Ночное небо вновь полыхнуло яркой желто-голубой вспышкой, за которой последовал всепоглощающий грохот. Все как один зуи упали на землю, схватившись руками за то место, куда я ударила кинжалом их жрицу. Мой разум вернулся ко мне, скинув с себя мишуру морока.

– Это ты? – спросил Влад, вглядываясь мне в глаза. – Да, это ты, – выдохнул он и крепко обнял меня.

– Что… что здесь произошло? – Я с ужасом смотрю на поверженных зуи и разодранную тушу ягненка.

– Пойдем скорее, бегом! – Влад забрал у зуи свой нож-мачете и, взяв меня за руку, потянул в заросли леса.

Моя голова гудела и раскалывалась, как после алкогольного опьянения, во рту до сих пор оставался противный вкус какой-то тухлятины. Память возвращалась ко мне постепенно, как темное шоссе, освещенное автомобильными фарами, открывается перед водителем. Метр за метром. Когда мы подошли к первому кедру Бажиру, растущему недалеко от тропы тубал, я все вспомнила.

Внутри дерева пахло смолой и хвоей. Предусмотрительные жители аймака тубал оставили здесь сухари, орехи и несколько полосок засушенного мяса. Спасибо им. Понятно, что это они оставили не для нас, но все равно им спасибо.

– Мы справились, Влад, мы справились, – без конца повторяла я, до сих пор не веря, что мы вырвались из этого ада. – Теперь все позади. Мы их победили! Победили!

Меня время от времени потряхивало и накрывала волна рыданий, но Влад знал, как убаюкать мои страхи. Его объятия меня успокаивают, я зарываюсь в них, как в теплую перину.

Только спустя несколько часов я замечаю, что все его тело испещрено ссадинами и царапинами, а мое перемазано засохшей кровью ягненка (которого я убила). Она жутко воняла. Мы выбираемся наружу и пытаемся оттереть засохшую кровь с помощью листьев и травы. Частично нам удается это сделать. К саднившим царапинам Влада и моей разбитой губе я прикладываю кашицу из перетертых иголок кедра Бажиру. Так меня научила Санук; по ее словам, это средство помогает от любых болезней.

То, что было там, у зуи, я вспоминаю яркими картинками и хочу забыть это. Я прошу свою память благосклонно вычеркнуть этот отрезок моей жизни, даровать частичную амнезию.

От мысли, что я могла причинить Владу боль, мне делается плохо. Я посильнее прижимаюсь к нему и шепчу, чтобы он простил меня.

– Я как представлю, что я тебя едва не… – Мои глаза наполняются слезами.

Влад вытирает их ладонью и говорит:

– Ведь этого не произошло.

– Но могло. О боже…

– Ты оказалась очень сильной.

– Это твоя любовь сделала меня такой. Я люблю тебя! – шепчу я дрожащим от волнения голосом.

Под кронами деревьев мерцают далекие созвездия. Лунный свет, проникающий внутрь дерева через небольшое отверстие, касается кожи Влада. Его лицо словно светится.

В глазах любимого я вижу страсть и что-то такое, что заставляет мою кровь сильнее бежать по венам. Он ласково касается пальцами моего лица, потом прижимает к себе, и мы целуемся с такой жаждой, как пьют воду в пустыне. Мне кажется, что мы парим в воздухе. Влад медленно проводит рукой по моему животу, потом по бедрам, и они тут же наполняются приятной тяжестью. Я не хочу, чтобы он останавливался. Все, что мне сейчас нужно, – это его поцелуи. Наше дыхание перетекает друг в друга. Мы перетекаем друг в друга. И это лучшее, что когда-нибудь со мной случалось.

Я не знаю, когда наступило утро и желтое солнце залило все вокруг. Я не знаю, который сейчас час, у нас с Владом больше нет часов. Они нам больше не нужны. Это, конечно, глупо и по-детски наивно, но я хочу, чтобы Влад принадлежал только мне. Чтобы он был поглощен только мной, чтобы он даже не смотрел на других женщин. Вот такие эгоистичные мысли влюбленной женщины. К тому же, как оказалось, ревнивой. Я сама от себя такого не ожидала. Влад и так только мой. Я знаю это, я чувствую это.

От переполняющих к нему чувств мне хочется плакать. Со мной такое впервые. Значит, я впервые познала настоящую любовь. Ее невозможно объяснить словами.

Я ощущаю себя вулканом, в недрах которого бурлит раскаленная магма. Огненная и невероятная. То, что мы лежим, обнявшись, внутри кедра, – тоже в своем роде невероятно. В этом непонятном, полном мракобесия мире наша любовь – это единственное, что окрыляет меня.

Я люблю тебя.

– Я люблю тебя, Влад, – шепчу я, рассматривая любимое лицо.

Я не могу оторвать от него взгляд. Какой же он красивый. Ни синяки, ни ссадины с кровоподтеками не портят его. Я вся пропитана ароматом его кожи, а он моим. Я хочу, чтобы так было всегда.

– С добрым утром, – сказал он, улыбнувшись лишь одними глазами. Он взял мою ладонь, прижал к своей колючей щеке, а потом поцеловал ее.

Новая волна блаженства охватила меня.

– Влад…

Из остова дерева мы вышли спустя несколько часов.