Мора

Я снова проснулась в своей спальне в замке теней и испытала жуткое чувство дежавю. Комнату заливал солнечный свет, будто ничего ужасного и не произошло. Жизнь продолжалась, закаты и рассветы наступали по расписанию, а океан размеренно разбивался о скалы. Я лежала под пуховым одеялом, которое хотелось с себя скинуть. Стало жарко и тесно в груди, но я не могла пошевелиться, потому что тело точно налилось свинцом.

Ратбоун читал в кресле, которого здесь раньше не было. И стопку книг на полу я тоже раньше не замечала. Неужели ритуал на кладбище и лимбо мне приснились? По коже пробежали мурашки, а дыхание сбилось. Я потерла лицо рукой.

– Как ты себя чувствуешь? – тихо спросил парень.

– А ты разве не знаешь? – фыркнула я и тут же мысленно отругала себя.

Сарказм и уход от ответа – мой щит против некомфортных ситуаций. Вот только Ратбоун этого не заслужил. Он не виноват, что у меня на душе кошки не просто скребли, а умерли целым выводком.

Мамы словно не стало второй раз. Я решила зарыться в одеяло поглубже, пусть оно меня придушит.

Ратбоун сел на пол у кровати и положил подбородок на матрас.

– А если серьезно? – спросил он.

Не в силах терпеть обеспокоенный вид Ратбоуна с его щенячьими глазами, хмурым лбом и слегка выпяченной вперед нижней губой, я перевела взгляд в потолок.

– Я больше так не могу, – вырвалось у меня.

Голос охрип, во рту пересохло. Ратбоун, понимая мое состояние без слов, тут же принес воды.

– Просто почитай мне, – попросила я.

Ратбоун послушно взял с кресла книгу, которой так усердно зачитывался. Я заметила, что у нее обтрепались уголки, и задумалась: взял ли он книгу у кого-то в замке или сам настолько зачитал ее, что она начала рассыпаться?

А ведь я обещала ему собственную библиотеку…

– По сюжету девушку бросает парень, но он не простой человек… Он – вампир. И когда он уезжает, то забирает у нее все свои подарки, фотографии и любые доказательства того, что реален. Она впадает в затяжную депрессию, – рассказал Ратбоун.

– Как жестоко!

– Согласен. Однако таким образом он пытается защитить ее, уберечь от своего жестокого мира. На нее уже нападали в прошлом, и он больше не хочет причинять ей боль. Он наверняка пожалел, что их встреча принесла столько бед в ее жизнь…

Парень вздохнул и отвел глаза. Я напряглась. Его слова уже не относились к истории, которую он прочитал в книге, не так ли? Неужели он винит себя в том, что произошло? Он ведь не понимал, что делает. Ратбоун был сам не свой после воскрешения.

Я с трудом вытащила руку из-под одеяла и обняла Ратбоуна за шею, заставляя повернуться ко мне.

– Ты не виноват. Виноват только один человек, его звали Минос. Пусть он горит в аду… Хотя я так понимаю, ада не существует. Отчасти я надеялась, что он оказался в лимбо и навсегда там застрял, но теперь даже радуюсь, потому что этот ублюдок не вернулся в нашу жизнь, – сказала я.

– Но я же чувствую, насколько тебе больно, и ненавижу себя за то, что стал причиной всего, что произошло.

Я закусила губу и испытала смешанное чувство: с одной стороны, стыдилась, что Ратбоун страдает из-за связи со мной, а с другой… Я так долго была одна. Никто, кроме мамы и Киары, не принимал меня. Или же я сама не подпускала никого близко? А теперь появился еще один человек, понимающий меня без слов.

– Значит, ты также должен чувствовать, что в моем сердце нет к тебе ни капли ненависти, – напомнила ему я.

Раз уж он ощущал мою боль, то наверняка замечал и радость, и сладостное желание, которые наполняли грудь в его присутствии.

Ратбоун коснулся своим лбом моего и прошептал:

– Как я могу тебе помочь?

