– Как все прошло?

– Дерьмово.

Хлопнули дверцы, мы оказались в салоне. Я вкратце поведала Гектору суть моего с отцом диалога, на что мужчина недовольно фыркнул и завел двигатель.

– Вот поэтому я и поехал с тобой. Отцы обычно имеют сильное влияние на своих дочерей. Так уж заведено в этом мире.

– Боялся, что он увезет меня без моего согласия?

– Скорее догадывался, что такой вариант возможен. Ведь он возможен?

– Еще как… Сначала давил на жалость, затем авторитетом. Не знаю, как мне удалось выстоять. Не будь тебя за окном, я бы, наверное, сдалась.

– Я так понял, твой отец меня заметил, – кивнул Соулрайд.

– О да. Поинтересовался, не староват ли ты для меня.

– Понятно, в кого ты такая вредная.

Гектор усмехнулся, бросил на меня хитрый зеленый прищур. Его насмешливые губы напрашивались на укус, заросшие темно-рыжей щетиной щеки и скулы умоляли, чтобы мои руки коснулись их. По крайней мере, мне так хотелось.

– Ну и что ты ответила, Фрай?

– Что люблю тебя. Чтобы он уезжал. Что у меня тут все в порядке. Теперь. Он ведь даже ничего не знал. Совсем. Думал, я все еще живу у Гвен.

– Восхитительно, – выдавил Гектор, и его длинные пальцы сжались на руле. Взгляд снова устремился строго на дорогу.

Я поняла, что он вспомнил о поведении Патрика, но ничего не сказала. В конечном счете я больше не собираюсь возвращаться к этой теме и заострять на ней внимание. Патрик не успел мне навредить, а сейчас уже нечего бояться. Пусть только повод даст, и Соулрайд разорвет его, как бойцовский пес кусок тряпки.

От этих мыслей стало спокойно, и я вдруг вспомнила о спасенных детях, что подошли ко мне в кафе с поделками, которые для меня смастерили в качестве благодарности.

– Отец был шокирован, узнав о моих здешних приключениях, – добавила я, показывая две маленькие фигурки журавлей, которые забрала с собой. – Подобного он точно не мог предположить. И как дети оказались именно в этом кафе, причем в то самое время, когда мы с отцом решили встретиться?

– Уотербери – город случайностей, которые решают все, – усмехнулся рыжий мужчина и хитро взглянул на меня. – Мы с тобой тоже встретились случайно. И вот что из этого вышло.

– Есть теория, что случайностей не бывает, все закономерно и происходит именно в то время, когда мы к этому созрели. Ты так не считаешь?

– Все возможно, – нахмурился Гектор. – Но я не сторонник фатализма. Как бы там ни было, я готов благодарить кого угодно за нашу встречу. Людей, обстоятельства, Бога, судьбу. Не имеет значения.

– Представь только, если бы я погибла тогда, чисто гипотетически? Автомобиль мог рвануть немного раньше, и в таком случае… Отец приезжает сюда, чтобы забрать меня домой, а его отправляют на кладбище. Ведь он совершенно ничего не знал и только что вынырнул из информационного вакуума.

– Считаешь, что строить такие предположения – забавно? – слегка рассердился Соулрайд. – Послушай-ка, Сара. Я запрещаю тебе думать и говорить о своей смерти. Гипотетически или нет. Что за декадентские настроения? Может, я тебе настолько надоел, что ты мечтаешь уйти из жизни и намекаешь на это?

– Ты мне никогда не надоешь. И не мечтай о том, что я оставлю тебя одного на съедение множеству твоих поклонниц, – усмехнулась я. – А на счет суицидальных мотивов не беспокойся. В подростковом возрасте я часто об этом думала. Но потом переросла мысль, что могу себе навредить. Чем дольше живешь, тем крепче цепляешься за жизнь. И тем меньше тебе хочется ее покидать, как бы паршиво тут ни было.

– Значит, все-таки паршиво, – засмеялся Соулрайд.

– Было, – поправила я. – До встречи с тобой. Куда мы направляемся?

– На Гранж Пул Драйв. Я должен кое-что обговорить с Хэнком насчет моего болида. Затем отвезу тебя на работу, идет?

Я согласилась, и вскоре мы достигли пункта назначения. Гектор припарковал машину на стоянке поблизости. Я обратила внимание на бежевый кабриолет Билла и вяло отметила, что сынок Хартингтонов сейчас на тренировке.

Со стадиона доносились надрывные взвизгивания гоночных каров, столь привычные и родные слуху. И этот запах жженой резины, бензина, дыма и новеньких пластиковых сидений; неподдельные флюиды азарта и скорости, которые я так люблю, наполняли и пропитывали собою Гранж Пул Драйв. Мы с Гектором в очередной раз вместе поднялись по широкой лестнице, на первых ступенях которой уже открывается простор неба над автодромом, а стоит взойти чуть выше – становится виден он сам: трибуны, вышки и цифровые билборды, причудливо изогнутый трек, пит-лейн, боксы, ворота… Словно входишь в другой мир, где нет никаких личных драм, только коллективные.

