Мора

Металлическая дверь тюремной камеры захлопнулась у меня перед носом. Я вдруг представила себя героиней фильма, которая резко поворачивается к зрителю, разрушая четвертую стену, и говорит: «Вы, наверное, гадаете, как я сюда попала?»

Вот как это произошло.

Мы с Ратбоуном взяли кристалл перемещения из шкатулки в ритуальной комнате, которая открывалась только некромансерам. Мне даже не пришлось вскрывать сейф или что-то вроде того, потому что камень предназначался для любого жителя замка, которому срочно нужно сбежать. Так что, по сути, мы даже ничего не крали.

Однако стоило нам выйти из портала у Дома крови, как нас схватили.

Охранная система гемансеров действовала гораздо лучше, чем та, что использовалась в Доме теней, и я невольно задалась вопросом почему. Два бугая в черной одежде – гвардейцы королевства – молча надели на нас наручники и потащили в подвал особняка. Они отобрали складной нож, лежавший в моем кармане, и пистолет, припрятанный у Ратбоуна за поясом джинсов. Кристалл перемещения тоже отняли.

И сколько бы принц ни объяснял им, кто он такой, гвардейцы только изредка фыркали в ответ.

В отличие от остальных магических Домов, в королевстве крови не пренебрегали огнестрельным оружием. Хотя мне до сих пор казалось дикостью, что члены Верховенств считали огнестрельное оружие лишним и неэтичным. Но ведь трансмансеры могли остановить пулю на ходу, плантансеры – расплавить металл, а некромансеры – легко восстановиться после смерти, вернувшись из Покрова. Верховенства не беззащитны. Чем же огнестрельное хуже другого оружия?

Однако на это Гарцель лишь пожимала плечами и говорила, что магия гораздо могущественнее пистолета. Она приводила в пример армию смертных: зачем нести кухонный нож на войну, если есть пулемет? Если маг земли мог поджечь человека взмахом руки, то зачем ему другое оружие? Применять пистолет казалось им кощунством. Мораль этого мира до сих пор поражала меня.

Маги крови использовали холодное и огнестрельное оружие чаще всех, потому что их силы зависели от доступа к чужой крови. Самый быстрый способ кого-то ранить? Пырнуть или прострелить.

Я прислонилась спиной к холодной решетке тюремной двери, чтобы услышать, когда придут гвардейцы, а скованные руки положила на колени. Моя камера оказалась раза в три меньше маминой. И здесь даже не было места, чтобы справить нужду. Надеюсь, это означало, что мы всего лишь в камере ожидания, что-то вроде временного изолятора.

Рядом послышались шарканье обуви и звон металлических балок, по которым будто ударили кулаком.

– Ратбоун, помнишь, примерно час назад ты говорил, что тебя, принца Дома крови, не посадят?

– Ага, – раздалось из соседней камеры.

– Мы влипли, причем конкретно. Я не чувствую магии артефакта.

На этот раз я поместила артефакт в серьгу-гвоздик. Игральная карта в кармане вызвала бы подозрение, а я уже выяснила, что артефакт можно поместить в любой предмет.

Наручники заблокировали магию, и я потеряла связь с Империальной звездой: никакого статического шума или даже отголоска голосов из амулета.

– И как нам отсюда выбираться? – спросила я.

Ратбоун долго молчал. Судя по отсутствию посторонних звуков, соседние камеры пустовали. Хотя где-то вдалеке по трубе размеренно стучали капли. Пахло сыростью, и запах напомнил, при каких обстоятельствах я в прошлый раз очутилась в подвале особняка. Вереница тюремных дверей коридора освещалась лишь приклеенной к потолку тусклой светодиодной лентой.

Перед внутренним взором возник момент, когда мама грохнулась на пол как бесформенный мешок с песком. Глаза заполонили слезы. Я всхлипнула так тихо, как только могла, но Ратбоун все равно услышал.

– Мора…

– Все в порядке, я не плачу.

– У тебя просто насморк? – В его голосе послышалась улыбка.

– Угу. – Это заставило меня заплакать сильнее.

Но тут мою слезную минутку прервал грохот двери. Кто-то вошел в подвал. Я даже перестала дышать, прислушиваясь.

– …пересменка чертова, наконец-то! Мне срочно нужно отлить, – пробурчал кто-то.

– Валяй, – лениво ответил второй.

Затем все стихло, и я расслабилась. Но спустя пару минут топот ботинок по лестнице обратил облегченный выдох вспять. Я поперхнулась воздухом и закашлялась.

– Так-так-так… И кто же это у нас здесь? – Голос показался до ужаса знакомым.

