– Спасибо большое, Гектор! До встречи на Гранж Пул Драйв! – с пылающими щеками кассир привстала и помахала своему кумиру, который так удивительно долго общался с нею, позабыв о собственной девушке.

Это был невыносимый позор для меня.

В висках пульсировала боль. Я совершенно не представляла, что мне теперь говорить и как себя вести. Обида разъедала любую фразу, которую я могла бы произнести, и воздух застревал в дыхательных путях, не успев коснуться голосовых связок. Я его притормаживала. Просто шла и молчала, не понимая, зачем нахожусь рядом с этим человеком, как проведу с ним ночь, если все это вмиг опротивело.

Едва мы в тишине подошли к машине, я все-таки не выдержала:

– Я вам не слишком помешала?

– М-м? Ты о чем? – Гектор словно витал в облаках, но взгляд был сосредоточенный, словно он ждал чего-то.

– Ты забыл, что я рядом? – Я готова была упасть на асфальт, настолько паршиво мне сделалось от безразличия, мелькнувшего во взгляде и тоне Соулрайда. – Как ты мог вот так, при мне, открыто флиртовать с какой-то девкой?.. Может, пригласишь ее пожить к себе, а меня выбросишь на помойку? Я едва переехала. Уму непостижимо. Как же быстро меняются твои предпочтения, восемьдесят пятый! Я ошибалась в тебе. Очень сильно.

Я злобно швырнула в него ананас, целясь в лицо, и быстрым шагом стала удаляться, сама не зная куда. Первые секунды меня никто не догонял и даже не окликнул. Лишь раздался хлопок автомобильной дверцы. «Уехать собрался», – решила я, и меня пробрало до костей, будто сильный яд распространялся по организму.

Я не знала, куда мне идти. Все вещи у него. И мне снова негде жить.

Каждый отчеканенный шаг убеждал меня в том, как сильно я ошибалась. Во всем, что считала надежным и родным. Да неужели это правда? Стоило мне переехать к нему, он в тот же вечер заигрывает с девушкой в моем присутствии! А что будет дальше? Это неслыханная, немыслимая наглость, которую мне тяжело даже осознать. Реальность расплывалась передо мной, расходилась по швам пластами, как нехороший сон.

Нет, что-то не вяжется. Гектор ведет себя слишком… нелогично? Противоречие в том, что он не стал ничего скрывать. Ведь ему невыгодно, чтобы я была в курсе его интриг. Тогда зачем весь этот фарс? Или он настолько абьюзер, что решил раскрыться во всей красе, как только я стала от него финансово зависима?

Раздумывая, я настолько глубоко погрузилась в себя, что не услышала быстрого топота за спиной. Точнее, он достиг моего слуха в последний момент. С презрением на лице я обернулась, и тут же оказалась запрокинута на плечо Соулрайда. Он хохотал, не обращая внимания на удары, что я обрушивала на его спину безо всякого сожаления.

Гектор нес меня обратно в супермаркет, а я подпрыгивала в такт его шагу и кричала на него, желая оставить как можно больше синяков.

– Приревнова-а-ала! Приревновала меня! – то ли смеялся, то ли напевал Гектор, будто я его чем-то сильно обрадовала. Прошла какую-то замысловатую проверку.

Автоматические двери разъехались перед нами, и надо было видеть лица людей, включая кассира. Разумеется, закинутая на плечо, словно сумка, я и сама их не сразу увидела. Но Гектор, заговорив с ними, сделал пару оборотов вокруг своей оси, чтобы продемонстрировать добычу.

– Девушка! Взгляните сюда! – Он повернулся спиной ко всем, и мне пришлось со стыдом встретить недоумевающие взгляды. К сожалению, я ничего не могла изменить. – Видите? Это Сара Фрай – моя будущая жена. Если вы подумали, будто я с вами флиртую, это не так. Я просто рад был познакомиться, как и с любым фанатом гонок.

Гектор невзначай подкинул меня, либо чтобы я не соскальзывала, либо чтобы показать присутствующим власть надо мной, и гордо удалился из супермаркета. Никто так и не произнес ни слова. Мое лицо пылало то ли от стыда, то ли из-за того, что меня удерживали вниз головой.