– Не знаю, – честно ответила я.

Я горько вздохнула и погладила тыльную сторону его руки. Что-то металлическое обожгло меня холодом.

– Что… что это на тебе?

На запястье Ратбоуна красовался серебристый браслет, которого раньше не было. Стоило мне снова коснуться украшения, как оно ударило меня крошечным разрядом тока. Я удивленно вскрикнула, но парень опустил голову.

– Только не говори… Они надели на тебя сдерживающий браслет?! Но…

– Я едва его чувствую, – поспешил успокоить меня Ратбоун. – И спасибо, что не ошейник. Те остатки твоей магии, что остались, живут своей жизнью. Браслет не делает меня заново мертвым. Но вот дотянуться до твоего внутреннего источника и наколдовать синий огонь я точно больше не смогу.

– Да как они смеют!

Я возмущенно ахнула и едва не задохнулась от злости.

– Мора… еще как смеют. И вообще, это пустяки! Я здесь, с тобой, и они позволяют нам оставаться в замке. Насколько я понимаю, некромансеры пошли против воли остальных Верховенств. Этот ритуал… Такого они точно от тебя не ожидали.

– А как же Аклис и Киара?

– Аклис оставили в покое. Она, очевидно, не имеет отношения к твоему плану, и Джозетта почему-то встала за нее горой. На Киару надели такой же браслет, но она здесь. Ее никто не заставляет возвращаться туда. Пока что, по крайней мере.

Они решили не выгонять Киару, потому что Дом крови не только не примет ее назад, они могут сотворить с ней нечто плохое. Ратбоун избегал обсуждать, что именно она сделала, чтобы оставаться в милости Ульрика, но… это точно было что-то ужасное. Меня замутило, стоило лишь представить возможные варианты.

Против воли я зевнула, и в желудке заурчало, словно мой организм только сейчас решил прийти в себя.

– Кстати, почему я вырубилась?

– Киара успокоила своей магией, – ответил Ратбоун и улыбнулся одними губами.

– Откуда она взяла мою кровь?

– У тебя кровоточила рана на запястье. Я проследил, чтобы остатки уничтожили. Вот только…

Я сделала рваный вдох и выдох. Произошло нечто неладное, я чувствовала.

– Что?

– Иосиф… Миска с вашей с ним кровью исчезла после взрыва, – выдавил он так, будто эти слова причиняли ему физическую боль. – Та женщина использовала кровь против тебя.

Твою же! Это означало, что я снова должна опасаться гемансеров. Они могли использовать кровь, чтобы подчинить мое тело. Все повторяется.

И я вновь беззащитна. И вновь выставила себя дурой, поверив лживому магу. Все, что касалось матери, затмевало мне взор.

– Где артефакты? – спросила я, боясь услышать ответ.

– Иосиф забрал их в суматохе после взрыва. Не знаю, как и почему Империальная звезда ему подчинилась. Возможно, потому что он провел в ней столько времени.

– Нет, когда я выпускала его из артефакта, тени радовались его уходу. Возможно, он им что-то пообещал?

– Честно говоря, мне уже плевать. Пусть оставят тебя в покое, – отрезал Ратбоун, и я удивилась, что он продолжал поддерживать меня, даже несмотря на то что я так капитально облажалась.

От роя вопросов и тревожных мыслей, что атаковали разум, закружилась голова. Я осторожно опустилась обратно на подушку и накрылась одеялом. Оно больше не казалось мне удушающим.

Я приветствовала тяжесть с распростертыми объятиями. Она приземлила, и сон вновь утянул меня.

Некромансеры дали мне отдохнуть, но совсем недолго. Уже через несколько часов Гарцель вытащила меня из спальни и усадила перед собой в кабинете.

Блестящий браслет, от которого шли тошнотворные магические волны, лежал на столе. Обыденно, будто простое украшение.

– Я так понимаю, вы приняли решение?