Прищурившись, я смогла разобрать в полутьме приближающуюся фигуру. Стройный и подтянутый незнакомец был обут в тяжелые армейские ботинки. Он подошел ближе, и я отпрянула от двери.

– Соскучились? – произнес он.

Под тусклым светом я увидела лицо гвардейца, но Ратбоун меня опередил.

– Моррисон? – произнес он с недоверием.

– К вашим услугам, – театрально поклонился тот. – Пришел вытащить ваши задницы.

– Хвала небесам! – вырвалось у меня.

– А не мне ли хвала, некромансер? – усмехнулся Моррисон и достал из кармана связку ключей. Звякнув ею, гвардеец принялся открывать камеру Ратбоуна.

– Наверняка благодарить надо Киару, – недовольно пробурчал тот.

– Какого черта они вообще нас повязали? – спросила я. – Они разве не знают, кто мы такие?

– Еще как знают, – ответил Моррисон, теперь возясь с моими наручниками. – Вы же прикончили прошлого короля крови! Думали, вас встретят с распростертыми объятиями?

– Ну… нет. Но ведь Ратбоун – принц. А у меня Империальная звезда!

Гвардеец рассмеялся.

– Ратбоуна никто из приспешников Ульрика не признает. И что-то не похоже, чтобы твой артефакт помог тебе выбраться из темницы.

Я раздраженно дернула плечами и сбросила наручники. Магия тут же потекла по телу, словно вода из прорвавшей дамбы. Наша затея оказалась невероятно глупой. Мы полагались на благородство Дома крови, которого не существовало.

– У вас есть всего несколько минут, пока совет спорит по поводу того, что с вами делать. Вы меня не видели, конечно же. Киара к вам не присоединится по понятным причинам.

Если я правильно поняла игру, которую вела сестра Ратбоуна, то она пообещала присягнуть Ульрику и выбила себе свободу в обмен на… что-то. Я до сих пор не выяснила на что. Каким-то образом она получила неприкосновенность и даже разрешение посещать Дом теней. Но как?

Моррисон будто уловил ход моих мыслей и отвел взгляд. А затем полез в задний карман.

– Вот ваши мобильники. Оружие отдать не смогу, они уже конфисковали его и глумятся над вами наверху в караульной, а на моих клинках метка отслеживания.

Я открыла рот, чтобы поблагодарить гвардейца, но он взглянул на часы на запястье и перебил:

– Ладно, проваливайте. Не говорите, зачем сюда пришли, иначе они могут это из меня выпытать. Камеры будут показывать статичную картинку еще пять минут.

Ратбоун благодарно похлопал Моррисона по плечу, и это единственный раз, чтобы я видела, как они обменивались какими-либо нежными жестами. Уровень доверия к гвардейцу невольно повысился.

Мы беспрепятственно вышли из коридора тюремного изолятора, но дальше, как предупредил нас Моррисон, на остальных постах нас ждали охранники. Выбираться через подвал и основные выходы – не вариант.

– Кажется, я знаю, где мы, – прошептал Ратбоун, когда мы выскользнули через металлическую дверь в какой-то другой коридор, погруженный в полутьму. – Неподалеку есть тайный проход.

Мы шли едва ли не на цыпочках, держась за руки. Все, что я слышала – биение пульса в ушах и отрывистое дыхание Ратбоуна.

– Вот здесь! – радостно шепнул он и указал на стену, которая выглядела совершенно обычно.

Каменные стены были влажными на ощупь, будто трава, покрытая утренней росой. Но никаких выступов или ручек не нашлось.

– Ты уверен? – закусила губу я.

Но Ратбоун приложил руку в определенное место на стене, и, в самом деле, часть стены оказалась дверью, которая открылась в темноту.

– Он не успел поменять ходы до своей смерти, – с удивлением прошептал Ратбоун.

Мы прошли внутрь, и потайная дверь закрылась за нами. Ратбоун зажег фонарик телефона и двинулся вперед по сырому коридору, опираясь руками о стены, чтобы не споткнуться.

– Ульрик, может быть, даже не осведомлен о тайных проходах, ведь отец был параноиком, – продолжил он. – На официальных чертежах их нет, о ходах знал только Минос. Здесь даже сигнализация не установлена, чтобы не выдать короля при побеге. О некоторых ходах я выведал еще в годы учебы в Академии, когда приезжал в особняк на лето. Мне было здесь очень скучно.

Он часто говорил об этой Академии, и я подозревала, что это какая-то элитная школа для магов крови или вроде того.