Уже у машины я расхохоталась, не выдержав напряжения и пережитого стресса. И Соулрайд вместе со мной. Едва он поставил меня на ноги и я смогла увидеть его глаза, стало ясно, что я полная идиотка и параноик. Как может стать холоден ко мне этот влюбленный зеленый взгляд? Никогда. Ни при каких обстоятельствах.

– Будущая жена, значит? А ты уверен, что мне нужен такой старикан?

О, месть должна быть сладка! Почему он имеет право пугать меня, а я его – нет? Пусть тоже боится потерять меня.

– Значит, все-таки старикан.

– Ага. С тупыми розыгрышами. Но жутко сексуальный.

– Хоть что-то… – Рыжий мужчина обреченно вздохнул. – Кстати. Ты умеешь чистить ананасы?

– Нет. А ты?

– Я тоже.

Мы вновь засмеялись как старые друзья, которые сделали бессмысленную глупость и теперь оба не знают, как ее расхлебывать. Я ударила его по плечу, мы поцеловались и сели в авто. Дома все-таки справились с фруктом, точнее, им занимался Соулрайд, открыв ролик в интернете. Выпили. И сразу отпустило. По крайней мере меня.

– Я боюсь проиграть в этом чемпионате, – неожиданно признался Гектор, когда мы сидели на полу у большого окна, ведущего на задний двор. Между нами стояло большое белое блюдо с ярко-желтыми кусочками ароматной мякоти, карточки «Уно» и два бокала.

– Проиграть? – нахмурилась я.

В моем представлении Гектор не мог иметь таких глупых страхов, неуверенности в себе и прочих атрибутов обыкновенных смертных. Ведь он – восемьдесят пятый, который никогда не лажает.

– Да. Это моя слабость, о которой никто не знает, кроме тебя. Страх… разочаровать публику. Победа в гонках всегда была для меня средоточием жизни. Смыслом и кульминацией. Можешь считать меня тщеславным, но я ни за что не откажусь от своего нынешнего положения. Для меня Гранж Пул Драйв – все.

– Разве у тебя есть повод переживать на этот счет? – аккуратно уточнила я, погладив его по голове.

– Хартингтон. В прошлый раз он почти опередил меня. Билл быстро растет как пилот. На треке он как рыба в воде. Мне кажется, еще немного и он меня вытеснит. Сбросит с пьедестала, как устаревший мусор. Он молод и талантлив, а я… уже всем приелся, наверное. Каждый раз одно и то же, все тот же победитель, кому это интересно? Людям нужна настоящая конкуренция. Настоящая драма.

Выслушивать это было нелепо и немного страшно. По глазам я видела: если бы не алкоголь, у Гектора еще нескоро развязался бы язык, чтобы рассказывать мне о своих тайных опасениях и слабостях. Передо мною вновь открылась его новая грань. Самоуверенный, славолюбивый, привыкший выигрывать, независимый, гордый Соулрайд вдруг с горечью в голосе говорил о каком-то проигрыше, о своей мнимой старости в спорте и о смене поколений.

Ну вот как, как этого человека можно не любить? Даже учитывая все его недостатки, которых наберется порядочно. Как можно не видеть в нем добро, наивность и искренность, которые затмевают любой изъян? Я люблю Соулрайда, люблю со всеми его минусами и в тот момент поняла это так ясно, словно посреди темного океана зажегся свет далекого, но яркого маяка.

– Боже, Гектор, какие глупости! – вспылила я, ощущая, что кровь приливает к щекам и ушам, а негодование переполняет черепную коробку. – Как ты… Как ты можешь чего-то бояться?! Ты не проиграешь. Ты – восемьдесят пятый. Это просто невозможно. Передо мной самый талантливый и профессиональный пилот во всем Нью-Хейвене! Я слышала это о тебе задолго до того, как убедилась сама. Тебя обожают, в тебя верят, о тебе беспокоятся. Ты не можешь в себе сомневаться, не имеешь права. Я же видела, я видела, как ты водишь, скорость – это твоя кровь, трек – это твои вены. Ты рожден быть гонщиком и не можешь проиграть, тем более какому-то Хартингтону.

– Если это случится, я стану пустым местом для Гранж Пул Драйв, для всего Нью-Хейвена. Но самое страшное – для тебя тоже, – печально хмыкнул Гектор, будто все уже было предрешено.

