаешь, моря себя голодом и рассматривая потолок. Подумай если уж не о некромансерах, так о своем Ратбоуне. Что станет с ним?

Я кивнула, показывая, что услышала ее. Аклис сжала мою руку в своей и поднялась.

– В отличие от тебя, мне не бывает холодно, а вот у тебя уже губы синеть начинают. Пошли в замок, на улице еще не лето.

Вот такой я помню ее. Командирша с фиолетовыми волосами, на запястье которой трясутся браслеты, потому что она не может усидеть на месте. Честная, отважная и полная противоположность «олененку, отбившемуся от стада».

Горло сковало спазмом. Даже если бы я знала, что ответить Аклис, то смогла бы издать лишь жалкий писк. Поэтому я молча встала с лавочки, потерла заледеневшие пальцы и пошла вслед за подругой в замок теней.

Ратбоун ждал меня в спальне. У него в руках снова была та книжка с потрепанной обложкой. Его глаза скользили по странице, а затем возвращались и начинали заново, словно он перечитывал одни и те же строки.

Ветер с нотками бриза покачивал шторы, но даже эта свежесть не помогла мне почувствовать себя лучше. Я прокручивала в голове слова Аклис, и к горлу подходила тошнота.

Она права, я сдалась, отказалась принимать последствия своих действий. Мама умерла, и придется с этим свыкнуться.

– Как ты? – осторожно спросил Ратбоун.

Я задержала взгляд на его обеспокоенной физиономии: складка на лбу, уголки губ опущены, а в глазах страх. Будто он боялся меня спугнуть.

– Не прячься снова…

– Я не могу сейчас об этом говорить, – с трудом ответила я.

Я сняла толстовку и бросила ее на пол. Ратбоун недовольно поджал губы, но промолчал. Я отвернулась, готовясь забраться под одеяло. Еще несколько минут пострадаю и соберусь. Может, полчасика.

– Хорошо, как скажешь, – натянуто произнес мой парень.

Что-то внутри треснуло. Я резко повернулась к нему.

– Серьезно? Ты опять поддашься?

– Не понимаю, о чем ты, – ответил он, но на мгновение на его лице отразилось раздражение.

Он быстро скрыл эмоции, спрятал их под маской безразличия и вернулся к чтению. Это разозлило еще больше.

– Хватит ходить вокруг меня на цыпочках!

Ратбоун отложил книгу и тяжело вздохнул.

– Мора…

– Чего ты так боишься? Что я брошу тебя и лишу магии?

Ратбоун дрогнул и зажмурился, словно от пощечины.

– Думаю, мне стоит уйти. Я вернусь позже, – сказал он и поднялся.

Я схватила Ратбоуна за локоть и дернула на себя. Его глаза загорелись, точно огонь. Золотистый оттенок стал темным и горячим.

– Ну же, давай, выскажи все, что тебя так беспокоит! Хватит убегать!

– А что я, по-твоему, должен делать? Накричать на тебя? – воскликнул он. – Напомнить тебе, что ты не одна? Что я привязан к тебе до конца своих дней?

Я отошла на шаг назад. Он привязан ко мне? Да я спасла его!

– Ты жалеешь о том, что произошло? – тихо спросила я, хотя внутри все кипело от злости. – Что я приковала тебя к себе?

– Конечно, жалею! Я умер, Мора, а проснулся марионеткой. Затем обрел свободу буквально на секунду, и вот я снова в оковах! – Он повертел у меня перед лицом запястьем со сверкающим браслетом.

Челюсть заныла. Я даже не заметила, как сильно ее сжала.

– Я оболочка себя! Кроме тебя и сестры у меня больше никого нет! И ты… ты едва не покинула меня. Снова…

Его губы задрожали.

– Ну прости, что я превратила тебя в человека и подарила свою магию! Прости, что я не отпустила тебя на свободу! После того как мы победим Аймона, проваливай на все четыре стороны!

– Мора, я же не это имел в виду… Думаешь, я хочу без тебя жить?!