Ратбоун пах шампунем и орехами. Я втянула воздух поглубже, и ставший уже родным запах немного успокоил меня. Затем я ощутила, как кровь приливает к лицу и шее. Если мы переживем очередное столкновение с гемансерами, нужно будет поговорить о чувствах. Что же все-таки между нами?

Ударив себя по лбу, я постаралась сосредоточиться. Не хватало еще споткнуться из-за того, что мои подростковые гормоны пока не отыграли свое.

Перед нами появилась развилка, и мы свернули в правый коридор. Пройдя до его конца, мы осторожно протиснулись через узкий проем в очередную темную комнату. Здесь лунный свет пробивался сквозь кружевные шторы на окнах, и я смогла различить, что мы попали в небольшую гостиную, которая служила проходной для других комнат. Ратбоун сказал, что одна из дверей вела в кабинет, а за второй располагался зал приемов.

– О, я знаю, где мы! – воскликнула я.

– Тс-с-с! – шикнул он на меня. – Да, это то место, где Минос впервые взял у тебя кровь.

Тело машинально сжалось, стоило лишь вспомнить ту судьбоносную ночь, и я обняла себя руками.

– Думаю, Усилитель хранится в оружейной. Я пока не знаю, как нам взломать дверь, но в моей комнате точно есть тайный ход, который ведет туда. Добраться бы до нее… Пойдем обратно, попробуем в этот раз свернуть налево.

В особняке стояла подозрительная тишина.

– У нас есть несколько минут, прежде чем они начнут нас искать. Я прямо-таки чувствую неладное, – призналась я.

Ратбоун не стал смеяться над моей интуицией или называть паникером. Он просто кивнул.

Когда он посветил на потолок тайного прохода, я вздрогнула. Тот был увешан паутиной, а я до ужаса боялась всякой мелкой живности. Мне показалось, я услышала шорох. А вдруг это крыса? Или вообще летучая мышь? Дрожь пронеслась по позвоночнику.

Ратбоун указал на люк, видневшийся на потолке, и опустился на корточки. Его теплые руки накрыли мои колени.

– Я подниму тебя, а ты откроешь люк, хорошо? На счет три, – сказал он, и я взлетела в воздух.

Мысленно я отругала себя за то, что подумала: «А не тяжелая ли я?» Какой бы смелой и взрослой я бы себя ни чувствовала, сражаясь со злобными магами и управляя сильной магией древнего артефакта, рядом с Ратбоуном я превращалась в девчачью лужицу.

– Ты чего застыла? – спросил виновник гормонального сбоя в моем теле.

– Э-э-э… Я пытаюсь смириться с тем, что нахожусь в логове пауков! Смотрю вот на паутину… Экспозиционная терапия, кажется. Аклис прожужжала мне о ней все уши, когда я в выпускном классе боялась на танцы идти, – выпалила я.

Чем больше я об этом думала, тем сильнее уверялась, что Аклис стоило выбрать психологию в университете. Понабралась же я от нее всякого…

– Ты мне скажи, когда закончишь думать, мы же никуда не спешим! – заворчал Ратбоун.

Съежившись, я постаралась забыть про паутину и толкнула крышку люка. Она не поддавалась, но тут я заметила черный крючок и сняла его. Дверца распахнулась, и Ратбоун подтолкнул меня выше, чтобы я зацепилась за края отверстия и поднялась. Это далось мне с трудом, и я оставила себе мысленную заметку заняться подтягиваниями, чтобы больше не позориться. В таких ситуациях никакая магия теней не поможет, нужны мышцы!

Ратбоун с легкостью подпрыгнул и ухватился за крышку люка, а затем умудрился подтянуться на ней до отверстия, даже не оторвав саму крышку. При этом он держал телефон с включенным фонариком в зубах.

Я отряхнулась и осмотрелась. Мы попали в каморку, в которой хранились швабры и другие принадлежности для уборки.

– Ты знаешь, где мы?

– О, я знаю, что это за комната, поверь. Я прятался в таких от отца в дни, когда он был особенно разъярен. Слуги боялись заходить, увидев слюнявого принца, свернувшегося калачиком на полу.

Я вздрогнула, а плечи обмякли.

– Мы должны выйти отсюда в общий коридор. К сожалению, других ходов здесь нет. – Для пущей уверенности Ратбоун постучал по стенам, поднимая в воздух пыль.

Для хозяйственной каморки тут оказалось на удивление грязно.

Ратбоун прислонился ухом к двери. Я прижала руки к груди, стараясь унять ноющее чувство опасности внутри. Захотелось стать совсем крошечной, чтобы юркнуть в трещины под плинтусами, выползти на свободу и больше никогда не появляться в этом проклятом особняке.

