Когда я открываю глаза, то вижу перед собой испуганного Влада.

– Ты кричала…

Я провожу ладонью по влажному лицу и прошу принести мне воды.

– Хочешь, я лягу с тобой? – спросил он.

– Очень.

Когда Влад ложится рядом, мое растревоженное сердце, бьющееся где-то в районе горла, успокаивается. Дыхание становится ровным, словно я выпила двойную дозу успокоительного. Я принимаю такую позу, чтобы мои ноги касались Влада, мне нужно физически ощущать его, мне это необходимо. В этот раз мне ничего не снилось.

Лучи утреннего солнца, залившись в окно, пробежали по стенам, потолку и, коснувшись моего лица, заставили меня разомкнуть глаза. Влад спал на боку, лицом ко мне, тихо и размеренно посапывая. Его потемневший подбородок зарос жесткой щетиной, с ней он выглядит старше и мужественнее. Ему бы пошла борода, а вот с короткой стрижкой я его совсем не могу представить.

Встав с кровати, я подошла к окну, из него открывался такой же вид, как из моего номера. Утренний туман молочной взвесью окутал окрестности, и дальше территории турбазы ничего не было видно, в том числе и гору Ар-куч. Надеюсь, скоро туман рассеется, и я не пропущу орлана-белохвоста, подумала я, невольно прислушиваясь к грохоту, доносившемуся из соседнего номера. Моего номера. По моей спине пробежал холодок, и волоски на руках встали дыбом. По идее, сейчас там никого не должно быть.

Мне не терпелось поскорее отправиться к горе, то, что сказал Анай, давало хоть какую-то надежду. Если у меня все получится, то я забуду это как страшный сон, а если нет…

Я не хотела даже думать об этом.

Нужно думать о хорошем, верить в него, так ведь все говорят. Вот я и буду верить, по крайней мере стараться.

Приняв душ, я переоделась в свою одежду и разбудила Влада.

– Какая ты красивая, – сказал он, щурясь от солнца.

Я улыбнулась и провела рукой по его волнистым волосам. Мне хотелось завалиться с ним на кровать, целоваться, пить кофе, шампанское, потом снова целоваться и никуда не идти. Остаться в этой комнате, замуроваться, отгородиться от всего мира, чтобы никто не нарушал наш покой. Но пока такая роскошь нам была недоступна.

Влад принял душ, и мы спустились на завтрак. По пути нам встретились две горничные, тащившие тяжеловесный пылесос и большую тележку, наполненную принадлежностями для ванны и бутылками с водой. Увидев нас, они остановились, вперившись в меня глазами, полными ненависти. Я не понимала, что происходит, что я им сделала плохого, но от их взглядов мне стало нехорошо. В кафе, на террасе тоже произошли странности, которые я не могла не заметить.

Живые мертвецы ждут… потом их мертвые очи вновь прозревают.

На завтраке всех официантов будто подменили. Вместо прежних любезных улыбок и приветствия я ловлю на себе злые, тяжелые взгляды. Будь я посмелее (или безумнее), подошла бы к ним и спросила: «Что вам от меня надо? Что вы так вылупились?»

Но инстинкт самосохранения и остатки благоразумия не давали мне это сделать.

Влад снова взял мне овсянку, на этот раз посыпав красными ягодами, похожими на бруснику. Себе он сделал то же самое. За соседним столиком, как и вчера, сидели молодожены. На этот раз они не ворковали, а громко ругались. Новоявленная жена, активно жестикулируя, что-то доказывала своему мужу, а он отвечал ей резкими односложными предложениями. В какой-то момент он схватил телефон и с силой бросил его на пол, как гранату. Громко шмякнувшись о мраморный пол, айфон срикошетил, по его широкому экрану поползли трещины. Девушка резко подскочила со стула, подняла телефон и, закрыв всхлипывающий рот ладонью, пулей вылетела из кафе. Спустя несколько минут еще недавно счастливый муж тоже покинул террасу.

Переглянувшись, мы с Владом уткнулись в свои тарелки, молча доедая свой завтрак, словно боясь, что энергия раздора перейдет и на нас. После этой ссоры гнетущая атмосфера на террасе стала еще тяжелее. Происходило что-то неладное, но я пока не понимала, что именно.

Уставившись в большое панорамное окно, выходившее во внутренний двор, я, неспешно попивая свой кофе, наблюдаю за спорой работой садовника. Он увлеченно щелкает большими садовыми ножницами, ювелирно сглаживая разросшуюся растительность.

«Вжик, вжик, – доносился звук лязгающих лезвий через открытую фрамугу окна. – Вжик, вжик».

Вдруг садовник резко оборачивается и смотрит на меня долгим сверлящим взглядом. На миг, буквально на миг мне чудится, что его глаза сверкнули красным, и я, поперхнувшись кофе, громко кашляю. Из дальнего угла террасы доносится тихий смешок. Присмотревшись, я замечаю сидящую за тем столиком пожилую пару, ту самую, которая летела со мной в самолете. Они пристально наблюдали за происходящим с такими лицами… Меня аж замутило при взгляде на них. Их лица были словно из рыхлого бледного теста.

– Что-то не так? – спросил Влад, доедая кашу.

В вязкой овсянке, которую он зачерпывал ложкой, вместо ягод барахтались красные жуки.

– Не ешь это! – вскрикнула я. – Ты что, ничего не видишь?

Влад ошарашенно уставился на меня, потом осмотрелся по сторонам.

– Посмотри на кашу!

– И?

И действительно, каша как каша. В ней уже не было никаких жуков, а обычные ягоды, похожие на бруснику. Я кинула взгляд на пожилую пару, и сейчас они мне показались вполне нормальными людьми с обычными лицами.

– Все хорошо, – выдохнула я, отодвинув от себя недопитый кофе. Я уже боялась притрагиваться к еде.

На террасе появился маленький шилопоп и немного разрядил напряженную обстановку. Сегодня он был вялым и как будто приболевшим. На его круглом пухлощеком личике залегли синяки под глазами. Родители шилопопа тоже выглядели уставшими и изможденными, впрочем как всегда.

Ненавязчивая фоновая музыка, льющаяся из колонок, почему-то сменилась звуками бубнов. И откуда-то издали, будто из глубины стен, послышалась песня-молитва, которую я слышала вчера во сне.

– Ты это слышишь? – спросила я Влада.

– Да, что-то местное.

– А песню?

– Я слышу только бубны.

В этот момент к нашему столику подошел официант и поставил передо мной клош.

– Это вам, дорогая аржан, – сказал он и артистично поднял блестящую крышку.

На плоской широкой тарелке лежала черная скрученная многоножка. Она воняла дымом и подпаленным панцирем.

Громко вскрикнув, я отпрянула от стола.

– Зачем вы это принесли? Вы в своем уме? – нахмурился Влад.

– Это презент от шеф-повара для аржан, – невозмутимо ответил официант.

– Уберите это! – рявкнул Влад, и официант нехотя подчинился ему.

О Марууш! О Марууш! – лилось из динамиков.