– Оливер, рад тебя слышать. Как дела, как продвигается дело? – Из динамика сотового телефона послышался низкий голос капитана из департамента Сиэтла.

– Все идет весьма неспешно, но кое-какие мысли у меня есть, – ответил Оливер, стоя на пустой трассе недалеко от города. Сигнал здесь ловил плохо, но зато никто не мог подслушать их разговор.

– Мысли – это хорошо, – произнес капитан, ненадолго замолчал, а затем, вздохнув, продолжил: – Ну как, еще не передумал о своем решении?

– Нет, капитан, не передумал, – ответил Оливер. – Я звоню, чтобы попросить кое-что узнать. – Он посмотрел на пустую дорогу и коротко высказал свои догадки и в конце спросил: – Можете запросить эти данные?

– Конечно, можем. Никаких проблем, – ответил капитан, его голос едва пробивался через сотовые помехи. – Луиза тебе перезвонит, когда найдет что-нибудь полезное.

– Спасибо. – Последнее, что успел произнести Оливер, прежде чем связь оборвалась. Он закрыл крышку весьма увесистого мобильного телефона марки «Моторола» и вернулся в машину.

Сегодня с утра он впервые за долгое время сел за руль своего «Линкольна». Сперва проехал всю грунтовую дорогу, где нашли машину Джеки. Может быть, она куда-то ехала? Но дорога обрывалась в лесу, и ее маленький «Форд» точно бы не смог одолеть такие ухабы, крупные корни деревьев и ямы. Значит, она заезжала сюда специально – возможно, с кем-то встречалась или кто-то заманил ее сюда. И вот эти «встречалась» и «заманил» натолкнули его на мысль позвонить капитану и проверить одного человека, про которого он думал уже не раз.

Надо было возвращаться в офис шерифа, но, сев в машину, Оливер открыл карту и увидел, что находится рядом с лесопилкой, и решил ее посетить. Припарковал машину недалеко от входа и вышел на улицу.

Лесопилку окружал сетчатый забор, и он подошел к пропускному пункту. Из сторожевой будки выглянул охранник – старик в черной форме, фуражке и с густыми белыми усами.

– Не вижу пропуска, молодой человек, – произнес он хриплым голосом.

– Я детектив Стоун. – Оливер показал значок и вежливо улыбнулся.

Охранник спустился с будки, внимательно рассмотрел его удостоверение и поднял на него настороженный взгляд.

– Слышали-слышали, что вы приехали к нам в город, – покачал он головой. – Убийство в Хилтоне, сколько лет здесь живу, а такого никогда не случалось.

– Все случается в первый раз, – ответил Оливер, убирая значок в карман куртки. – Я могу пройти?

– Одну минутку, – любезно улыбнулся охранник, вернулся в будку и стал кому-то звонить. Оливер прислушался, но тот говорил так тихо, что ничего было не разобрать. Через некоторое время охранник выглянул и кивнул.

– Проходите, вас встретят, – произнес он.

Магнитный замок запищал. Оливер открыл решетчатую калитку и оказался на большой пилораме, где было несколько высоких амбаров, зашитых зелеными железными листами. Стоял шум. Земля под ногами была изъезжена тракторами и размыта от частых дождей. Он посмотрел на свои ботинки и подумал, что стоило надеть резиновые сапоги, и думал уже вернуться за ними, как из двухэтажного здания управления вышла полная маленькая женщина в клетчатой рубашке, рабочих штанах и в белой каске.

– Мистер Стоун, – улыбнулась она, протягивая руку.

– Детектив, – поправил он.

– Да-да, конечно. – Щеки ее покраснели, и она весьма грубо пожала его руку. – Мое имя Дороти, я вроде как здешний начальник. Меня просили за вами пока присмотреть… Ой! То есть вам все показать. Сами понимаете, лесопилка, здесь могут быть весьма опасные зоны. – Она стукнула по своей каске. – Мне сказали, что вы детектив из Сиэтла. Вы же здесь из-за убийства Джеки? Пойдемте, я вам все покажу, а что, собственно, вам надо показать? – улыбнулась она, отчего полные щеки почти закрыли глаза. – Вроде как Джеки работала совсем не здесь, она больше по цветам, а не стволам, – она громко засмеялась.

– Нет, я здесь не из-за нее, – ответил Оливер, убрав руки за спину. – Я здесь чисто из любопытства.

– Любопытство – это хорошо! – задорно произнесла Дороти. – Тогда пойдемте, я вам все покажу.

Оливер вспомнил про резиновые сапоги, но подумал, что сейчас просить их было бы неуместно, и они прошлись по лесопилке: огромные машины, амбары, бревна, работники – весьма грубые мужики. Ничего интересного, правда, выглядело все уже устаревшим, наверное, как двадцать лет назад здесь все построили, так ничего особо и не менялось.