– Нет! Нет! Хоть тысячу раз проиграй свои гонки, а я буду тебя любить! Я буду! Клянусь.

– Ты любишь меня?

Я застыла, осознав, что сболтнула лишнего. Спасибо, алкоголь. Обратного пути нет.

– Я думала, это и так понятно.

– Ты не видишь моих недостатков, иначе бы…

– О нет. Я их вижу, я знаю их, и я люблю их так же сильно, как все остальное. Мне не нужен Гектор без его недостатков. Это будет не мой Гектор. Не тот рыжий сукин сын, в которого я влюбилась с первого взгляда, мать твою.

Благодаря выпитому разговор наш становился все менее связным, но все более пылким и искренним. Каждое слово шло прямо от сердца, и даже если язык заплетался, ты мог быть уверен, что собеседник тебя прекрасно понимает.

– Может быть, со временем ты поймешь, что во мне слишком много отрицательных качеств… – задумчиво протянул Соулрайд, – но я хочу, я хочу, чтобы ты знала: они не мешают мне тебя любить, Сара, моя Сара. Мне так понравилось, что ты меня приревновала. Я знаю, что это нехорошо. Но мне очень льстит это ощущение, – покаялся мужчина, уронив голову на грудь. – Я так долго тебе этого сказать… не мог! Будто разучился за много лет. А теперь…

В тот миг он напоминал мне ребенка, готового сознаться во всех своих шалостях и понести за это соразмерное наказание. Я молчала, не отрывая от него взгляда. Глаза у меня уже пощипывало.

– Гонки и победа – моя жизнь. Но теперь у меня появилась ты. Я… я же помешался на тебе. Это как минимум. Я боюсь потерять свое положение, потому что боюсь потерять тебя… Ты не станешь любить неудачника, бывшего любимца публики, вчерашнюю знаменитость. Это сейчас тебе так кажется, а когда все произойдет… Такие никому не нужны. И я…

Слушая его стенания, я едва заметно прикусила губу и подумала: неужели меня настолько возбуждает вид страдающего мужчины? Сильного при всех и слабого только со мной… Определенно да.

Не выдержав, я повалила Гектора на пол, прерывая его жалобную речь. Страсть вспыхнула между нами непредвиденно и губительно, словно взрыв на электростанции. Оказалось, для этого мы были достаточно трезвы. Сплетаясь языками, мы яростно срывали друг с друга одежду. Пуговицы отлетали в сторону.

Все произошло на полу, в горячечном полубреде, где животная грубость сменялась истомой и нежностью. Потратить хотя бы пять секунд, чтобы перебраться в более удобное место, казалось кощунством. Мы предались похоти там, где она настигла нас. Гектор стонал, ни в чем себя не сдерживая, называл меня шлюшкой и другими грязными словами, а я… мне нравилось все, что бы он ни делал со мной. Мне нравилось каждое его движение, каждый звук, запах, игра неяркого света на коже, рыжие волосы на груди и в паху…

Мы открыли новый мир, по которому то прогуливались без спешки, выцеживая эйфорию из каждого шага, то пускались бежать со всех ног, не представляя, какое блаженство принесет нам финиш, но уже предвкушая его. Задыхаясь и захлебываясь до хрипоты, замедляли темп, чтобы отдышаться, но ненадолго. Меня кусали, шлепали, швыряли, таскали за волосы, но я в долгу не осталась. Зубы и ногти у меня тоже имеются, и почему бы не пустить их в ход во имя общего блага?

Неудивительно, что наутро, раскрыв глаза, я обнаружила на себе ссадины и пятнышки гематом. Особенно на бедрах, где в меня отчаянно впивались пальцами, поддерживая на весу. Спина болела. Попытавшись потянуться, я сипло вскрикнула и сбросила с себя одеяло. В какой момент мы перебрались в постель? На полу не было никаких следов вчерашних посиделок, да и самого Соулрайда в поле зрения тоже.

– Ох, черт…

Голова ныла от тупой боли, я повернула ее, чтобы размять шею, и заметила поблизости листок, на котором лежала квадратная зеленая таблетка. «Выпей», – гласила надпись. Стакан с водой, как по волшебству, был тут же. Я послушалась своего спасителя, пригладила волосы, похлопала себя по щекам и подумала: «Прямо как Алиса в Стране чудес. Сейчас я упаду в колодец?»

