– Парней меняешь как перчатки.

Патрик снова застал меня врасплох появлением из ниоткуда. В последнее время я заметила за ним странную особенность: едва Гвен не было рядом, он навязывался мне со своими странными разговорами и подозрительными взглядами. Беседовать с матерью по этому поводу я не собиралась. Пока что. Она в нем души не чает и уверена, что это взаимно. А вот я уже сомневаюсь. И меня стало от него тошнить еще сильнее, чем раньше.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурилась я, отложив в сторону Диккенса.

Патрик вальяжно уселся в большое кресло напротив, окинул меня надменным прищуром, будто рентгеном просветил.

– А то сама не понимаешь.

– Допустим, что нет.

– Ты теперь с Гектором, я заметил.

– С чего это ты взял? – в негодовании я неосознанно приподнялась.

– Видел недавно, как ты вышла из его автомобиля.

– И?

– Сначала с Биллом катаешься. Теперь с этим… Через неделю будет кто-то третий?

– Я отчитываться перед тобой должна или оправдываться?

– Ты живешь в моем доме. Можно сказать, что я заменяю тебе отца. Так что будь добра…

– Не смеши меня. Отца он заменяет… И что, решил заняться моим сексуальным воспитанием?

– А тебе хотелось бы, чтобы я занялся им?

Я вздрогнула и покосилась на него. Нехороший был у него взгляд.

– Да что ты, мать твою, такое несешь?..

– Не хочу, чтобы о тебе говорили гадости… Да и нехорошо это, на мой взгляд, давать повод, чтобы тебя считали шлюхой.

– Шлюхой? Меня? Что я для этого сделала? Что за бред, Патрик?

Я не на шутку разозлилась, услышав подобное, да еще и от кого? От этого ублюдка?

– Сначала встречаешься с Биллом, теперь с Гектором. Кто знает, до чего у вас там дошло… Потом у всех пилотов по рукам пойдешь, очевидно? Уотербери – маленький город, здесь совсем иные порядки и моральные правила, нежели в твоем Солт-Лейк-Сити.

– А тебе, очевидно, Гектор не нравится так же, как и Хартингтонам? С каким же отвращением ты произносишь его имя. Что он вам всем сделал? И правда, Билл куда лучшая партия для меня, верно? Чисто политически. Это позволит вам с Гвен еще сильнее сблизиться с влиятельной семейкой. Возможно, даже породниться. Расслабьтесь, ни с кем из них я не встречаюсь и не планирую. А даже если бы так, то это не твое собачье дело…

Патрик бесшумно поднялся, даже не дослушав, зловеще прошелся по гостиной, чтобы оказаться у меня за спиной, и положил руки мне на плечи. Их тяжесть удерживала на месте и холодила кровь в венах.

– Сара, прошу тебя помнить, что именно я дал тебе приют, а не твоя мать. Я устал от того, что ты не держишь язык за зубами. И научу тебя уважению к старшим…

– Руки убери.

– Тише. Сиди на месте. Я не договорил.

– А я не хочу больше слушать.

– А чего же ты хочешь?

– Свалить отсюда.

– А тебе есть куда? Если да, пожалуйста, только не возвращайся, сделай нам одолжение. Тебе здесь никто не рад, говорю начистоту. Зачем ты вообще приехала, зная, что мать тебя осознанно бросила, я не понимаю. Твое присутствие мешает нам жить, ты не нужна ни ей, ни мне. И что бы я ни сделал с тобой, она поверит мне, а не тебе. Знаешь почему? Я ей дороже, чем ты и твой папаша-алкаш, вместе взятые. Только из правил приличия и кровного родства она уговорила меня приютить тебя.

– Что ты имеешь в виду, говоря: «что бы я ни сделал с тобой»? – Холодок коснулся моего живота.

– Увидишь, если продолжишь хамить, – напоследок он сжал мои плечи – несильно, но убедительно. – Чего я тебе не советую. Не хочется портить такое прелестное личико.