Поднявшись, мы на мгновение замерли, рассматривая все это великолепие, открывающееся глазу лишь на последних ступенях. И каждый, кто приходит сюда, на миг замирает, прежде чем пройти дальше. Потому что на одно маленькое мгновение внутри что-то защемит, захлебнется, попросит больше воздуха, и ты, вздохнув, почувствуешь себя на своем месте.

Я взглянула Гектору в глаза и сразу увидела в них чувства, идентичные собственным. Словно посмотрела в зеркало. Те же восхищение и трепет, что и во мне. То же самое желание обожать мир и людей просто так. Потому что мы здесь, потому что это наше место силы. Наверное, это и есть любовь – смотреть на своего мужчину как в отражение. Гранж Пул Драйв одаривал нас всем необходимым. Здесь мы чувствовали себя как дома.

– Присядь, я скоро вернусь, – попросил Соулрайд и стал спускаться к боксам, где орудовали механики в синих и черных комбинезонах.

По треку изредка проносились болиды, но не так быстро, как обычно. Я даже рассмотрела несколько номеров, подсознательно желая увидеть среди них сакральное 85, хоть и понимала, что сейчас это невозможно.

Вопреки обещанию, Соулрайда не было дольше, чем планировалось. От скуки я стала оглядывать просторы стадиона, и тут мой взгляд зацепился за парочку девушек в первых рядах, которых я не заметила изначально. Они были похожи друг на друга, словно двойняшки. Роскошные пшеничные волосы колосились на ласковом ветру, короткие джинсовые шорты открывали длинные стройные ножки в белых кедах. Свободные майки, сумки через плечо.

Я рассматривала девушек до тех пор, пока одна из них не заметила этого. И когда наши взгляды пересеклись, меня осенило. Ну конечно! Это ведь те самые девицы с вечеринки на Перл-Лейк-Роуд. Именно они сидели рядом с Гектором и кормили его, обещая незабываемую ночь движениями своих тел – горячих и раскрепощенных. О, я уверена, у них тогда случился замечательный тройничок. В этом нет никаких сомнений.

Я действительно обещала себе, что не стану злиться по этому поводу. Не буду даже нервничать. Ну и что, что здесь сидят бывшие пассии Соулрайда? Должно быть, на Гранж Пул Драйв таких очень много. Каждая третья? Или даже вторая. Дело ведь в том, что сейчас он со мной, а не с кем-то из них. И я, в отличие от них, с Гектором не на пару ночей. Мы живем вместе. Не представляем жизни друг без друга. Но какое это имеет значение, если девушки, с которыми мой мужчина развлекался совсем недавно, переглядываются, оборачиваются и смеются?

Я обещала себе не злиться.

Я обещала.

Я так люблю не выполнять своих обещаний.

О чем они могут перешептываться? Что такого смешного они нашли в нынешнем положении дел? Неужели они полагают, что, если когда-то провели с Соулрайдом ночь, это привязало его к ним навсегда и теперь они имеют на него какое-то право?

Глупо, если они мнят себя куда более значимыми персонами на Гранж Пул Драйв, нежели я. Я не должна обращать на них внимания. Не должна. Но черт возьми, ведь он трахался с ними, и это единственная мысль, занозой засевшая в голове. Ни о чем другом я не могу думать, глядя, как девушки хихикают надо мной.

Да, былое не играет роли, ведь оно прошло. Умом я это понимаю. Но сейчас во мне преобладают эмоции. В особенности гнев. Гектор спал с ними. С обеими. Одновременно. Он трогал меня точно так же, как трогал ранее их. Целовал точно так же. Стискивал в пылких объятиях. Возможно, даже кусал. Вставлял между прекрасных длинных ножек сначала одной, затем другой. И так всю ночь напролет. В пьяном угаре предавался разврату с двумя красотками, чьи тела находились в его полном подчинении.

А теперь они сидят там и смеются надо мной, почти показывая пальцами. И с этим ничего не сделать. Никак не изменить. Невыносимо.

Я вспоминала нашу с Гектором незабываемую ночь, а воображение переносило все его ласки на других девушек. Должно быть, многочисленных. Это было омерзительно, но остановиться я не могла. Дошло до того, что я вдруг поняла: с этого дня я не смогу лечь с любимым мужчиной в одну постель. Едва он будет касаться меня, перед глазами будет стоять совсем другая картина.

– Сара?

