Оливер вышел из машины и полной грудью вдохнул свежий воздух. Сегодня весь город отмечал День ловли карпа, и он, как и планировал, тоже приехал к Большому озеру. Только заранее потеплее оделся. Солнце, конечно, еще по-летнему грело, но приближался вечер, а вместе с ним должен был прийти уже по-осеннему холодный ветер. Так что под курткой был надет единственный свитер черного цвета, который он прихватил с собой в Хилтон.

В этом районе ему уже приходилось бывать, когда он подвозил Лили до дома после бара. Но ночью ничего не было видно, кроме дороги, подсвеченной фонарями, а сейчас перед ним открывалась просторная поляна со сценой, украшенной голубыми лентами, и огромная гладь прозрачной воды, в которой почти без искажения отражались белоснежные горы и хвойный лес.

Оливер припарковал машину подальше, чтобы пьяные участники и зрители случайно не задели ее, когда будут выезжать. То, что здесь все будут пить, он не сомневался: уже за несколько дней в «Волмарте» пропал весь алкоголь. На поляне толпился народ, пили пиво из красных пластиковых стаканчиков, закусывая огромными хот-догами из фургончика с едой.

– Детектив! – окликнул его мужской голос.

Оливер обернулся и увидел, как к нему подошел невысокий седой мужчина в коричневой куртке из вощеного хлопка на английский манер. Такого же цвета были и прямые классические брюки, и кожаные туфли, и клетчатая кепка. Без сомнения, перед ним стоял отец Лили – мистер Вудсон.

– Когда вы на днях привезли мою дочку, у нас не было возможности друг другу хорошо представиться, – приветливо улыбнулся он и протянул ему руку.

Они обменялись рукопожатием, и хватка мистера Вудсона оказалась весьма крепкой.

– Знаю, что вы были на моей лесопилке. Ну и как она вам? – продолжил мистер Вудсон. – Вам все показали?

– Да, Дороти была очень любезной, – ответил Оливер, поглядывая на народ, столпившийся у пристани.

– Надеюсь, вас не утомили ее разговоры, она женщина хорошая, начальник так еще лучше, но может иногда заболтать.

– Нет, все в порядке.

– И кстати, спасибо, что позаботились о Лили, – продолжил мистер Вудсон. – Признаюсь, я очень переживаю за нее. Ей в последнее время нелегко, сначала мама, потом Джеки. Радует одно, теперь хотя бы сидит дома, а не в участке… О, посмотрите! – Он кивнул в сторону Дика и его двух сыновей, их лодка первая пришвартовалась к пристани. – Могу поспорить, как всегда приз возьмут.

Оливер задумался, сложил руки на груди и стал наблюдать за всеми: на пристани толпился народ, все громко смеялись и заглядывали в лодку Дика, пока остальные участники только подплывали к берегу.

– Я всем сердцем полюбил этот праздник, когда мы сюда переехали, – произнес мистер Вудсон.

– А вы давно переехали в Хилтон? – Оливер отвел взгляд от толпы и все свое внимание обратил на мистера Вудсона.

– Ну как сказать? – Он пожал плечами, ненадолго замолчал, поприветствовал кого-то из мимо проходивших и продолжил: – Вроде недавно, а вроде уже двадцать лет прошло. Мы жили тогда совсем в другом городе, Лили лет пять, наверное, было. Мой бизнес шел плохо, и, если честно, я уже думал идти работать маклером. Но однажды мне позвонил очень старый хороший друг и предложил здесь участок под лесопилку. Мы с женой долго думали, но в итоге согласились и оказались здесь, в таком замечательном и красивом месте.

– Что ж, – сдержанно улыбнулся Оливер, – оно действительно красивое.

– Знаете, так чудесно жить в этом доме. – Он кивнул в сторону особняка. – Великолепные виды из окон. Рассветы, закаты… Но мое самое любимое место – веранда, выходящая на озеро.

– Вам повезло. Правда, из моего номера тоже неплохой вид, – он ненадолго замолчал, – на цветочную лавку.

Конечно, его окна выходили на простой жилой дом, но он подумал, что это могло помочь вывести мистера Вудсона на нужный разговор, и это сработало.