Патрик вышел, оставив меня в оцепенении. В любой другой ситуации я бы взбесилась, начала кричать и, может быть, даже ударила его. Но не сейчас. Очередная паническая атака, на этот раз гораздо мощнее из-за прикосновений мужчины к моему телу, перекрыла мне кислород, пустила в кровь паралитический яд. Лишь несколько минут спустя, все еще со звоном в голове осознавая услышанное, я с опаской поднялась на ноги, осмотрелась и очень тихо прошла в свою комнату. Полотно мира вокруг меня как будто трескалось, расходясь по швам. Такое всегда бывает, когда происходит что-то непредвиденное.

Ладно, он хотя бы сделал предупреждение. Нельзя сказать, что я ожидала подобного поворота событий, но мне сначала намекнули, прежде чем приступить к действиям, а могли бы и без этого обойтись. Патрик достаточно крупный мужчина, чтобы в два счета справиться со мной. Едва я вошла в свою комнату, как закрылась изнутри, но сразу вспомнила, что однажды запертая дверь меня не спасла.

Вещи собирала быстро и по возможности бесшумно. Было страшно: казалось, если Патрик пронюхает мои намерения, тут же ворвется, чтобы помешать. Он ведь думает, что я останусь здесь после всего услышанного, но стану шелковой и приветливой. Уверен, что мне некуда идти, и нужно использовать это заблуждение против него.

Хотелось выскользнуть из дома незаметно, ведь мое исчезновение наверняка потревожит Гвен, а с вопросами она обратится к мужу. Такой расклад Патрика не устроит. Я нужна ему здесь, чтобы тренировать на мне навыки домашнего тирана. А потом выставлять все так, будто я упала с лестницы, например.

Трясущимися руками я кое-как откопала в коробках, так и не разобранных после переезда, свой старенький складной нож, подаренный другом детства. Проверила, сунула в карман. Выдохнув, закинула спортивную сумку на плечо и вышла из комнаты. Тихо. Прошла по коридору, жадно прислушиваясь к каждому скрипу и шороху. Никого. Но стоило прибавить шагу к спасительной входной двери, из-за угла вышел Патрик, преградив мне дорогу. Я чуть не налетела на него по инерции, но вовремя отскочила.

– За идиота меня держишь, Сара? Я знал, что ты попробуешь уйти. Вернись к себе. Давай. Сейчас я проведу с тобой воспитательную беседу, – он показал мне огромные ладони и ухмыльнулся, – буду распускать руки, предупреждаю.

В висках застучало, я сглотнула тошнотворную слюну и поспешно достала нож, едва не выронив его.

– К черту иди, ублюдок.

– Ой, да убери это. Им даже бумаги не порезать.

– Сомневаешься, что всажу тебе в глаз? С превеликим удовольствием сделаю это и свалю отсюда, оставив тебя истекать кровью. С дороги, Патрик. Я не люблю просить дважды.

С какой же ненавистью мужчина смотрел на меня, неохотно отступая на несколько шагов в сторону. Я обошла его по дуге, не отворачиваясь ни на миг и вытянув перед собой ножик. Стоит Патрику кинуться на меня, и он наткнется на лезвие.

Если бы не было этого маленького, но все еще опасного предмета в моей руке, если бы мне не посчастливилось найти его в своих вещах, можно только гадать о тяжести последствий плохо спланированного побега. Сдается мне, он планировал не только избиение.

И все же Патрик испугался, если дал мне пройти. Пусть и не сразу. Видимо, было нечто в моем одичавшем взгляде и голосе, что заставило его убедиться в серьезности намерений. Я не блефовала. В тот момент я готова была изрезать его на лоскуты, броситься в атаку как загнанная в угол крыса, готовая на все, лишь бы остаться в живых. Но стоило переступить порог дома, и со мной остался лишь Страх. Предательской слабостью он разлился в коленях, мелкой дрожью вибрировал в дыхании, кровью стучал в ушах, закладывая их.