Знакомый голос разрезал пространство, до отказа заполненное дурными домыслами и готовое лопнуть от их количества. Я вздрогнула, коротко осмотрелась и увидела Хартингтона. Мы оба скорчили такие лица, словно нам положили слишком много горчицы в хот-дог. Признаться, с того момента, когда Билл решил больше со мной не общаться, мы с ним так и не встречались один на один. Виделись, конечно, очень часто, потому что проводили на Гранж Пул Драйв все свободное время. Перекидывались взглядами, но не здоровались и не общались. Я все время находилась в компании, да и о чем нам было беседовать? Парень сам решил, что нашим дорожкам лучше разойтись. Я не настаивала на обратном.

И вот теперь мы смотрим друг другу в глаза и одинаково не рады этой встрече тет-а-тет. Я не собиралась с ним заговаривать. Мои размышления были совсем в другом месте. Мы могли бы обойтись без слов, но Билл все-таки раскрыл свой пухлый рот. Он решил, что так будет лучше. Мое мнение не учитывалось.

– Гектора ждешь?

– Жду. Здравствуй.

– Привет. Смотрю, у тебя все прекрасно. Своего добилась. Теперь пожинаешь плоды расчетов.

Я слушала его голос, полный насмешки, а думала о том, что Билл вполне симпатичный и даже похож на Тома Харди в молодости. Но в нем нет и капли харизмы. Зато у Соулрайда ее чересчур – хлещет из бесовских зеленых глаз, сыплется медью с рыжих волос, змеей таится в каждом упругом движении поджарого тела, выжидая, чтобы пружинисто броситься и угостить тебя ядом, капающим с крупных белых зубов рысьего оскала. Должно быть, по этой причине за Биллом не бегает столько поклонниц, как за Гектором, вовсе не из-за поражений на треке. Повезет его девушке, наверное. Она не будет мучиться, как я. А может, и будет. Только по-другому.

– Хочешь сказать что-то конкретное – говори, – отозвалась я спустя небольшую паузу.

– Я знал, что ты меня используешь, чтобы приблизиться к Соулрайду.

– Ну и что я должна тебе на это отвечать? Ты пришел только этим со мной поделиться? Хорошо, давай правду за правду. Я знала, что твои родители – неприятные люди и ты мало чем от них отличаешься.

– Мои родители меня хотя бы любят. Я нужен им.

Хартингтон закипал, пусть и старался не подавать виду. Я улыбнулась в ответ на эту реплику. Нет, Билл вовсе не выводил меня сильнее, чем те девушки, смеющиеся надо мной. Вызывать в ком-то злость не так обидно, как вызывать насмешку. К тому же я все еще хорошо помнила, что нравилась Биллу. И наверное, до сих пор нравлюсь, если он так бесится, стараясь задеть меня за живое.

– А ты, очевидно, надеялся, будто у нас с тобой что-то получится? Это напрасно, Билл. У тебя был шанс мне понравиться, но ты сам его загубил.

– И знаешь, я рад этому. Не хотелось бы иметь такую эгоистичную и расчетливую девушку, как ты.

– Увы, только сильные мужчины способны вынести таких, как я.

– Это ты Гектора имеешь в виду? Он-то сильный мужчина? Бабник, падкий на любое глубокое декольте и хорошенькие ножки? Гонщик, что боится проиграть каждый раз, как садится в болид? Это его ты считаешь сильным мужчиной?

– За его спиной ты горазд распускать язык. Зато, помнится, когда Гектор намекнул тебе о своих намерениях относительно меня, ты сразу отошел в сторонку, – язвила я, внимательно наблюдая за тем, как каждое мое слово отзывается на лице Хартингтона.

– Ты не должна была об этом знать. У нас был уговор… И вообще! Кто ты такая, Фрай? С чего взяла, что тебе есть место на Гранж Пул Драйв? Тебя не интересуют гонки, как и всех потаскух, которые приходят поглазеть на мужиков. И сюда ты вклинилась только ради того, чтобы заполучить восемьдесят пятого. Получила. Теперь проваливай. Хватит лицемерно делать вид, будто жить не можешь без гонок.

– Здесь ты неправ, Билли, – сдержанно возразила я.

– Прав. И мы все это увидим, когда Соулрайд бросит тебя. А это, поверь, случится в ближайшее время.

Я беззлобно смотрела на паренька, брызжущего желанием самоутвердиться и напакостить мне. В нем было столько негатива, что мой собственный запал куда-то подевался. Во мне воцарился эмоциональный штиль. Как же все это низко и мелочно. Я презирала себя за то, что вообще приняла участие в этой перепалке.

– Можешь не продолжать. Мне и так жаль тебя.

– Меня? Жаль?! Посмотрим, кого придется жалеть, когда я выиграю кубок.