– Детка, – начала Гарцель, поджав губы. – Это для твоего же блага. Для всех вас. Верховенства готовы принять гораздо более суровые меры, но мы согласились взять вас троих под опеку Дома теней при условии, что ограничим вашу магию.

Мою в том числе, конечно же.

Я не знала, что ответить. Гарцель была права во всем. К тому же некромансеры заступились за меня, несмотря на все, что я натворила.

– Честно говоря, мне уже плевать, – повторила я слова Ратбоуна. – Надевай браслет, я не хочу иметь больше ничего общего с магией.

Гарцель пораженно уставилась на мою протянутую руку.

– Мора…

– Ее больше нет! И все, что я сделала, оказалось зря! Меня снова обвел вокруг пальца какой-то… С меня хватит! – выпалила я.

Вцепившись ногтями в обивку стула, я вспомнила, как Иосиф появился из облака пыли и сообщил, что моей матери нет в лимбо, и какая-то женщина все это время притворялась ею…

Мама падает ничком на холодный пол подземелья, и под ней растекается лужа крови. Мой мир раскалывается на части.

Я сжала зубы, и челюсть прошибло болью. Хорошо… Боль – это хорошо. Я не могла чувствовать ничего другого. Я не заслуживала.

– Детка, мне очень жаль, что твои ожидания не оправдались. Я понимаю, как тебе тяжело. И вижу, что ритуал ты совершала с хорошими помыслами. Но то, что ты выпустила Аймона и доверилась ему… Ты должна была понимать, к чему это может привести.

– Так вот как его на самом деле зовут? – фыркнула я. – Почему тогда он представился Иосифом?

– Наверняка боялся, что ты слышала истории…

– И рассчитывал, что у меня в голове появится положительная ассоциация со святым Иосифом. – В носу защипало.

Какая же я дура!

– Аймон чрезвычайно хитер и умен. В свои годы у него имелась целая секта поклонников. Они верили, что он бог, провидец и мессия в одном лице. Маги невероятно редко рождаются с двумя видами силы одновременно, даже если их родители обладают разными дарами. Природа просто не позволяет такой власти сосредоточиться в руках одного человека… Но у всего бывают исключения.

– Как же Аймон таким родился? Ему просто повезло?

– Не совсем. До его появления последний раз подобную аномалию зафиксировали более трехсот лет назад. Родители Аймона верили, что они те самые избранные, кому уготована честь произвести на свет божество, которое изменит судьбу магического мира… – Гарцель откинулась на спинку рабочего кресла, сложив руки на животе. – Когда у них родился совершенно обычный маг-трансмансер, как его мать, то они решили взять дело в свои руки. Отец Аймона с помощью тайного ритуала пожертвовал жизнью, а взамен подарил сыну всю свою магию крови.

– И что же это за ритуал такой?

– Никто не знает подробностей, да и к счастью. Как я уже говорила, природа не позволяет нарушать баланс без последствий. Передав свою магию Аймону, отец обрек родных, наделенных магией крови, на смерть. Для такого мощного изменения в магическом равновесии пришлось забрать что-то более важное, чем жизнь одного человека. Целое поколение отцов и сыновей.

Чувствовал ли Иосиф… точнее, Аймон, вину по поводу того, как началась его жизнь? Что он вообще замышлял? Кого я выпустила на волю? Да еще и вручила одни из самых сильных артефактов в истории волшебного мира… Я горько усмехнулась. Ну и Хранительница же из меня вышла!

– Мора, ты не можешь сдаться сейчас. Да, мы вынуждены принять ограничительные меры, ты должна понимать, почему… Ты подорвала наше доверие. Мое доверие. – Гарцель вздохнула и разгладила юбку на коленях.

– И мне жаль, что я огорчила тебя, но если выбор стоит между вами и моей мамой, я всегда выберу маму!

Гарцель грустно улыбнулась.

– Но ее больше нет.

– Ты думаешь, я этого не понимаю? – крикнула я и бросилась в слезы.