– Как жаль, что такое случилось с Джеки, – произнесла Дороти, когда они обошли всю территорию. – Даже гроб не открыли, точно так же было на похоронах ее матери. Эх, Синди, хорошо, что ты не знаешь, что случилось с твоей девочкой.

– А вы были знакомы с матерью Джеки?

– Мы вместе работали. Это же я тогда ее нашла утром там. – Она махнула на огромный амбар. – До сих пор не могу забыть это ужасное зрелище.

– А что случилось?

– Упала по неосторожности, – вздохнула она. – Точно не хотите выпить кофе? Хотя скоро конец рабочего дня, но ради вас можно и задержаться, – она широко улыбнулась, и ее глаза вновь прикрылись щеками.

– Спасибо, я, пожалуй, увидел все, что хотел, – любезно ответил Оливер и, попрощавшись с Дороти, оставил лесопилку и заторопился к своей машине.

Небо еще больше посерело, и он вернулся на парковку, смотря под ноги – ботинки оставались чистыми, Дороти вела его по подмосткам. И как же он удивился, когда поднял голову и рядом со своей машиной заметил Лили в голубых прямых джинсах, в мешковатой спортивной белой кофте и, непривычно распущенными волосами. Она ходила вокруг «Линкольна» и внимательно его разглядывала.

– Лили? – произнес Оливер. – Что вы здесь делаете?

– У вас очень красивая машина, – улыбнулась она и выпрямилась. – Я заезжала по делам отцам, – кивнула она в сторону лесопилки, и ее взгляд заметно погрустнел. – У меня теперь много свободного времени…

– И как вам без работы? Отдохнули? – спросил Оливер, подходя к своей машине.

– Да, отдохнула, но ужасно скучно и нечем себя занять.

– Знаете, я хотел вам уже звонить.

– Звонить? – удивилась она. – А для чего?

– Мне нужно с вами поговорить, так что весьма удачно, что вы здесь оказались. – Оливер остановил руку на двери и почувствовал, как на лицо закапал мелкий холодный дождь. – Давайте только в моей машине. Вы не против?

Лили кивнула. Оливер сел на водительское место, а она на пассажирское, только, как закрыла за собой дверь и оглядела салон, громко удивилась:

– Вау! – вздохнула она. – Какое здесь все… Белое… Вы, должно быть, очень хорошо следите за машиной, она же как новая.

Лили принялась гладить приборную панель, и Оливеру это не особо понравилось, подумал, что у нее могли быть грязные руки. Но когда она их убрала, к его облегчению, на белой коже не осталось никаких следов.

– У моего отца был похожий салон в его старой машине, – она посмотрела на него горящими глазами. – Он меня часто на ней забирал после школы и постоянно ругался, что я его пачкаю. А однажды, когда он меня с Джеки подвозил, мы на заднем сиденье открыли банку с колой. Теплую банку с колой, – добавила она. – Представляете, во что превратился его белый салон?

– Думаю, он больше вас не возил?

– Хуже! Заставил отмывать, – улыбнулась она. – Мы с Джеки тогда потратили все выходные, но у нас так ничего и не получилось, пятна все равно оставались. Тогда она предложила взять немного отбеливателя… Ну и сами знаете, что произошло, весь папин белый салон покрылся желтыми пятнами, – она засмеялась, а затем резко погрустнела и вздохнула. – Джеки всегда что-нибудь придумывала…

– Хотите прокатиться? – предложил Оливер.

– Да, – отозвалась она. – Да, это было бы замечательно.

Оливер завел двигатель, пристегнулся, надавил на газ, и машина не спеша, плавно тронулась. Небо совсем потемнело, дождь усилился, и он включил дворники. Те громко застучали в повисшей тишине.

– Правда, как будто с отцом еду из школы, – улыбнулась Лили. – Даже в такой же тишине. Он терпеть не может местное радио, считает его очень скучным.

– Могу его понять, – ответил Оливер, выезжая на шоссе.

– А я вот наше радио люблю, – продолжила Лили. – Да, оно, может быть, не такое модное, как в больших городах. Зато близкое к сердцу и весьма легкое. Знаете, какая моя любимая песня?

– Какая? – спросил Оливер, сильнее нажав на педаль газа.

– «Цветочки на стене», – с восторгом ответила она, повернувшись к нему, и ее глаза с азартом заблестели.

– Да не может быть, – усмехнулся он, хлопнув по рулю. – Она же просто ужасна!

– Она прекрасна, – перебила его Лили, подняв палец и набрав воздуха в легкие.

– Только не говорите, что собираетесь петь…

– Считаю цветочки на стене, – начала она, – которые совсем меня не волнуют.