– Иди отсюда, Билл, – вздохнула я устало. – Меня твоя злость не трогает. Наши дорожки разошлись, помнишь? Не надо теперь пытаться заново их свести. Какие бы скрепы ты ни использовал, этого не выйдет.

– Кем ты себя возомнила, Сара? – скривился парень. – А поначалу казалась такой безобидной девушкой.

– Чем же я тебя обидела?

– Ты сама все знаешь.

– Разве я изначально горела желанием с тобой общаться? Не ты ли ко мне лип?

– Люди видят лишь то, что им хочется видеть. Твоя самооценка сыграла с тобой злую шутку.

– Злую шутку сыграла с тобою жизнь, Хартингтон. В тот момент, когда ты познакомился со мной.

Вероятно, этим я задела его за живое. Билл развернулся, но, прежде чем уйти, напоследок бросил:

– Ваши отношения долго не протянут.

– Зато наши с тобой отношения не начались вообще. А ведь тебе и моим родителям так этого хотелось! – парировала я.

Затем немного повернулась корпусом, нашла глазами девиц – они неотрывно пялились в нашу сторону, пытаясь услышать, о чем я тут болтаю с желтым пилотом, пока Гектора нет рядом, – вытянула обе руки и показала им средние пальцы. Казалось, мой смех заполонил весь автодром, птицей пронесся над трассой, обгоняя болиды. И Билл, и девушки поверглись в смятение. Парень ушел, посмотрев на меня как на душевнобольную, а барышни скривились и отвернулись.

Все же лучшее действие на врагов оказывает наш смех. Никакое слово не заставит их измениться в лице, зато стоит тебе рассмеяться, и противники дрогнут, отступив для переоценки собственной стратегии. Я должна быть стойкой. Знала, на что иду. В конце концов, все это действительно от зависти – древнейшего и, пожалуй, прочнейшего из человеческих чувств. И мне нужно не страдать от нападок, а наслаждаться бессилием врага, упиваться его жалкими попытками насолить.

Возвратился Гектор, лицо – виноватое. Я сразу поняла, что мне придется тут задержаться.

– Все оказалось непросто, я должен прокатиться хотя бы пару кругов, чтобы кое-что протестировать. Это важно. Подождешь?

Я ответила согласием – теперь, когда я больше не работаю в службе доставки, могу приходить в тату-салон в любое время и уходить тоже. Мне разрешалось провести там весь день с утра и до ночи, или пять часов в день, или два – не важно. Главное, чтобы моя работа была выполнена. Когда начальник – твой хороший друг, это огромный плюс.

Едва Соулрайд ускакал переодеваться в свою красно-белую форму с щитками, шлемом, сапогами и перчатками, я покинула трибуны и сходила к ближайшему автомату, чтобы купить баночку Mountain Dew. Из радиоприемника соседнего киоска доносился такой узнаваемый проигрыш из «Bitter Sweet Symphony».

Едва коснувшись слуха, легендарная мелодия наполнила меня воодушевлением и даже странным намеком на жизнелюбие. Я улыбнулась сама себе, осмотрелась, прищурившись от солнца, глотнула освежающей газировки, вкус которой обожала с детства, и подумала, что жизнь, в сущности, неплоха, если тебя сопровождает хорошая музыка.

Хотелось насладиться каждым ее мгновением. Именно сейчас, когда поблизости были не слишком приятные люди, как никогда раньше этого хотелось. Вот и зной ненадолго расступился благодаря холодной жестяной баночке в руках, и ветерок так неспешно обдувает вспотевшее от жары лицо, и ступни в свободных сандалиях – недели через две уже будут загорелые, с бледным узором прикрытой застежками кожи. Небо такое синее, что хочется лечь и смотреть только на него, пока оно не станет черным шелком с россыпью далеких бриллиантов.

Харизматичный рыжий мужчина тестирует свой болид на автодроме, куда я сейчас вернусь, чтобы с любовью наблюдать за каждым его действием. И в сумочке лежит книжка, которую он пару дней назад попросил прочесть, целуя меня в яремную вену и мурлыча слова в мою кожу, вызывая вибрацию…

Мысли обо этом очаровывали, пьянили и дурманили. У меня есть все, что нужно человеку для счастья. И я не имею права жаловаться на несправедливость мироздания еще хотя бы раз, иначе незамедлительно поплачусь за это.

Возвратившись на Гранж Пул Драйв, я устроилась поудобнее, достала и раскрыла повесть Джозефа Конрада «Сердце тьмы». Шум автомобилей нисколько не мешал, а потому я быстро увлеклась чтением, позабыв обо всем, кроме баночки содовой.

Но, к моему великому сожалению, если я и выпала ненадолго из реальности, выбросив из головы все лишнее, то меня из головы выбрасывать вовсе не собирались, потому что я была на виду и демонстративно читала, пока некоторые жаждали конфликтов.