Ноги стремительно понесли меня на Скавилл-стрит, благо ключи от тату-салона у меня всегда с собой. Но помещение и так не пустовало. Распахнув дверь, я наткнулась на Расмуса и Мэтта. Ребята сразу заметили, что со мной что-то неладное, и я без промедления поведала им о случившемся.

– Ну что за урод, – взбесился Мэтт, – хочешь, мы сейчас пойдем и лицо ему разобьем? Мы вдвоем с ним справимся легко! Расмус, вставай!

– Не стоит. Он завалит вас исками. Охота по судам таскаться месяцами? Мне нет. Тем более как доказать его угрозы? Он мне ничего не сделал. И уже не сделает, ведь жертва вырвалась и могла рассказать кому-то, какой он на самом деле. Теперь ему нужно еще более рьяно придерживаться легенды о собственной безобидности.

– Маньяк какой-то… Но где ты будешь жить, Сара?

– Здесь, – заявила я и сбросила с плеча сумку с вещами.

Возражений от парней не последовало – лишь недоумение. Когда о моей ситуации узнала Эвелин, предложила первое время пожить у нее. Я вежливо отказалась, сославшись на то, что не хочу садиться ей на шею и кого-либо стеснять, а здесь мне хватит места, чтобы как минимум ночевать. Естественно, мое поспешное решение было крайне необдуманным. И Эвелин не постеснялась обозначить все его слабые стороны.

– Нет, Сара, так не пойдет. Ты не сможешь здесь жить. У нас нет ни ванной, ни кухни, ни полноценного туалета. Это бред. Тебе нужно снять номер или койку хотя бы на месяц. Если нужно, мы с ребятами скинемся и все решим.

– У моей кузины есть крошечная квартира на Мартин-стрит, там почти нет мебели, она уже долгое время пустует, все никак ремонт не сделают, – вспомнил Дуглас. – Я поговорю с ней. Не переживай. Мы не оставим тебя без крыши над головой.

Несмотря на мои протесты, Дуглас решил этот вопрос и заставил меня «переехать». Так я оказалась в маленькой квартирке, где из удобств был матрас, стул да небольшой стол, а кухня, ванная и туалет ютились в одном помещении.

– Ладно, – выдохнула я, свалившись на «кровать» поздним вечером того дня. – Это сойдет.

И мгновенно уснула.

Я быстро привыкла жить в спартанских условиях, ведь по большому счету дома только купалась и ночевала, а остальное время продолжала тратить на две работы, чтобы подкопить денег, в перерывах обедая в своей любимой забегаловке.

Мое первое после госпиталя появление на Гранж Пул Драйв стало настоящим событием, из-за которого даже прервали тренировку, чего я никак не ожидала. Механики и пилоты бросили свои обязанности и второпях окружили меня, спеша завалить вопросами и заразить хорошим настроением благодаря локальному и весьма специфическому юмору.

Слишком свежим в их памяти было воспоминание о шокирующих кадрах с моим непосредственным участием, что крутили по ТВ. По взглядам я поняла, что большинство «обитателей» автодрома видели меня в наихудшем состоянии, в котором я попала в госпиталь. Тем не менее они безудержно шутили, пытливо всматриваясь в мое лицо в поисках следов былых повреждений.

Даже Гектор был в этой толпе, плотно окружившей меня. Стоял неподалеку, держа шлем под мышкой, выставив одну ногу вперед, крутил головой, улыбался, сверкая акульими зубами. Не мог же он проигнорировать такой повод, отделиться от коллектива и остаться в стороне. Это поставило бы под вопрос его эмпатию. Время от времени наши взгляды пересекались, но ничего особенного не происходило.

Тем временем меня хвалили за проявленное мужество и терпение. Каждый считал своим долгом поделиться личным опытом, поведав о тяжелых травмах, которые тоже однажды привели его в больничную палату.