Лили так развеселилась, что застучала по приборной панели, совсем не попадая в такт. Оливер закачал головой и понадеялся, что она не собиралась петь всю песню. Уши резало так, что недавние звуки пилорамы были поприятнее.

– Ну же! – Она коснулась его руки, продолжая напевать: – Прошлой ночью я надел свой лучший фрак и притворился, что пошел в город веселиться… Пожалуйста, не пытайся мне сказать, что у меня все в порядке…

Лили пела не просто ужасно, а чудовищно. Но на его лице почему-то все равно появилась улыбка.

– Да! Ничего не говори, я считаю цветочки на стене, – закончила она и звонко рассмеялась, но, встретившись с ним взглядом, сразу же погрустнела, опустила плечи и вернулась в кресло. – Простите, у меня в последнее время сдают нервы…

– Вы не против еще покататься? – спросил он, когда впереди показался поворот на Хилтон. Лили кивнула, и они поехали дальше по трассе, а дождь тем временем только усилился. – Расскажите про шерифа Тэтчера, когда и почему у вас возник конфликт?

– Ну, – вздохнула Лили, – я ждала, что вы меня об этом спросите, особенно после того представления на похоронах. – Она негромко прокашлялась. – Наши отношения сразу не заладились. Когда я пришла на собеседование и он узнал мою фамилию, уточнил, та ли я Вудсон, и когда я ответила, что та, он от злости покраснел. Выкинул меня из офиса и сказал, чтобы я здесь больше не появлялась. А я была так расстроена, я так хотела работать полицейским, и отец сказал, что, раз я из-за него вернулась в Хилтон, он этого так не оставит. И совсем скоро шериф мне перезвонил, извинился и с трудом сказал, что я принята. Понятное дело, что отец на него надавил. – Она вздохнула. – Только не осуждайте, другого выбора у меня не было. Тем более я думала, что он просто не хочет девушку к себе брать. Это я уже потом узнала, что у его брата конфликт с моим отцом из-за компенсации. Вот так наши отношения и стали хуже некуда, но мне особо было некуда деваться, а после Джеки…

Оливер развернул машину в сторону города. Лили затихла, а он вспомнил, как недавно спрашивал у Кевина с Риком про их взаимоотношения с шерифом, и пытался выяснить, не связан ли как-то Джим с Джеки. Но Кевин ответил, что ничего не знает. А Рик только почесал затылок и покачал головой.

– Вы уверены, что они с Джеки были знакомы поверхностно? – спросил он.

– Да, – ответила она, но он заметил, как она смутилась, – Но вообще… Да нет, уверена, что нет. Нет, они были знакомы, как и все в этом городе, не более.

Оливер кивнул, продолжил смотреть на работающие дворники, и совсем скоро впереди показался поворот в город.

– Я могу довезти вас до дома или вернуть на лесопилку за машиной. Как вам будет удобнее?

– А можем ни то, ни другое? Могу вас попросить составить мне компанию в местном баре? – Лили отвела взгляд, но даже так в слабом свете фонарей он заметил, как она покраснела. – Простите, это, наверное, лишнее.

– Нет, почему же, – пожал плечами Оливер. – Я не прочь увидеть какое-нибудь развлекательное место в этом городе кроме закусочной и «Волмарта».

Лили заметно обрадовалась, и Оливер прибавил газу. Когда они оказались в городе, она показала нужную улицу, и, припарковавшись, они вышли из машины.

Перед ними оказалось здание, совсем неприметное днем, но сейчас, поздним вечером, оно заметно преобразилось. Яркая вывеска с пресловутым названием «Смена» и табличка с ценами на пиво говорили о том, что здесь можно было хорошо напиться.

Дождь неприятно капал, и они скорее зашли внутрь: темное помещение, музыкальный аппарат, деревянные столы с темными кожаными креслами и барная стойка, над которой висели старые лампы. На стенах были развешаны ретроплакаты с изображением полуголых девиц и старые пластинки. Народу было немного – все же сегодня будний день. Из аппарата играла приятная музыка, и Оливер подумал, что, может, и вправду стоит немного отдохнуть. А тем временем Лили обратилась к толстому седому бармену в серой футболке со следами пота. Мужчина был такой большой, что еле перемещался между баром и полками с посудой.

– Двойное виски с колой, два стакана, пожалуйста, – обратилась Лили к бармену, – и набор вашей фирменной закуски.

– Мне просто сока, пожалуйста, – произнес Оливер и добавил: – Со льдом.

Бармен поднял бровь, но, ничего не сказав, поставил перед ним апельсиновый сок, а перед Лили виски с колой. Вразвалку отошел на кухню и спустя весьма долгое время плюхнул на барную стойку тарелку с закусками.