– Пойдем сейчас, вроде тихо. Мы на втором этаже, как раз в том крыле, где должна быть оружейная. Сомневаюсь, что Ульрик успел ее перестроить. Комната… довольно экстравагантная.

– Дай угадаю… Она выстлана золотом? – шепотом пошутила я.

Ратбоун криво улыбнулся.

Мы вышли из каморки. Но стоило завернуть за угол, нас встретили два высоких охранника с внушительными мышцами, растягивавшими рукава черных футболок. Я сглотнула комок в горле и попятилась.

– Малолетняя сиротка и крыса! – прозвучало у нас за спиной. – Посмели выползти из своего морга с трупами или как вы там свой замок называете?

Обернувшись, я узнала одного из гвардейцев, кто поймал нас. Они загоготали, и мне захотелось закрыть уши ладонями, только чтобы избавиться от этого противного звука.

Нас окружили.

Не раздумывая, я схватила руку Ратбоуна и приложила к своей груди. Гвардейцы странно на нас взглянули, но я мысленно начала передавать бледнокровке заряд магии.

«Выдай им все, что есть. Пусть это место пылает адским огнищем», – подумала я.

Ратбоун кивнул и выбросил шар синего пламени в гвардейцев, что перекрывали нам путь к оружейной. Сгусток магии не попал в них, но поджег обои на стене за ними. Ошарашенные охранники бросились к нам. Я пошатнулась от легкого головокружения, и один из гвардейцев решил воспользоваться моментом, поймав меня за плечо. Я перехватила его запястье и едва слышно шепнула заклинание, которое мне показывала Гарцель.

Этого оказалось достаточно, чтобы кожа на его руке начала шипеть и покрываться гноем. Бугай заверещал. Моя магия разъедала изнутри его мышцы, и зрачки охранника расширились до двух черных монеток. Он больше не мог шевелить пальцами на правой руке: она превратилась в бесполезную конечность. Это заставило мужчину отпрянуть, пусть и ненадолго. Скоро его рука заживет благодаря магии крови.

Тем временем Ратбоун попал своей магией в двух других гвардейцев, и их одежда загорелась синим пламенем. Крики заполонили пространство, и я наконец позволила себе заткнуть уши.

Охранник-калека бросился бежать от нас, осознав, очевидно, что один против двоих не справится. Без нашей крови – Киара постаралась уничтожить любые остатки крови Ратбоуна в доме после смерти Миноса – в его арсенале оставалась только грубая сила. А она не могла сравниться с разрушающей магией бледнокровки. Должно быть, никто не знал о его новоиспеченных возможностях. Все думали, что легко с нами справятся, раз отобрали даже то жалкое оружие, что мы принесли.

Картинка перед глазами начала вращаться против часовой стрелки, и Ратбоун подхватил меня под мышки.

– У нас очень мало времени, нужно срочно открыть оружейную, – выговорил он, справляясь с наплывом магии.

Он взял слишком много слишком быстро, и мои магические запасы истощились. Я чувствовала это так же ясно, как обычные нужды своего тела: вроде температуры или желания сходить в туалет. Удивительно…

Ратбоун поволок меня к гигантской двери в оружейную: та в самом деле оказалась золотой. Он потряс ее и подергал за ручку, но, конечно же, дверь не поддалась. Она оставалась непоколебимой, даже когда Ратбоун опалил ее своим огнем. Золото, явно чем-то зачарованное, не плавилось.

– Я попробую взорвать ее Империальной звездой, – предложила я и сняла сережку.

Протараторив заклинание, я ощутила на ладони прохладный камень, черный, как ночь. Артефакт тут же отозвался, как будто повернули ключ в замке зажигания автомобиля. Я направила всю его мощь в дверь оружейной.

Но ничего не произошло.

Я чуть не заплакала от досады, но тут услышала голоса где-то неподалеку.

– Нам крышка! – прошептала я Ратбоуну, хотя шептать было бессмысленно.

Гвардейцы гемансеров и так уже знали, что мы здесь.

Но тут парень полоснул себе ладонь одним из острых краев Империальной звезды и приложил окровавленную руку к двери.

– Что ты задумал?

– Что-то мне подсказывает, отец все-таки не планировал делать Ульрика своим преемником. Минос озадачился защитой ценностей и своей династией, когда еще был молод и не помешался окончательно на погоне за силой… Скорее всего, на двери замок с заклятьем крови, который открывается только его родословной, – ответил Ратбоун.

Он оказался прав. Оружейная распахнулась, приглашая нас внутрь.

Я обернулась и, точно в замедленной съемке, увидела, как десяток гвардейцев целятся в нас из пистолетов.