– Кстати, Сара, у меня скоро день рождения, приходи, будет много гостей, – вспомнил Генри, и все одобряюще закивали.

Я мельком посмотрела на Соулрайда, его улыбка выглядела многообещающе, хоть он и пытался это скрыть. Рысье лицо ощетинилось грубыми рыжими волосками, покрылось морщинами, глаза на солнце просияли ярко-зеленым.

– Ну ты как, придешь? – уточнил Генри, когда все немного угомонились, а у меня было время подумать.

– Конечно, не вопрос. Удачной тренировки, мне пора на работу. Увидимся, чемпионы!

Я подмигнула довольным гонщикам и покатила велосипед к выходу, заметив на трибунах девушек. Судя по лицам, они не испытывали ничего хорошего по отношению ко мне. Их неприкрытая зависть неожиданно подпитала меня, придала сил и уверенности. Я возгордилась особым положением на Гранж Пул Драйв, хоть и понимала, что это не очень хорошо. Ничего не могла с собой поделать. Я слишком многое пережила, чтобы отказать себе в такой слабости, как тщеславие.

Трудно было не радоваться сложившейся ситуации. Я смогу весь вечер провести в одной компании с Гектором и посмотреть на его реакцию. Прельщала сама возможность за ним понаблюдать – пришлось признаться себе в том, что меня все больше и больше привлекает его внешность, далекая от идеала. А еще я по нему банально соскучилась. Впрочем, как и по остальным.

Всколыхнулись прежние чувства, которые вызывала во мне эта странная долговязая фигура с грубым лицом, и я до кончиков пальцев наполнилась болезненным возбуждением, смятением и азартом. Отныне, вспоминая о Гекторе, я покрывалась мурашками и неосознанно улыбалась, предвкушая встречу и возможные варианты развития событий. Неужели нас ждет кульминация? Захочет ли он продолжить тот разговор, который оборвался в салоне его автомобиля, или уже сделал выводы и больше меня не побеспокоит?

В назначенный день я появилась с большим опозданием, извинилась и поздравила Генри с 26-летием. После обмена любезностями и вручения подарка (мне давно было известно, что пилот увлекается сборкой моделей самых разных машин, не только гоночных) я заняла позицию на заднем дворе – недалеко от бассейна, чтобы затеряться среди суматохи и наблюдать за присутствующими.

Это была обыкновенная молодежная вечеринка – с пивом, барбекю, картошкой фри, морем пиццы и громкой музыкой. К счастью, без травы: на Гранж Пул Драйв такое резко не одобряли. Мало кто из пилотов курил даже обычные сигареты. Но иногда спортсмены позволяли себе выпить и расслабиться. Удивительно, что изредка здесь звучали и те песни, которые я могу назвать нестареющей классикой рока и ню-метала. Гостей пришло действительно много, что заставило поволноваться – никого, кроме гонщиков, я там не знала.

Генри пригласил множество девушек, и это мне не понравилось. На фоне каждой из них я выглядела бледной тенью, хотя тем вечером приложила много усилий, чтобы произвести впечатление на мужскую половину гостей не только как приятельница. Видимо, после моих горячих приключений об этом можно только мечтать. Благо хорошие отношения с хозяином дома и его друзьями-гонщиками компенсировали эту брешь.

Мы стали общаться о предстоящем чемпионате, временами переходя на язык профессионализмов. Я замечала на себе недовольные взгляды красавиц Уотербери, возмущенных тем, что некто отнимает у них внимание желанных мужчин, напрочь забыв о своем внешнем виде и статусе. Это натолкнуло меня на любопытную мысль: удивительно, но ни здесь, в толпе гостей, ни на Гранж Пул Драйв в первый раз, в мешанине болельщиков, мне не становилось так же плохо, как среди подвыпивших в особняке на Перл-Лейк-Роуд, куда я доставила пиццу. Должно быть, потому что знала: пилотов не интересует то, что у меня между ног, и общаются со мной они не ради того, чтобы получить туда доступ.