– Ах да, несчастная Джеки, какой же кошмар, – глубоко вздохнул он, убрав руки за спину. – Они с Лили дружили с детства. – Он задумчиво посмотрел на озеро, но вдруг с пристани его кто-то громко позвал. – Простите, дела зовут. – Мистер Вудсон на прощание протянул ему руку и добавил: – Знаете, приезжайте как-нибудь к нам в особняк. Обещаю вам ужин, лучше, чем в городской закусочной.

– Спасибо за приглашение, – Оливер пожал ему руку и вежливо улыбнулся. – Но сейчас я занят расследованием, боюсь, не смогу найти время.

Мистер Вудсон отошел, а Оливер, заметив, что у фургончика с хот-догами заметно поубавилось народу, направился к нему. Подумал, что, может быть, здесь на свежем воздухе у него появится аппетит.

Заглянув в окно, он увидел, что за сосисками стоял Рон, хозяин закусочной.

– Вижу, до вас снизошел мистер Вудсон, – произнес он, протягивая ему хот-дог за два доллара.

– Слышал, у вас с ним были проблемы? – спросил Оливер и осторожно, так, чтобы не испачкаться в кетчупе, забрал хот-дог.

– Вот моя проблема. – Рон показал культяпку вместо одной руки. – С ленты слетел защитный кожух, и меня в нее засосало. Слава богу, ребята успели вытащить. А так бы в фарш превратился. Это еще повезло, что мистер Коллинз лично приехал на «Скорой», без него бы умер от потери крови. Делать теперь ничего не могу, кроме как котлеты и сосиски переворачивать.

– Насколько знаю, вы просили компенсацию?

– Просил, но только меня самого чуть виноватым не сделали. Мол, это я не соблюдал технику безопасности. – Он стал возмущенно размахиваться лопаткой. – А то, что у мистера Вудсона все конвейеры уже давно устарели, никто слушать не хочет.

– Но вы же открыли закусочную, – продолжал Оливер, смотря на хот-дог и раздумывая, как же его так откусить, чтобы кетчуп не закапал на свитер. – Для этого же нужны вложения, и довольно немалые.

– Ох, это все Стефания, жена брата. – Рон кивнул в сторону шерифа. Джим, как и все, смотрел на пристань, приобняв невысокую и худенькую женщину в голубом приталенном платье с короткими пышными русыми волосами. – Она настояла, чтобы все ее сбережения от родителей в мое дело пошли. Добрая у нее душа, очень добрая…

Вдруг к Джиму и его жене подбежали два мальчика, один лет семи, второй лет пяти.

– Это дети шерифа? – скорее больше удивился, чем спросил Оливер.

– Да, мои племяшки, – улыбнулся Рон. – Озорные ребята, постоянно в какую-нибудь передрягу влезут. Но ничего, со всем разберемся. – Он махнул лопаткой и вернулся к сосискам.

Оливер еще раз посмотрел на семью шерифа и тяжело вздохнул. Он приехал сюда с намерением поговорить с Джимом насчет Джеки, но вдруг понял, что не сможет сделать это при его жене и детях.

– Вы пропускаете самое интересное, – произнес Рон. – Это я к своим хот-догам как приклеенный. А вы бы могли сходить посмотреть, кто в этом году выиграет.

Оливер кивнул и, отложив хот-дог, все же посчитав, что не настолько голодный, чтобы испачкаться, направился к пристани. Хотя прекрасно знал, что следовало поесть, как говорил психолог из департамента – насильно запихать в себя хоть что-то. Проблемы с едой у него начались после того самого звонка, когда ему сообщили, что его жена попала в реанимацию. А вовсе не из-за антидепрессантов, как он сказал об этом Лили.

– Вот это рыбеха! – ахнул один из стариков в толпе, в котором Оливер узнал Боба – смотрителя свалки.

– Мы с ребятами знаем, как настоящего зверя приручить. – Дик похлопал по спине двух своих сыновей, те на пару держали огромного скользкого карпа и широко улыбались. – А тут, подумаешь, какая-то маленькая несчастная рыбка.

