За два года сотрудничества «Феррари» увидела разные стороны личности Феттеля. Сезон-2015 был временем надежд, а 2016 год – периодом упадка. «Феррари» надеется вернуться на правильный путь в 2017 году. Для этого она может рассчитывать на огромную трудоспособность немца. Более общительный, чем Райкконен, Феттель делится каждым своим наблюдением, из-за чего разборы после сессий длятся почти так же долго, как сам гран-при.

«В итоге он дает очень детализированные описания. Например: «Когда я снова нажимаю на газ, я не могу быть уверенным в задней части машины, чтобы она работала и вела себя так, как мне бы хотелось. Возможно, это зависит от того, что сегодня трасса еще не прорезинена, но, может быть, стоит попробовать снизить угол переднего антикрыла на несколько делений в следующей сессии», – повторяет слово в слово Альберто Антонини с легкой улыбкой [145].

Эта интенсивная рабочая атмосфера мотивирует членов Скудерии, хотя некоторых она может раздражать из-за «докучливости» Себастьяна, как отмечает Антонини. Но в сложившейся ситуации объявлено священное единство, особенно учитывая, что критики и так хватает. За неделю до своего ухода из «Формулы-1» в январе нового года великий финансист Берни Экклстоун позволяет себе резкую тираду в немецкой прессе в своем неподражаемом стиле: «Феттель не виноват в том, что он не выигрывает, вина лежит на команде. «Феррари» вернулась в эпоху, предшествующую приходу Шумахера и Тодта. Там работает слишком много итальянцев. Ничего не имею против Италии, но умение управлять командой с целью победы – это не в их генах. «Феррари» нуждается в свежей крови» [146].

Вот это заявление!

Одновременно с этим ходят слухи, что в «Мерседесе» подумывали переманить Себастьяна, чтобы в будущем он присоединился к их проекту.

«Я говорил с Ники Лаудой в середине моего пребывания в «Феррари» о возможном переходе, – признается сам Феттель спустя много лет. – Это могло бы стать большой проблемой, поскольку Льюис был их, так сказать, номером один, и я не уверен, что им понравилось бы видеть нас обоих в команде. Но и я в тот момент не проявлял большого интереса, поскольку был сильно привязан к «Феррари». Это была моя мечта – добиться успеха с ними. Мы разговаривали, но это не было чем-то действительно серьезным» [147].