Под «Youth Gone Wild» от зажигательных Skid Row, в самый разгар торжества на вечеринку ворвался Соулрайд, что показалось мне символичным. Этот трек очень даже подходит к запальчивому, взрывному нраву Гектора. Поздравляя Генри, он нервно улыбался и рыскал глазами в толпе, выискивая что-то. Или кого-то.

Фанатки обступали его с обеих сторон, загадочно улыбались и посмеивались, не давая прохода, однако Гектор их совершенно не слушал и то и дело дергал плечом или рукой, с раздражением и даже некоторой стыдливостью сбрасывая с себя девичьи ладони, обещающие божественные ласки, если на них откликнутся. Позабавленная нетипичным поведением Гектора, я вытянула шею, позволив нашим взглядам встретиться, и мгновенно прочла облегчение на «породистом» рыжем лице.

Это был акт милосердия с моей стороны, не иначе.

Соулрайд был одет в неброские, но дорогие вещи – не нужно быть экспертом в моде, чтобы с первого взгляда прикинуть цену. Очень жаль, если они испачкаются в пиве или кетчупе, которые льются здесь рекой. Хотя, пожалуй, армия поклонниц с радостью разденет кумира и вручную все отстирает (если не вылижет), лишь бы добиться его внимания. А я постою в сторонке и полюбуюсь этим цирком, злорадно посмеиваясь.

– …так вот, Нэвилл мне заявил, якобы NASCAR[11] интереснее, чем Формула–1, – продолжал Саймон, обращаясь ко мне и еще паре гонщиков. – Сара, вот ты бывала на NASCAR? Разницу знаешь?

– Не бывала, – призадумалась я, выуживая из архивов памяти нужные данные, дабы не разочаровать компанию, – но я слышала, что там другая трасса, другие скорости, командная работа, а болиды больше смахивают на обычные автомобили.

– Вот! Вот именно! Ну что интересного в том, чтобы все время ехать по кругу, по кругу, по кругу?.. Один поворот, и все время влево. Вот скукота… так и крышей поехать можно!

– То ли дело ваша загогулина, – пошутила я, имея в виду трек на Гранж Пул Драйв, по форме напоминающую рисунок ребенка с нетвердой рукой или нелюбовью к прямым линиям. – Заскучать не получится, да и разогнаться не успеешь – уже поворачивать.

– Но ведь так интереснее! Больше шансов проиграть, выше конкуренция, море опасных моментов. Нужна стратегия, баланс между разгоном и торможением! Нужно умение вовремя и на нужной скорости зайти в поворот. Рай для азартных болельщиков и комментаторов. За минуту положение дел на треке может полностью измениться! Знаете что? Давайте выпьем за нашу загогулину!

В продолжение вечера я ловила на себе зеленый взгляд долговязого гонщика, чуть более пристальный, чем следовало ожидать. Такое внимание к моей персоне не осталось незамеченным, особенно женской половиной собравшихся. Я старалась общаться со всеми, кроме Гектора, избегала тех компаний, где он вступал в беседу. Так, блуждая от одной группы людей к другой, лишь бы не находиться рядом с Соулрайдом, я много с кем познакомилась, произвела хорошее впечатление и, что самое главное, раздразнила восемьдесят пятого до такой степени, что он уже приобретал цвет своей формы.

Когда Ридли, Пол и я обсуждали Хартингтонов (оказывается, мужчины тоже не прочь посплетничать, да еще как!), выпивая по чуть-чуть ради удовольствия, Гектор направился к нам, сверля меня взглядом так, будто хотел приковать к месту. Ему не понравилось, что я весело провожу время с его друзьями, а от него все время ускользаю. Это вызывало во мне удушающую волну злорадства.