Ратбоун

Задвинув Мору себе за спину, я потянулся к ручке, чтобы закрыть дверь изнутри. И тут в меня попала пуля.

Пробив плоть насквозь, она выскочила и звонко стукнулась о золото. Подключив в дело вторую руку, я все-таки смог захлопнуть дверь. Адреналин танцевал в венах, потому я даже не до конца осознал, что произошло.

Дыра в запястье казалась не более чем царапиной.

В оружейной царила сплошная тьма, а снаружи продолжали доноситься звуки выстрелов.

Мора достала свой мобильник и осветила им пространство. Я зажмурился, потому что она направила фонарик прямо мне в глаза. Мой телефон, судя по всему, выпал где-то в коридоре.

– Ой, прости! – ахнув, воскликнула Мора.

Боль в запястье усилилась. Кровь стекала по кисти на пол.

– Должен же быть здесь где-то свет, – бормотала Мора, ползая вдоль стен в поисках выключателя.

Затем она дважды хлопнула в ладоши недалеко от моего уха, и я поморщился.

– Ага! – торжественно воскликнула она. – Так и знала, что у Миноса все будет хай-тек! Мажор чертов, выключатель не мог… Ах, Ратбоун!

Мора подбежала ко мне, но в глазах все задвоилось и стало плоским, как в мультфильме. Магия, которую я растратил, выпуская огненные шары, истощила физические силы…

А зияющая дырка в запястье и ручей крови, вытекающий из нее, добили меня окончательно.

– Они попали в тебя?!

Мора бросилась к двери, словно хотела надавать по шее гвардейцам, оставшимся снаружи, и, честно признаться, это было приятно. Но я все равно ухватился за ее плечо, пошатнувшись. Ноги предательски задрожали, и Море самой пришлось меня поддерживать.

– Не надо… Не ходи туда, – прокряхтел я и зажмурился, ожидая, когда комната перестанет кружиться.

– Но тебе нужна помощь! – возразила она.

– Мы не справимся против них. Лучше давай найдем Усилитель.

Мора прислонилась к стене, позволяя мне опереться на нее плечом. Ее магия тоже истощилась, я это чувствовал. Затем мягкие пальчики пригладили растрепанные волосы на моей голове.

Она оторвала нижнюю часть своей футболки и замотала мою рану. Боль заставила сжать зубы, но в то же время немного отрезвила меня. Я увидел, во что отец превратил оружейную.

Длинная комната скорее походила на огромный гардероб, нежели на гигантский сейф с пистолетами и мечами. Внушительный запас холодного и огнестрельного оружия прятался за стеклом, рядом стояли аккуратные позолоченные шкафчики с такими же блестящими дорогими ручками. Стены были оклеены светлыми обоями, а на полу лежал дубовый паркет.

Оружейная была выполнена в том же стиле, что и остальной особняк. Впрочем, неудивительно. Минос выдерживал стиль во всем, что создавал.

Кроме меня, конечно. Я оказался не особо похож на своего родителя. Гвардейцы назвали меня крысой. В Доме крови я и правда чувствовал себя маленьким, как мышь. Но только не тогда, когда пулял синим пламенем в охранников. На губах невольно заплясала улыбка.

– Ратбоун, ты куда пропал? – тихо произнесла над ухом Мора.

Я начал засыпать, стоило мне прикрыть глаза. Рука пульсировала, вены стремительно теряли кровь и начинали ныть от непривычной сухости.

А если я умру?

Глаза распахнулись сами собой. Я не мог оставить Мору в такой опасности. Повязка на запястье стала красной, как вино.

– Мы должны срочно стереть кровь с пола… Пока не впиталась, – пробормотал я. – Они не должны получить ни капли.

Мора деловито кивнула и помогла мне сесть на паркет. Там, где было чисто. Глаза слипались, но я удостоверился, что Мора вытерла красные капли рукавом.

– Ты не знаешь, как выглядит Усилитель? Я не видела его на поле боя у особняка. Иосиф сказал, что я почувствую артефакт и что он выполнен из металла. Но его могли переплавить в любую форму с тех пор, как трансмансер видел артефакт…

– Кажется… он в форме большой вилки… – пробормотал я и сомкнул веки.

– Ратбоун! Только не теряй сознание! Найдем Усилитель, и остатков моей магии хватит, чтобы восстановить нас обоих.

– Я только на пару минуточек…

Мора влепила мне пощечину. И тут же сгладила боль нежным прикосновением.

– Ай! – ухмыльнулся я.