Пока все смотрели на Дика, причаливали и другие лодки. В воздухе появился сырой запах рыбы, голову грело солнце, и Оливеру впервые в этих краях стало жарко. Подумал, как жаль, что не надел футболку, как Лили. Она стояла у пристани в коричневых брюках и в белом мешковатом поло в компании Кевина. И, встретившись с Оливером взглядом, коротко кивнула, улыбнулась и вернулась к разговору с Кевином. Он не мог понять, помнила ли она о том, что по пьяни рассказала про Джима и Джеки. Но в любом случае расспрашивать ее при всех не хотел, это бы обязательно привлекло внимание шерифа. Сам же шериф пил, но держался с семьей весьма прилично. Даже предложил всем сделать ставки на вес карпа, который победит.

Оливер сложил руки на груди и улыбнулся, глядя, как все по очереди подходили к лодкам, заглядывали за корму и громко прикидывали, на сколько фунтов улов. Старший сын шерифа успел где-то достать блокнот, подбегал ко всем и записывал ставки. И когда тот подошел к нему, Оливер не смог отказаться и отдал ему десять долларов.

– Шестьдесят шесть фунтов, – предположил он, и мальчишка записал его цифру.

Над пристанью стоял грохот голосов и кряхтение Дика над своей рыбой. Оливер за всем этим наблюдал и, кажется, стал получать удовольствие от праздника. И не сразу заметил, что к нему подошел Найджел. Бывший парень Джеки выглядел весьма подавленным. На нем, как и на допросе, была похожая одежда – толстовка и джинсы. Но на этот раз на его голове была еще и кепка, которой он прикрывал лицо от солнца. Хотя Оливер подумал, что тот скорее скрывал себя от людей и от лишних вопросов.

– Простите, можно с вами поговорить? – спросил он, голос его звучал обеспокоенно, особенно на контрасте с радостной толпой.

Оливер кивнул, и они отошли в сторону.

– Вы что-то вспомнили? – первое, что спросил Оливер.

– Да, точнее, меня Лили к вам отправила.

– Слушаю.

– Я, если честно, тяжело переживаю смерть Джеки, – медленно проговорил Найджел, поджав губы. – Знаете, даже не столько как по девушке, сколько как по другу, понимаете? Мы раньше с ней часто смотрели футбол у меня дома. Было весело и по-настоящему хорошо. Наверное, нам все же лучше было бы никогда не спать и навсегда остаться приятелями. Но что ж, – он вздохнул, – прошлое не вернуть. Единственное, о чем я стал думать, так это что у меня осталось от нее на память. Мы нечасто обменивались подарками, но кое-что у меня все же есть, – он достал из кармана джинсов кассетный плеер. – Она мне подарила его на день рождения и еще несколько своих любимых кассет.

– Простите, – аккуратно произнес Оливер, – но я не понимаю, к чему…

– Сейчас все объясню. – Он убрал плеер обратно, выпрямился, и лицо его стало серьезным. – Вы же знаете, что мама Джеки умерла? – Оливер кивнул. – Ну так вот, у нее тоже осталась одна вещь от мамы на память – золотая подвеска на тонкой цепочке, с которой она никогда не расставалась. – Он замолчал, вздохнул и продолжил: – Я позвонил Лили, спросил, была ли подвеска на Джеки, когда ее нашли, она ответила, что не помнит, и посоветовала обратиться к вам.

– Когда нашли Джеки, никаких украшений на ней не было, – ответил Оливер, слегка сомкнув брови, и вспомнил, что в ее спальне стояло трюмо с украшениями. – Возможно, подвеска осталась у нее дома?

– Нет, детектив, – покачал головой Найджел. – Она никогда с ним не расставалась. Никогда…

Вдруг краем глаза Оливер заметил, что Джим стоит в стороне с пластиковым стаканчиком в руках и со злостью за ними наблюдает. А затем, когда увидел, что Оливер обратил на него внимание, натянул шляпу шерифа и, уже пошатываясь, направился к бочке с пивом. Может, стоило поговорить с ним сейчас, когда тот отошел от семьи? Но вдруг к нему подбежал младший сын с хот-догами и радостно вокруг него запрыгал, и Оливер передумал подходить.

– Я подумал, может, это важно для расследования. – От размышлений отвлек голос Найджела.