– Ладно, ребят, пойду кое-что спрошу у Генри, – поспешила улизнуть я, пока Соулрайд не приблизился.

– Возвращайся, Сара, – жалобно попросил Пол, которого уже развезло, и нелепо помахал на прощание.

Чтобы сократить путь к бегству, я направилась вдоль кромки круглого бассейна, двигаясь за плотной стеной людей, удачно скрывающих меня. Наполненный почти до краев резервуар все же не вызывал ни у кого желания искупаться – вечер выдался прохладным, к тому же вода не успела прогреться. Но это не помешало злоумышленнице. Внезапно выступив из толпы и очутившись прямо на моем пути, брюнетка в зеленом платье сильно толкнула меня, и я повалилась набок, хватаясь руками за воздух. Даже осознать происходящее толком не успела. Единственное, что врезалось в память, – это песня, которая играла в момент падения. GodSmack – «Bad Religion». А вот и фанатики Соулрайда пожаловали, чтобы наказать такого еретика, как я.

Холодная вода приняла мое тело с радостным плеском, я ушла ко дну с головой, словно свинцовый снаряд. Все происходило слишком быстро и слишком странно, будто не со мной. Вынырнув, я жадно схватила ртом воздух, откинула мокрые волосы назад, протерла глаза и стала искать взглядом стерву, в голову которой пришел этот план, достойный премии Дарвина. Та даже не подумала скрыться.

Музыка затихла, гости в недоумении обступили бассейн, не зная, что делать и говорить. Видимо, я не первая оказывалась в такой ситуации. Девушка надменно смотрела на меня, сложив руки на груди, будто только что преподала мне самый главный урок в моей жизни, и я должна благодарить ее.

Я даже не успела как следует разозлиться, как раздался еще один всплеск, более мощный. Брызги осыпались мне на голову, заставляя вжать голову в плечи. В толпе засмеялись, заговорили что-то, а лицо у ревнивицы поменялось. Я не успела увидеть, кто решил составить мне компанию, но мгновение спустя рядом со мной эффектно вынырнул Гектор. Невозможно! – подумала я и ошарашенно уставилась на него.

– Приветик, – лукаво улыбнулся Соулрайд, протирая высокий лоб рукой, чтобы вода не заливала глаза.

Даже вымокший насквозь он выглядел так сексуально, что для меня разом пропали все остальные. В мире остались только двое, что покачивались в прохладной прозрачно-голубой воде и уже не могли игнорировать друг друга.

– Привет, – с внезапной робостью отозвалась я, убеждая себя в том, что просто замерзла, поэтому мой голос дрожит. – Зачем это ты?

– Вот я тебя и догнал, – подмигнул восемьдесят пятый, не прекращая ухмыляться.

Мокрый до последнего волоска, до последней ниточки дорогой одежды, потемневшей от воды и прилипшей к спортивному телу, Гектор все равно выглядел довольным и не упускал шанса съязвить в мою сторону. Как и меня, его не волновали окружающие, иначе он бы не оказался на этом месте. Мы видели лишь друг друга, но за нами в напряженном молчании наблюдали несколько десятков человек. Точно так же, как я, они не понимали, зачем Гектор прыгнул следом и что получится из этой странной ситуации.

– Холодно, – прошептала я бледными губами.

Соулрайд подплыл и обхватил меня так, чтобы наши тела плотно соприкасались. Словно ребенок на руках у родителя, я машинально положила голову ему на плечо и ощутила прилив тепла, несмотря на то, что вымокла у всех на глазах таким позорным образом. Уютно. Это именно то, что я испытывала, цепляясь за Гектора, будто не могла выплыть оттуда сама. Еще как могла, но уже не хотела.

– Давай-ка я тебе помогу, – мягко предложил мужчина и тихонько поплыл к бортику, все еще прижимая меня к себе более крепко, чем требовалось. По глазам видела: ему меня жаль. И это не раздражало, что самое странное.