– Прости… Наверное, я могу вернуть тебя к жизни, если опять умрешь… но вытащить твою тушку отсюда в одиночку я не сумею!

Я уже настолько расслабился, полулежа на полу, что не смог разобрать, шутит она или нет. Но затем Мора всхлипнула, и я понял, что она плачет.

Звуки стихали, становились далекими, будто я опускался под воду. Один, в темноте. Когда коснусь дна, все закончится. А мне очень не хотелось покидать Мору.

Силой я приоткрыл один глаз.

Мора распахивала шкафчики резкими рывками, пока не нашла встроенный в стену пульт. Она уставилась на кнопки и почесала подбородок.

– Как ты думаешь, если я нажму на все кнопки сразу, раздастся сигнализация или потолок откроется, и оттуда на нас посыплются ножи? – спросила Мора.

Я правда хотел ей ответить. Честно. То, как она реагировала на происходящее, как шутила, пока я валялся в углу, словно мешок с песком, грело душу. Она всегда находила юмор в стрессовых ситуациях. Я подумал, что Мора Эрналин чертовски сильная.

Но тьма накрыла меня теплым одеялом прежде, чем я смог ей об этом сказать.

Мора

– Ратбоун, ты это слышишь? Как будто гудит что-то? Или дрожит…

Словно за стеной с пультом вибрировал телефон.

Я повернулась к Ратбоуну: он мирно лежал, прикрыв глаза, а у меня чуть сердце не оборвалось. В последний раз он спал, когда чуть не умер из-за магического истощения.

– Ратбоун? – пискнула я.

Честное слово, я не допускала мысли, что он может снова умереть из-за потери крови. И что я окажусь настолько истощена, что не смогу ему помочь.

– Нет, нет, нет… Ратбоун, дорогой… Нет!

Я ощупала его прохладное тело, особенно бледное в искусственном свете ламп. Опустившись на колени, я прислушалась к дыханию парня. Пульс на его шее был слабым, но он был. Я не заметила, как опять расплакалась от страха.

Вытерев тыльной стороной ладони слезы, я снова осмотрела оружейную. В этот момент мне стало наплевать на Усилитель, нужно было выбираться из проклятого Дома крови. Это место принесло нам обоим столько боли…

Ряды дорогого оружия и никакого артефакта. Я пнула один из шкафчиков, отчего стекло на дверце затряслось. Усилитель мог находиться совсем в другом месте… Кто знал, что у Миноса на уме?

Стены оружейной оказались настолько толстыми, что я не слышала звуков с обратной стороны двери, но не сомневалась, что гвардейцы дежурят там. И никуда не уйдут.

И потому мы не могли выйти отсюда.

А может, я все-таки сплю, и это не по-настоящему?

– Господи, мы застряли, – прошептала я и наконец осознала тяжесть ситуации.

Я надеялась на силу Империальной звезды, и что, если придется, мы сможем прополоть себе путь через поле тел охраны. Но во мне осталось так мало магии, что я снова почувствовала себя обычным человеком. Если позволю силе артефакта завладеть телом, она может меня убить.

Слезы опять подкатили к глазам. Когда я стала такой плаксой? С тех пор как в моей жизни появилась магия, грусть и боль преследуют меня по пятам.

Чертов Минос!

Я изо всех сил пнула стену.

Чертово лимбо!

Носок моего ботинка ударял по светло-бежевым обоям, оставляя черные следы.

Чертовы Верховенства!

Мне вдруг захотелось, чтобы все стало как прежде. Я хотела вернуться в Винбрук, к серым будням и работе в закусочной. Но затем я посмотрела на Ратбоуна, лежащего без сознания, и поняла, как сильно бы по нему скучала.

Чертов завет!

В стене появилась вмятина от ботинка. Я зря тратила последние остатки физической силы: вряд ли четвертая стена комнаты вела на улицу или еще в какое-то место, откуда получится сбежать.

Хотя…

Я открыла один из ближайших шкафов и достала винтовку. Ее приклад выглядел наиболее прочным. Огнестрельное оружие впервые попало мне в руки, а у меня даже не было минутки, чтобы разобраться: нравится мне его держать или нет.

Впрочем, пацифистам нет места в мире магии, где все решается даже не деньгами, а силой. Грубой магической и не только.

Ударив по вмятине в стене, я отметила, как легко осыпалась штукатурка под порванными обоями. Дыра углубилась. Картонка вместо бетона? Странно, ведь оружейная должна быть защищена со всех сторон. Загадочный пульт на стене снова привлек мое внимание. Я не шутила, когда предложила Ратбоуну нажать на все кнопки сразу. Отложив оружие, я стала тыкать на них без разбора.