– Да, спасибо, это, безусловно, полезная информация, – ответил Оливер, попрощался с Найджелом и, не дожидаясь оглашения победителя, отошел от пристани. Уже хотел вернуться в гостиницу и дождаться другого дня, когда он сможет поговорить с шерифом Тэтчером наедине в участке. Но озеро выглядело так чудесно, что он решил недолго прогуляться в одиночестве по берегу, заросшему высоким камышом.

Оставил за спиной шумный праздник и, положив руки в карманы джинсов, зашагал по мокрому песку, погруженный в свои мысли, которые в последнее время сильно путались. Он не мог избавиться от ощущения, что с этим делом справляется хуже, чем начинающий детектив. И никак не мог понять, в чем же было дело. Действовали ли так на него антидепрессанты и почти полное отсутствие еды? Или дело было в большом перерыве? А может, и вовсе ему больше не хотелось заниматься расследованиями? Он же не зря не хотел возвращать значок.

Оливер поднял голову и понял, что дошел до особняка Вудсонов. Вблизи под вечерним солнцем это место оказалось еще красивее. Еловая подстриженная изгородь окружала большое бревенчатое здание на массивных деревянных колоннах. Цокольный этаж был облицован серым булыжником, а на двух других этажах находились панорамные окна, обращенные к озеру. Ему вдруг захотел увидеть, как выглядит двор столь впечатляющего дома, но, даже встав на носки и вытянув шею, ничего не увидел. Идея принять приглашение мистера Вудсона уже не показалась такой неуместной, и как-нибудь стоило его принять. А сейчас Оливер развернулся и пошел обратно по своим следам к пристани, слушая, как шумит камыш.

– Шестьдесят шесть фунтов! – Раздался голос мистера Вудсона через хриплый динамик. – Вот наш победитель! Дик и его сыновья! В какой раз вам достается награда…

Но не успел Оливер насладиться поздравительной речью, как недалеко послышался недовольный голос шерифа.

– Эй, ты! О чем вы говорили с этим придурком?

Оливер обернулся и увидел в стельку пьяного, но на удивление хорошо держащегося на ногах Джима.

– Я еще раз спрашиваю, – плюнул он в сторону, – о чем вы с ним говорили?

– Не думаю, что вас это касается, – терпеливо ответил Оливер.

– Посмотри, какой важный. – Джим смял стаканчик и отшвырнул его в сторону. – Думаешь, если ты из большого города, то теперь можешь соваться в чужие дела, а?

– Это не чужие дела, а расследование…

– Тогда какого хрена ты еще не нашел того, кто убил ее?!

– А может, нашел, – произнес Оливер, решив сделать ему вызов и посмотреть на его реакцию, которая не заставила себя долго ждать.

– Ты на меня намекаешь? – Джим пальцем ткнул себя в грудь, покраснел еще сильнее и весьма быстро подошел к нему, остановившись всего в нескольких шагах.

– Не намекаю, а спрашиваю прямо: где вы были вечером десятого августа, в четверг?

– Ах, эта паршивка все-таки проболталась, – закивал Джим.

– Так, значит, это правда? – продолжал Оливер. – Вы потому же боитесь Найджела? Он что-то знает?

– Я никого, черт возьми, не боюсь. – Джим подошел еще ближе и плюнул в сторону. – Ни Найджела, ни мистера Вудсона, ни этого проклятого города, ни тебя…

– А как же ваша жена? – Оливер посмотрел ему прямо в глаза и поднял одну бровь. – Как же Стефания? Вы ее боитесь?

– А ты сюда мою жену не приплетай. – Джим нахмурился, сделал еще один шаг и оказался совсем рядом с ним. Так близко, что Оливер почувствовал его пивной перегар с запахом сигарет.

– Вы убили Джеки, чтобы ваша жена не узнала? – спросил Оливер, прекрасно понимая, что произойдет дальше, но не учел одного фактора – он потерял форму, так что встретить удар достойно не получилось.

Здоровенный кулак шерифа прилетел ему прямиком в бровь. И если раньше он спокойно бы увернулся, остановил удар или просто постарался устоять на ногах, то сейчас неуклюже свалился в траву и отключился.