Но зачем он сделал это? Глубина небольшая, утопление мне не грозило, обморожение тоже. Вариант лишь один – понимая, что я буду чувствовать себя нелепо, он решил разделить со мной эту участь. И, честно говоря, я очень благодарна, что меня не оставили одну на посмешище публике.

Наблюдая за нами, девушка в зеленом платье чуть пеной не зашлась. Я одарила ее презрительным взглядом и больше головы не повернула в ту сторону. Желая опозорить меня и поставить на место, она сама же угодила в яму. Можно было и подумать, прежде чем действовать спонтанно.

– Ты вообще в своем уме? – повысил голос Генри, протрезвев от удивления. – Сара детей из огня вытащила, две недели мучилась с ожогами в госпитале, а ты ее решила в воду столкнуть? Думаешь, это забавно? Ну и сучка же ты, Стейси. Проваливай отсюда, и чтобы больше я тебя ни здесь, ни на Гранж Пул Драйв не видел.

Окружающие громко поддержали эту идею, заглушая причитания девушки, а я молча ликовала. Пусть у каждого будет такой враг, как эта ревнивица, своей глупостью еще более облагородившая меня в глазах окружающих. Если бы не она, тот вечер мог обернуться не так удачно. Иногда дрянь, которая с нами случается, происходит для того, чтобы помочь нашим планам осуществиться.

Тем временем мы выбрались на сушу. Вода ручьями струилась по одежде, а Гектор продолжал прижимать меня к себе одной рукой, скорее всего, уже на автомате. Нам обоим было холодно и неловко, и это неясным образом роднило. Мы находили защиту друг в друге.

– Идемте, я дам вам полотенца и что-нибудь переодеться, – рассеянно позвал расстроившийся Генри и увел нас в дом, где никого больше не было.

Для Гектора он нашел свои майку и шорты, подходящие по размеру, а для меня кое-как откопал ночной халатик своей сестры Хелен, которая давно уже не живет здесь. Он пришелся мне по фигуре, хотя и немного коротковат. Однако выбирать было не из чего, так что я облачилась в то, что дали, заметив скользящий взгляд Соулрайда на своих коленях.

Мокрые вещи Генри вывесил на заднем дворе. Разумеется, не стоило надеяться, что они высохнут быстро, учитывая отсутствие солнца, но мне уже стало плевать на это. Так всегда бывает. Сначала ты боишься облажаться, тебя мучает паранойя, а потом, когда самое хреновое уже случилось, ты наконец-то можешь расслабиться, потому что теперь свободен от всяких страхов и предрассудков. Гонщик предложил переночевать у него, и я пообещала подумать над этим.

– Где мне умыться? – спросила я, вспомнив о поплывшем от воды макияже, и ужаснулась тому, как могу сейчас выглядеть. Причесаться, кстати, тоже было бы неплохо.

Хозяин дома отвел меня в ванную, дал расческу и полотенце. Вместе мы вернулись на кухню, я сиротливо села на диванчик, Гектор ожидал за барной стойкой, положив мокрую вихрастую голову на сложенные руки. Очень волосатые, кстати, руки. Я поправила халатик, сжимая колени.

– Холодно? – спросил Генри, осматривая меня.

– Прохладно, – пришлось прочистить горло перед ответом.

– Так. Меня ждут гости, вы только не обижайтесь. – Генри достал из шкафчика две рюмки и бутылку текилы в толстом стекле. – Вот вам средство, чтобы согреться, а я пошел. Не скучайте. И, Гектор, – он обратился к Соулрайду с многозначительным взглядом и погрозил пальцем, – не обижай нашу Сару.

– Не буду, – пообещал восемьдесят пятый, хотя его широкая улыбка говорила об обратном.