Резко поднявшись со стула, я смела рукой книги, что стояли стопкой на углу. Гнев бежал по венам, горячий и непонятный. На кого я злилась? На Аймона? На Верховенства? На себя?

Без Империальной звезды энергия внутри тела не имела выхода. Все бурлило, вместо того чтобы соединяться с магией и делать меня сильной. Нет, теперь я слабая.

– Надевай на меня свой браслет, запри меня в тюрьме, делай что хочешь, только оставьте меня все в покое! – закричала я.

Гарцель без лишних слов закрепила на моем запястье браслет, горячий на ощупь, но при этом леденящий душу. Стоило волшебному замочку щелкнуть, магия исчезла. Я больше не чувствовала себя особенной. Я снова была пятнадцатилетней девочкой-изгоем в школе, которая не имела ни малейшего понимания, кем хочет стать в будущем.

– Что… что станет с Ратбоуном? – тихо спросила я, когда гнев сменился пустотой.

– Мы пришли к компромиссу. Так как между вами образовался завет, раз в две недели я буду снимать с вас обоих браслеты, чтобы ты могла его подпитать. Аклис перешла на попечение Джозетты.

Вина проколола сердце, а в горле саднило так, словно я наглоталась стекла.

– Когда я смогу увидеть ее?

Гарцель подняла голову, и взгляд ведьмы стал похожим на бушующий океан. Ледяной и неприступный.

– Аклис сама придет к тебе, когда будет готова. Не забывай, что именно ты привела ее к смерти в Доме крови, а затем снова бросила в чужом доме. В чужом мире.

Гарцель имела право злиться на меня, а Аклис и подавно.

– Я не была готова к ответственности, – сказала я, поджав губы.

– Это не избавляет тебя от последствий. Нам придется остановить Аймона, и ты будешь вместе с нами на передовой. Исправлять свои ошибки. А пока иди. – Она махнула в сторону двери. – И поешь чего-нибудь… На тебе лица нет.

Я развернулась и вышла из кабинета, ощущая каждый шаг. Ноги двигались с трудом, тело отяжелело, а внутри больше ничего не шевелилось.

Становилось понятно, почему остаться без магии – это наказание похуже тюремного заключения.

Я беспомощна и бесполезна. Я – обычный человек.

Ратбоун

Когда я вернулся в спальню и снова обнаружил ее в кровати, раздражение заполнило меня до краев. Мора спала большую часть ночи и дня, а каждый раз, когда я пытался ее поднять, она зажмуривалась и глубже зарывалась в одеяло.

Она ничего не ела и практически не пила уже третий день. И я не знал, что с этим делать.

Кто-то тихо постучал. За дверью стояла Киара. Сестра без приглашения вошла в комнату и остановилась у кровати. Присев на корточки, она нежно погладила Мору по волосам.

Я едва не поперхнулся слюной от такого неожиданного жеста.

– Как она? – прошептала сестра.

– Не встает, отказывается есть.

Киара нахмурилась:

– Если позволишь взять ее кровь, могу заставить.

– Чего? Да ни за что! Я и так уже позволил в тот раз. Я был не в себе от страха.

– Ей скоро станет плохо от обезвоживания. Она потом тебе спасибо скажет, – пожала плечами Киара.

Она могла с легкостью отобрать у Моры выбор. Когда подобная жестокость стала казаться Киаре безобидной? Что произошло с ней в Доме крови?

– Нет, Мора не… К тому же как ты собралась применить к ней магию, если на тебе браслет?

Вспомнив об ограничении, сестра поморщилась.

– Черт! Я и забыла.

– Как это ощущается? Браслет, он… неужели ты совсем не чувствуешь магию? – спросил я. – Я уже и забыл, каково это вообще. Сила Моры другая.

Киара поднялась с пола и отряхнула джинсы.

– Мне не впервой. Ульрик всегда надевал на меня браслет после того, как я ездила к тебе в замок. Иногда он еще и пускал мне кровь, вот это было действительно неприятно. – Ее тон звучал обыденно, но слова вызвали армию мурашек.