– Нужно прийти в себя. Какого черта ты так долго спишь? Давай, оклемайся уже. О господи…

Мой взгляд застыл на темных пятнах у локтей. Мелочи, подумала я и усмехнулась, вспоминая бессонную ночь. Оно того стоило. Это было настолько горячо и бурно, что я до сих пор заливаюсь краской, вспоминая, как этот рыжий мерзавец управлялся с моим телом, будто с личной собственностью. Даже с портовыми девками обращаются более бережно. Какие же грязные ругательства летели в мой адрес, пока он со знанием дела придушивал меня одной рукой, а другой…

Смущение заставило меня броситься обратно в подушки, издав глупый смешок. От воспоминаний уши горели, но губы улыбались. Причем и те и другие. Я спрятала лицо в одеяло, ноги подтянула к подбородку. Пожалуйста, пусть сейчас никто не появится. Прошу. Мне просто необходимо полежать вот так наедине со своими мыслями. Чтобы белая простыня охлаждала мои горящие щеки, чтобы каждую секунду заново осознавать один и тот же факт и с новой силой радоваться ему.

Неужели это было? Мы с Гектором… невозможно. Но нет, вот же – постель пахнет его жесткими рыжими волосами, его потом, грубой кожей, нашими выделениями… Значит, было. Не приснилось. Да и синяки говорят о том же. А в промежности ноет… Ну ничего. Это с непривычки, пройдет. Тебе ведь самой нравилось, что с тобой грубо обращались? Теперь молчи и не вздумай жаловаться.

Черт-черт-черт! – проносилось в голове. Гектор Соулрайд, восемьдесят пятый пилот, этот рыжий стервец – что это было? Сложно представить подобное между людьми, которые друг друга не любят. Мы провели вместе ночь, лучшую ночь в моей жизни, и это только начало… Чего боялась? Глупая. Разве такого бояться стоит? Гектор в постели – что-то невероятное. Внимательный, неутомимый, молчаливый и грубый по необходимости. Вот это я и называю «горячий».

Собравшись с мыслями через несколько минут, я поняла, что готова отправиться на поиски предмета моей похоти и виновника моих синяков (ладно, оргазмов тоже). В голове прояснилось, но ноги дрожали при ходьбе из-за слабости в коленях, на которых мне долго пришлось простоять этой ночью в самых разных позах.

И как я посмотрю ему в глаза? Что мы скажем друг другу? Снова глупости… брось это. Просто найди его, а там все станет ясно. Накинув первое, что попалось под руку, я вышла из комнаты. Гектор, очевидно, проснулся уже давно и успел прибраться. Стало немного стыдно за бардак, который мы развели здесь ночью. Но, наверное, даже хорошо, что я его не застала.

В отдалении звучала музыка, я замерла и прищурилась. Def Leppard – «Love Bites». Какая прелесть. Любовь действительно иногда кусается. Лучшего, что можно послушать этим утром, придумать невозможно. И, надо признать, я подозрительно сильно растрогалась от голоса солиста, который и послужил мне ориентиром в поисках Гектора. Гормональный всплеск, должно быть. Я не была в отношениях несколько лет.

Дом у него не такой уж и большой, однако музыку он слушал негромко, чтобы не разбудить нового жильца. Я старалась ступать по паркету неслышно, насколько это возможно, однако обмануть мужскую бдительность не так-то просто. Соулрайд нашелся за журнальным столиком, на котором стоял крошечный приемник, кружка кофе, тюбик клея и причудливые щипцы.

– Сара! – Мужчина вскинул рыжую голову. – Это я тебя разбудил, да? Старался потише.

– Нет, я сама встала. Что это там у тебя?

– Вот… Собственно, хотел успеть к твоему пробуждению, сделать сюрприз… секунду.

Он вертел в пальцах что-то мелкое и неразличимое с расстояния, на котором находилась я, но снова поднял голову и внимательно меня осмотрел.

– Ну что я за чудовище?

– О чем ты?

– Взгляни на свою кожу. Я мог бы и без этого. Прости. Это все алкоголь. Когда я выпью, становлюсь грубее. Уверяю, я не всегда такой, и если тебе не по вкусу, только скажи.