Именинник поспешил на улицу, оставив нас наедине. Мне тут же стало не по себе. Я старалась не смотреть на Гектора, одновременно понимая, что глупо сейчас быть скованной и молчаливой. Соулрайд разлил текилы, сел рядом со мной и протянул рюмку. Я молча приняла ее, опрокинула в себя, скривилась. Прозрачная жидкость обожгла горло, огненной волной прокатилась по пищеводу. Тяжко было только первые несколько секунд. Соль и лайм сейчас не помешали бы.

– Еще.

Гектор хмыкнул, заново наполнил рюмки и поставил бутылку между нами. Точно так же в Средние века между мужчиной и женщиной клали меч, чтобы ясно обозначить невозможность прелюбодеяния между ними. Меня позабавила эта мысль. Если и дальше все так пойдет с текилой, то до плотских утех останется небольшой шаг, и мы оба его с радостью сделаем.

– Можно тебя попросить?

– Что я могу для тебя сделать? – О, этот голос, полный рыцарского рвения совершить подвиг во имя дамы сердца!

– Найди плед или нечто подобное. Пожалуйста.

Гектор заглянул мне в глаза и с умилением на лице поднялся, дабы исполнить просьбу. А я и не замечала раньше, как глубоко он уже сидит у меня на крючке. Настало время воспользоваться этим.

Едва он вышел из комнаты, я направилась на задний двор, чтобы забрать свои вещи и смыться, пока никто не заметил. Не знаю, о чем я думала тогда, ведь ночные прогулки в таком виде, как у меня, не доводят до добра. Но то ли абсурдность происходящего, то ли пиво и текила требовали от меня каких-нибудь диких поступков, чтобы уж точно поставить крест на этом вечере. Хвала небесам, мой мобильник чудом остался в рабочем состоянии. Видимо, грубая ткань джинсов не позволила ему вымокнуть слишком сильно.

Хотелось просто уйти и не обременять никого своим присутствием, этой нелепой ситуацией с бассейном, ведь я мастак вляпываться во всякое дерьмо. В особенности не хотелось обременять собой Гектора, с которым нужно было теперь поддерживать диалог, а это в некоторой степени угнетало. Я полагала, что если по-тихому исчезну, это решит все проблемы, и Соулрайд сможет спокойно вернуться к друзьям и фанаткам, иными словами, провести время так, как он привык, а не в попытках наладить контакт со мной. Потому что наши посиделки с текилой ощущались как принуждение. И я чувствовала себя неловко. Не так мне хотелось бы сблизиться с ним, не при таких обстоятельствах.

Решив оставить вещи досыхать и забрать как-нибудь потом, я беспрепятственно вышла за ворота и побрела вверх по улице, уставившись в экран телефона, чтобы вызвать такси. Экран все-таки немного поплыл. Нужно было положить его на время в соль или сахар, но эта мысль пришла мне только сейчас. Теперь сенсорные клавиши не очень-то меня слушались, а навигация приложения подглючивала.

Снаружи было тихо и сумрачно, прохладный ветерок гонял мелкий мусор по дороге, желтый свет фонарей прекрасно освещал мне путь. Я глубоко вдохнула. Вместе со свежим воздухом пришло осознание того, что мне хочется вернуться, закутаться в плед вместе с Гектором и нагло трогать его мускулистую грудь, широкие плечи и упругий живот, лениво перебирать пальцами темно-рыжие волосы, касаться губами его горячих губ, тереться щекой о щетину, прижиматься к нему и слушать, пока он что-нибудь рассказывает, сдерживаясь изо всех сил.

Едва я поднесла телефон к уху, как услышала шорох за спиной и оглянулась. Выступив из области непроглядной тьмы, мужчина шел на меня огромными шагами и с таким устрашающим лицом, что я невольно обратилась в бегство.

Для девушки я довольно быстрая, но это отнюдь меня не спасло. Несколько мгновений спустя в меня врезались и чуть не повалили на землю. Я оказалась в деревянных объятиях. Лицом к лицу. Мы буквально дышали в нос друг другу. Не шевельнуться. Не сбежать.