– Я не знаю, чего ты хочешь! Ты никогда об этом не говоришь!

– Да потому что с тобой вечно что-то происходит! Неважно, чего я хочу. Сейчас ты важнее.

Я судорожно вдохнула, и в груди закололо. Я присела на кровать, не в силах больше стоять. Голова кружилась, но я не плакала. Держалась за гнев, как за спасательный круг.

Я больше не хочу быть жертвой!

– Лучше мне сейчас уйти. Проверю, как там Киара, – сказал он, избегая смотреть мне в глаза. – Не хочу, чтобы мы с тобой ссорились. Не хочу, чтобы мы отдалились…

– Это уже происходит, пока ты держишь меня в руках, как яйцо с хрупкой скорлупой!

– Мора…

Он поднял измученный взгляд на меня, и я снова почувствовала себя виноватой. Но вместо того чтобы извиниться за то, что сорвалась на Ратбоуна, я сложила руки на груди и дождалась, пока он выйдет из спальни.

«Ну и кто из нас прячется?» – раздраженно подумала я.

Я пнула вещи на полу и столкнула с кровати подушки. В последнее время в голове стало непривычно тихо: артефакт больше не разговаривал со мной, не подпитывал гнев и не подталкивал в нужную сторону, а Ратбоун, судя по всему, потерял доступ к моему разуму из-за сдерживающего браслета.

Мысли беспрепятственно бродили в подсознании, и внутри стало неуютно. Мне не хотелось находиться в своем теле. Я упала на кровать и подтянула колени к подбородку.

Перестанут ли когда-нибудь кошки скрести на душе? Покинет ли меня напряжение?

Я дала волю эмоциям и едва не завыла. Мамы больше нет… Бабушки тоже уже давно не стало, других близких родственников у нас никогда не было. Теперь я понимаю, что именно Сельгар был городом, где я провела первые годы жизни, которые не помнила.

В Сельгаре жила бабушка, потому что она – ведьма теней, как и все остальные женщины по нашей линии. И отец тоже отсюда, когда-то он тоже ходил по коридорам замка и спал в этой комнате. Возможно, даже на этой самой кровати.

Я вытерла слезы и сопли. Во мне словно дамбу прорвало, и после трех дней апатии было приятно почувствовать хоть что-то. Аклис и Ратбоун расшевелили меня, напомнили о жизни за пределами горя и тоски по матери.

Затем грусть сменила злость. Как я умудрилась снова позволить властному мужлану обвести себя вокруг пальца? Почему я так легко доверилась ему?

Желание вернуть маму застилало глаза, вот почему. Я отказалась принимать во внимание предупреждения и знаки, буквально горевшие красным. Комната, в которой он мне представлялся в Империальной звезде, тоже была алой. Как кровь.

Пытался ли артефакт таким образом намекнуть, кто он такой на самом деле?

Аклис, Гарцель и все остальные правы: я должна вернуть все на свои места. Как же много я успела наворотить за столь короткое время… Мне здесь не место. Я не простой человек, но и не настоящая ведьма. Да кто же я такая?

Я вскочила с кровати и снова принялась пинать подушки, валяющиеся на полу.

Вовсе не о такой свободе я мечтала, когда собиралась уехать из Винбрука! Вовсе не такой судьбы я желала маме и Аклис!

Однако смогла бы я вернуться в Винбрук, в закусочную старика Барнарда, и притвориться, что всего этого не произошло? Что магия – всего лишь выдумка из книг и фильмов, а тайного жестокого мира не существует?

Горько усмехнувшись, я подумала, что нет. Нутро уже не ощущалось цельным без некромансии. Волшебный браслет высасывал жизненные силы. Сложно понять, была ли слабость, затуманившая разум, последствием горя или же отсутствия свободно льющейся по венам магии.

Прежняя жизнь казалась мне чужой, будто меня раскололи на Мору «до Миноса» и «после Миноса». Сукин сын! Я до боли стиснула зубы. Теперь даже эти жалкие осколки придется вновь разделить.

На «до Аймона» и «после».

И что же тогда от меня останется?