Сначала у меня онемел язык, но затем гнев охватил все тело, и я зашипел:

– Он делал что? Почему же ты раньше мне не рассказала?

Она резко обернулась.

– И что бы ты сделал?! Если бы ты только появился в Доме крови, тебя бы тут же арестовали или, хуже того, убили. После вашей с Морой выходки в оружейной он приказал больше не церемониться, и плевать там все хотели на твое происхождение.

Я смял сестру в объятьях, но она сжала кулаки, отказываясь обнять меня в ответ.

– Все позади…

– С чего бы это? Я снова в браслете, но теперь еще и вы с ней… – горько усмехнулась Киара.

И тут Мора резко скинула одеяло с головы.

– Не могли бы вы болтать в другом месте? – злобно проговорила она.

– Р-р-р… А у нашей ведьмочки когти! – воскликнула Киара. – Такой она мне нравится больше!

Мора фыркнула и отвернулась к стене.

– Поешь чего-нибудь, умоляю… – снова попытался я.

– Да, а то у тебя уже круги под глазами размером с лунный кратер! – издевательски хихикнула сестра.

Я уколол ее взглядом, заставляя замолчать, но Киара глазами дала понять: она знает, что делает. Мора снова развернулась к нам и прищурилась на рыжую нахалку, которой «посчастливилось» делить со мной отцовские гены.

– Если ты выбрала такой дикий способ похудеть, что ж… Уверена, моему братцу хотелось бы подержаться за нечто более мясистое, чем твой скелет… – продолжила Киара. – У Сиены-то фигура будет получше…

Мора ахнула от возмущения и резко села. План Киары сработал – в глазах ведьмочки появились признаки жизни. Ярость – тоже эмоция, и мы с сестрой, как никто другой, знали это.

Я подал Море контейнер с куриным бульоном, который уже почти остыл на столе. Она злобно перехватила у Киары ложку и с остервенением накинулась на еду. Я невольно улыбнулся.

– Вот, довольны? А теперь проваливайте! – гневно произнесла Мора, но затем ее взгляд задержался на мне и смягчился.

Мы вышли из спальни.

– Нужно его остановить. Этого… Аймона. У меня плохое предчувствие… Когда я увидела его наглую ухмылку, аж желудок перевернулся.

– Я боюсь подвергать Мору очередным испытаниям. Плохо ли, что я хочу взять ее в охапку и сбежать? Даже не в Меридиан, а в какой-нибудь домик в лесу, где никто нас не достанет.

Киара нежно улыбнулась.

– Ты ее любишь и хочешь всеми силами защитить. Это правильно. Только Мору никто не отпустит, а вы наживете себе могущественных врагов.

Я избегал слова на букву Л, но в последнее время Мора начала признавать, что мы в отношениях. Я решил, что пока лучше держать язык за зубами. В таком состоянии она не готова слышать о моих чувствах. А может, я всего лишь пытался обезопасить свое сердце.

Даже стоя за дверью спальни Моры, я ощущал, как моя душа тянулась к ней. Хотелось быть с Морой, разделить боль и облегчить страдания. Было ли это следствием завета или любви?

Откуда мне знать, ведь я никогда раньше не любил…

– Гарцель ждет ее, ты же знаешь? Она не даст третьего шанса, – сказала сестра.

– Да… Но она тонет в горе. Похожая ситуация была с ней в начале… Ну, ты помнишь. Вот и сейчас все дают ей время, которого у нас нет. Я поражаюсь некромансерам.

– Это точно… При нашем папеньке такого бы не позволили. Ведьмочку бы уже прикрутили цепями в каком-нибудь зале и заставили страдать за непослушание.

Я вздрогнул, вспомнив Мору в интерьере ритуальной комнаты особняка.

– Ты же понимаешь, что больше не вернешься туда? – спросил я.

Киара тяжело вздохнула и взглянула в потолок.

– Никогда не говори никогда, братец…