Когда стена вдруг отодвинулась, я от испуга попятилась и споткнулась о винтовку, которую положила на пол. Усилитель не держали среди остального оружия. Конечно, гемансеры припрятали его в специальной комнате.

Империальная звезда у меня на шее активизировалась. Все артефакты реагировали друг на друга. Видимо, они как-то связаны. Подумать только, а ведь я должна была стать его Хранительницей!

Долго не раздумывая, я прошла вглубь открывшейся комнаты, напоминавшей каморку, в которую мы с Ратбоуном попали через тайный ход часом ранее. Усилитель в форме вилки размером с ладонь стоял за стеклянной дверцей, вот только шкафчик словно парил в воздухе. Этот артефакт должен содержать в себе смесь магии земли и крови. Ратбоун оказался прав по поводу его формы. В комнате было сухо и прохладно из-за кондиционера, висевшего в углу. Даже температуру здесь поддерживали, точно в музее. Чем ближе я подходила к артефакту, тем сильнее меня мутило. От него исходил мощный поток магии. В висках загудело.

Я оглянулась на Ратбоуна, и, сжав челюсть, вытащила вилку из шкафчика. И едва не упала на задницу, не сумев справиться с натиском силы. Из горла вырвался крик. Голоса вернулись и заговорили все одновременно.

Артефакт усиливал Империальную звезду.

Что, если я смогу почерпнуть силу из артефакта, удвоить ее и передать Ратбоуну? Вместе мы смогли бы прорваться через линию охраны и покинуть чертов особняк.

Воодушевленная, я вернулась в основную часть оружейной и сняла с шеи амулет. Положив оба артефакта перед собой, я закрыла глаза и сфокусировалась на связи. Что общего у этих предметов? Один обладал магией теней и пространства, а другой? Я не знала, с помощью чего он усиливал магию.

Как появился этот артефакт? Неужели однажды гемансеры и плантансеры смогли отложить вражду для создания волшебной вилки?

Отогнав любопытство, я представила, как магия Империальной звезды перетекает из амулета ко мне, будто кровь по гибкой трубке капельницы в вену.

Спустя пару минут я потянулась к своим магическим запасам. Они оказались по-прежнему едва ли не на нуле. Распахнув глаза, я выругалась. В чем же дело? Раньше Империальная звезда охотно отдавала мне свою мощь, чуть ли не запихивала ее силой. Тем временем голоса хором жужжали на фоне, хотя я их старательно сдерживала. Разобрать слова было невозможно, они звучали, будто под водой.

Я опять взглянула на Ратбоуна и проверила пульс. Показалось, что он замедлился, и это отправило новую волну горячей тревоги по телу. У нас оставалось все меньше времени, а мои запасы силы не пополнялись.

Но у Империальной звезды имелась магия пространства, так ведь?

Воображаемая лампочка над макушкой зажглась, и мне захотелось театрально закричать: «Эврика!»

Мы не могли выбраться из оружейной, опасаясь нарваться на охранников, но… я могла попробовать перенести нас через стену особняка с помощью трансмансии в артефакте!

Должно быть, магия в амулете хранилась так же, как в специальных кристаллах. И сама Империальная звезда была камнем. Все сложилось в единый пазл. Если уж я смогла переместить Иосифа из лимбо в другое измерение, то почему бы не попробовать переместиться из этой чертовой комнаты? Наверняка это гораздо проще.

Я подбежала к дальней стене оружейной, где нашла второй артефакт. Сжав в одной руке амулет, а в другой Усилитель, я приказала голосам в голове захлопнуть свои рты и представила, как рука проходит сквозь стену на улицу, где нас ждет волшебный портал. Еще немного, и мы снова окажемся в уютном замке, из которого мне так хотелось сбежать ранее…

Но ничего не произошло. Как бы я ни силилась переместиться в пространстве, амулет так и не сработал. Усилитель вообще оказался бесполезным, и я засомневалась, не была ли эта странная вилка подделкой. Спрятать бутафорский артефакт за специальной стеной было бы в духе Миноса.

Я еще помнила основную часть заклинания из маминого дневника, и этого должно было хватить. Кристаллам не требовалось заклинание, чтобы открыть портал, но Империальная звезда, очевидно, работала по-другому. Должен же быть выход!

Я схватила свой телефон и быстро настрочила сообщение Киаре. Стоит ли написать Гарцель? Кто-то ведь должен знать, куда мы с Ратбоуном ушли… Я решила, что одного сообщения сестре Ратбоуна достаточно. Это было по-детски, но я злилась на некромансеров.