– Не беспокойся.

– Неисправимое животное. Но… я иначе не сумел бы. В первый раз с тобой мне слишком снесло крышу.

– Все нормально. Для первого раза сойдет, – отшутилась я.

Он улыбнулся уголком рта и подмигнул мне.

– Мне уже можно взглянуть?

– Иди сюда.

Гектор спрятал что-то в своей большой ладони, а другой рукой подозвал меня сесть. Я с радостью плюхнулась на диванчик рядом. Солнце било в окно, позволив мне разглядеть, что кожа мужчины тоже покрыта отметинами. Я наполнилась злорадством, но пока что не стала ничего говорить. Мы покалечили друг друга, чтобы блаженство, и без того удивительно сладкое, хоть чем-то разбавить.

– Показывай уже, – улыбнулась я.

Соулрайд спрятал руки за спину, подставил щетинистое лицо.

– Сначала целуй.

– Я с престарелыми садистами не целуюсь.

Брови его поползли на лоб от такого заявления, губы сами собой растянулись, обнажили хищные зубы, что ночью впивались в меня.

– Ах вот оно что. Не целуешься, значит. А все остальное – запросто? – Я уже хохотала от произведенного эффекта сброшенной бомбы. – Если бы у меня сейчас все не болело, я бы задал тебе жару.

– Спасибо, это ты уже сделал. У меня то же самое.

– Надо поесть, любовь моя. Восполнить потерянные силы. Так что, поцелуешь?

Как удержаться, глядя на эти искусанные губы? Как не потерять голову, слушая его по-прежнему едкие и веселые фразы? Видя, что его реакция на меня, мой юмор и мои реплики ничуть не изменилась, взгляды и интонации остались все те же?

– Гектор… – дрожащими губами произнесла я, и из глаз покатились слезы, даже не предупредив, что возьмут сейчас и хлынут водопадом, и ничто не сумеет их остановить.

Я накрыла лицо ладонями, чтобы Соулрайд не видел, как оно исказилось. Мужчина попытался развести мои руки в стороны, но я замотала головой, и тогда он просто обнял меня в той позе, в которой я сидела и качалась от слез.

– Не надо, Сара, к чему это ты? Прошу, иначе я и сам… ну зачем ты рыдаешь? Хватит.

На последнем слове грубый мужской голос дрогнул, поддавшись моим всхлипываниям. Дрогнул, но не сломался.

– Моему счастью… Гектор… это просто… нет слов, чтобы передать его. Ты понимаешь? Это безумие. Со мною такого не может быть. Я неудачница. Я не могу отхватить такой огромный кусок пирога на вечеринке в сотню человек!

– Можешь. Прекрати. Не хочу, чтобы ты плакала рядом со мной. Даже от радости. Мне плохо, когда я вижу твои слезы. Тревожно.

Когда меня перестало трясти, Гектор показал, над чем возился последние полчаса.

– А я совсем о ней забыла! – всхлипнула я, вытирая глаза и нос кулаками.

Та самая фигурка, у которой отвалилась голова. Теперь она цела, и даже следов склейки не наблюдалось. Значит, его руки золотые еще и в этом!

– Я понял, что она дорога тебе. Поэтому отвлек твое внимание, спрятал и привез сюда. Чтобы, как только будет возможность, вернуть в прежнее состояние.

– Гектор! – Я обняла мужчину что было сил, отчего нам обоим сделалось больно, мы застонали и скривились.

– А еще меня стариком называет. Себя-то видела?

– Спасибо огромное. Я и правда очень люблю эту фигурку… Она у меня одна из первых: неказистая, но любимая. И далась с большим трудом. Тут много мелких деталей…

– Это я заметил. Покажешь, как ты это делаешь?

– Тебе интересно?

– Почему нет?

– Ладно. Покажу. – Я радовалась как ребенок, которого взрослые хвалят за каракули, едва обретающие форму какого-либо предмета. – Только сначала мы поедим.

– Ты такая милая.

Будто в подтверждение этому я шмыгнула носом и смущенно улыбнулась, поджав губы.

– У тебя телефон звонил, кстати. Я поставил на беззвучный.

– Кто звонил?

Гектор вздохнул, и мне это не понравилось.

– Твой отец.