– Куда хотите сесть? – неловко произнесла Лили. Оливер огляделся и выбрал диван в стороне от бара под тусклой красной лампой.

– Туда, – кивнул он.

И когда они сели, между ними повисло еще более неловкое молчание. Лили смотрела на него, а он на нее, пока она не взяла один из своих стаканов и почти залпом его не выпила. Оливер же попробовал сок и взглянул на тарелку с закусками: жареные крылышки, луковые кольца, картошка фри, сырные шарики в панировке и гренки, а посередине три соуса – сырный, чесночный и томатный. Опять вспомнил, что давно не ел, и стал думать, что же ему взять.

– Спасибо, что согласились со мной посидеть, – наконец произнесла Лили.

– Не стоит меня за это благодарить, – коротко ответил Оливер и хотел уже взять крылышко во фритюре. Но передумал и взял гренку, обмакнув ее в сырный соус.

– Можно вопрос? – спросила Лили, в ответ Оливер кивнул и закинул гренку в рот, которая оказалась весьма приятной на вкус. Но восторга он не испытал, как и не появилось желание взять еще что-нибудь с тарелки, а Лили тем временем продолжила: – Почему вы не пьете? Мне казалось, что все полицейские и детективы пьют.

– У меня с алкоголем не очень дружелюбные отношения. – Оливер посмотрел на сок в своем стакане. – После смерти жены я больше не могу притронуться к спиртному.

– Понимаю, – вздохнула Лили после недолгого молчания. – У меня же наоборот, – она приподняла свой стакан, – после смерти мамы тянет пить, точнее, после того как вернулась в Хилтон. Знаю, что это плохая привычка, но ничего с собой поделать не могу, здесь бывает временами очень тяжело.

Они продолжили сидеть в тишине. Лили ела с таким удовольствием жирные закуски, что Оливер в какой раз пожалел, что потерял вкус к еде.

– Почему вы ничего не едите? – спросила Лили, макнув жареное крылышко в чесночный соус. – Если вам не нравится жирное или острое, я могу попросить для вас приготовить что-нибудь, – она задумалась, – что-нибудь более диетическое.

Виски с колой определенно развязало язык Лили, и она болтала больше обычного. Оливер не мог понять, раздражало ли это или, наоборот, успокаивало. И пока он размышлял, она уже собиралась вставать из-за стола и идти к бармену.

– Нет, Лили, подождите, – он поднял ладонь. – Мне совсем ничего не надо.

– Вы уверены? – Она остановилась и, когда Оливер кивнул, села обратно на диван и заметно расстроилась.

– Не стоит за меня переживать, – неловко улыбнулся он.

– Если вам не нравится здешняя кухня, то вы всегда можете приехать к нам в особняк. Мой отец тоже следит за своим питанием, так что…

– Дело совсем не в здешней кухне, – перебил он и, тяжело вздохнув, продолжил: – Я пью антидепрессанты, поверьте, они отбивают всякий аппетит. Видите на мне эту футболку? – он приподнял ткань футболки у груди. – Когда-то она меня обтягивала. За последний год я потерял больше сорока, а может, уже и пятьдесят фунтов.

– Вы были толстым?

– Нет, – усмехнулся он, – скорее крепким. Не то что сейчас.

Лили смутилась и уставилась на свой стакан.

– Джеки же тоже их принимала? – нарушила тишину она. – Я слышала ваш разговор с Фрэнком в участке, да и Кевин мне потом рассказал… Если бы я только знала, – тихо добавила она и допила еще один стакан с виски, подняв руку, чтобы ей принесли еще. Оливер знал, что она напивается. Но мешать ей не стал. У каждого были свои способы справляться с утратой. Они посидели еще, Лили молча продолжала пить, а он смотрел на сок и размышлял о своем.

– Думаю, нам пора по домам, – хлопнул он по столешнице, глядя, как Лили напилась: подперла подбородок рукой и, закрыв глаза, качалась из стороны в сторону.

– Он же с ней спал, – пробурчала Лили.

– Кто? – удивился Оливер.

– Шериф, – фыркнула Лили.

– Откуда вы это знаете?

– Да так, – отмахнулась она.

– Почему же вы об этом умолчали? – нахмурился Оливер.

Но Лили была уже не в состоянии ничего говорить: откинулась на спинку дивана, высоко задрала голову и закрыла глаза.

– Все в порядке? – окликнул бармен. – Вызвать ей такси?

– Нет, спасибо, я сам отвезу, – ответил Оливер и, тяжело вздохнув, подумал, что теперь пришло время расспросить шерифа. И даже знал, где это лучше сделать – День ловли карпа, который должен был состояться уже в эти выходные.