Тело Ратбоуна стало холоднее, когда я опустилась на колени рядом с ним. Я прижала кулак ко рту, сдерживая неуемное желание передать ему все жалкие остатки своей магии. Но тогда я лишу нас единственного шанса выбраться отсюда.

А что, если они найдут способ сломать эту дверь? Убьют ли они нас? Или снова посадят на привязь? Защитит ли нас Дом теней?

Тревога веревкой обвилась вокруг шеи. Я плюнула на раздумья и одной рукой приложила к груди оба артефакта, а другой взяла Ратбоуна за руку. Заклинание потекло изо рта само собой, сначала тихо, затем громче.

Усилитель засветился, и в этот же момент голову прорезала острая боль. Я закричала последние строчки:

– …Undo panada deitos sequesto!

Потолок словно раздвинулся, уступив место гигантской туче черного дыма, что клубился, приближаясь к нам. Я завизжала от страха и от боли одновременно, потому что тело сковало сильным спазмом. Рука Ратбоуна в моей даже побелела от того, как крепко я ее сжимала.

Перед нами открылся портал, судя по тому, что тени принялись вращаться по часовой стрелке, создавая черную дыру. Она замерла на расстоянии вытянутой руки.

Еще раз оглянувшись на Ратбоуна и его безжизненное лицо, я потянулась к порталу и коснулась его. И тут же мне захотелось отдернуть руку, потому что портал, как жидкий вращающийся в водовороте азот, оказался ледяным и удушающим.

Но было поздно.

Стоило магии понять, что мы готовы к переходу, бесконечная тьма засосала нас внутрь.

В Империальной звезде меня встретил Иосиф.

Менее изнуренный, чем раньше, он выглядел почти как обычный человек, за исключением выпирающих ключиц и приложенных к ушам ладоней. Он оторвал руки от головы, как только меня заметил. Мои лоб и виски тоже ныли, будто после нескольких часов работы за компьютером, но это не сравнится с болью перехода в артефакт.

Я не смогла воспользоваться магией пространства в Империальной звезде, чтобы выбраться на волю, как я планировала. Но мы смогли переместиться в измерение артефакта с помощью маминого заклинания.

Трансмансер с облегчением выдохнул.

– Они затихают, когда ты здесь. Подслушивают…

Так он тоже слышит души, что заключены в амулете?

– Кто это? – потребовал объяснений Иосиф.

Я оглянулась и увидела лежащего рядом парня.

– Это Ратбоун. Он мой… бледнокровка.

Затем я победоносно подняла артефакт в воздух.

– Я добыла Усилитель!

– Хорошая девочка, – одобрительно закивал Иосиф. – Как близка ты ко второму артефакту?

– Дом крови не оставит это просто так. Да и Дом теней тоже. Я предаю их, занимаясь… подобным.

Иосиф фыркнул.

– Они слишком зазнались, засиделись на своих пьедесталах. Ну ничего, уж я-то… мы их оттуда столкнем!

– Чего-чего? Я не хочу никого толкать! – поспешила возразить я. – Я всего лишь хочу вернуть маму.

– И вернешь! Прежде чем я ушел из лимбо, некоторые из душ со мной заговорили. Видимо, моя материя уже была на выходе из измерения, и это создало связь… ну или вроде того. Так вот, они сказали, что мать тебя ждет! Тамала знает, что ты ищешь способ ее спасти!

Слова Иосифа стали бальзамом на душу. Однако что-то не складывалось. Я задумалась.

– Но ты ведь говорил, что души не могут общаться друг с другом в лимбо?

– В лимбо не могут. Но я же теперь не в лимбо, не так ли?

Я закусила губу. Его слова толком ничего не прояснили, но я боялась показаться магу совсем глупой.

Трансмансер вскинул руки к потолку красной комнаты, в которой мы снова очутились.

– У нас все получится! – воодушевленно воскликнул он и постучал кулаками по груди.

– Но если я найду оба артефакта, что дальше? Сомневаюсь, что мне позволят совершить ритуал в Доме крови. Какие это повлечет за собой последствия? Верховенства уже сели мне на хвост…

На мои переживания у Иосифа нашелся ответ:

– Ты поедешь в Меридиан. Там остался ковен независимых магов, Альянс свободных. Они прикроют тебя. Не одна ты хочешь засадить Верховенствам, чтобы они не распускали свои корни!

Прежде слово «ковен» я слышала только в подростковых сериалах про ведьм, вампиров и прочую нечисть. Во что превратилась моя жизнь?

Я взглянула на Ратбоуна, неестественно развалившегося в углу комнаты. Но он дышал, и это все, что меня в тот момент заботило.