– Удивлен, что вы меня взяли, а не Лили, – произнес Кевин, заходя в двери больницы.

– Сегодня будет нелегкий день, особенно для нее, – ответил Оливер и посмотрел на часы, стрелки на циферблате показывали почти восемь утра. – А поговорить с мистером Коллинзом я бы хотел до похорон.

Больница внутри оказалась в таком же плохом состоянии, как и снаружи: ободранные скамейки, разбитая плитка и местами потрескавшаяся краска. Правда, немногочисленный персонал выглядел весьма приветливо.

– Вы не смотрите, что место обшарпанное, – произнес Кевин. – Мистер Коллинз делает все, что может в таких условиях. Он очень хороший врач. Вон, когда брат шерифа работал на лесопилке и случайно себе руку оттяпал, мистер Коллинз спас бедолагу. Право же, надо было назвать «Закусочная у однорукого Рона».

– Рон из закусочной – это брат шерифа? – удивился Оливер.

– Именно, – ответил Кевин, когда они подошли к нужному кабинету. – Думаете, почему так шериф озлоблен на мистера Вудсона? Они очень долго спорили из-за компенсации, даже вроде как и судиться собирались. Рон пошел к нам в мэрию, подал заявление, но оно там, как и ожидалось, потерялось.

Двери кабинета распахнулись, и к ним вышел мужчина преклонного возраста в белом халате, его седые волосы были уложены в аккуратную прическу, а на лице сияла доброжелательная улыбка. А за ним появилась и пациентка – совершенно обычная жительница города.

– И не забывайте делать гимнастику, всего хорошего. – Попрощался мистер Коллинз с ней и обратил на Оливера с Кевином свое внимание. – Прошу, пожалуйста, проходите, – улыбнулся он, показывая на дверь.

Они зашли в светлый и чистый кабинет. Старая мебель выглядела весьма опрятно, за ширмой стояла кушетка для осмотра, а в сервантах аккуратно были расставлены инструменты и медицинские книги. Мистер Коллинз сел за стол на тонких металлических ножках и пригласил Оливера присесть напротив на стул, где обычно сидят пациенты. Кевин остался стоять.

– Вы пришли по поводу Джеки? – спросил мистер Коллинз. – Я, если честно, до сих пор пребываю в глубоком шоке оттого, что с ней произошло. Надо же, такая молодая…

– Мистер Коллинз, – мягко перебил его Оливер. – Вы выписывали Джеки антидепрессанты?

– Да, конечно, я, – кивнул он.

– Тогда хотел бы узнать, для чего они ей понадобились?

– Ну знаете, несмотря на большое количество воздуха, здесь, в Хилтоне, все же бывает весьма некомфортно, особенно поздней осенью и в начале зимы. Люди себя чувствуют одиноко, отстраненными от большого мира, да и развлечений здесь почти никаких нет. Особенно тяжело тем, кто вернулся сюда из большого города. Вот и она пришла с депрессивными мыслями, с тревогой. Жаловалась на головные боли, переживала, что когда откроется большой магазин, то у нее цветы и вовсе перестанут покупать. И еще… – Он замолчал, что показалось весьма странным.

– Говорите, – надавил Оливер.

– Ну, – вздохнул мистер Коллинз, сложив руки на груди. – Она жаловалась, что не могла справиться с теми чувствами, что навевало ей это место.

– А что оно навевало?

В кабинете наступила тишина. Мистер Коллинз опустил взгляд, его лицо помрачнело, он щелкнул языком и наконец продолжил:

– Все знают эту ужасную историю. Мать Джеки работала на лесопилке, и десять лет назад с ней произошел несчастный случай. Она упала на ленточную пилораму, страшное зрелище. И думаю, когда Джеки вернулась, воспоминания начали на нее давить. К тому же она рассказала, что пару раз посещала лесопилку. В общем, я посоветовал ей больше туда не ходить, выписал препарат и дал общие рекомендации: прогулки, спорт, отдых, сон, здоровая еда, ничего такого. Думаете, ее смерть как-то связана с моим выписанным рецептом?

– Я так не думаю, – ответил Оливер. – Когда она последний раз здесь была?

– Не знаю, может, месяц, может, два назад, – протянул мистер Коллинз. – Вам лучше запросить ее карточку. Там есть все записи.

Они оставили кабинет мистера Коллинза. Кевин вышел на улицу покурить, а Оливер остался ждать, когда чернокожая, очень худенькая медсестра в розовой форме, по совместительству работник в регистратуре, освободится.

– Когда мне ждать карточку? – спросил Оливер, когда она наспех записала его просьбу на маленьком листочке.

– Я постараюсь найти ее побыстрее. – Медсестра широко улыбнулась, обнажив белоснежные прямые зубы. – Не переживайте, я про вашу просьбу не забуду.

– Буду признателен, – поблагодарил Оливер и отошел от стойки, оказавшись в тишине больничных коридоров.

Эта тишина ему совсем не нравилась. Как и не нравился запах, который стоял в воздухе: смесь лекарств, хлорки и еды на завтрак. Так что он с большим удовольствием покинул больницу, окликнул у входа Кевина и сел в его внедорожник. Посмотрел на наручные часы – почти девять.

– Опаздываем, – обратился он к Кевину.

– Ничего, сейчас доедем, – ответил Кевин и, осторожно переключив коробку передач, тронулся с места. – Хорошо, что вы разрешили похоронить Джеки.

– Ну, – Оливер пожал плечами, – вскрытие сделано, токсикология готова, больше незачем держать ее в холодильнике.

– Это правильно, – кивнул Кевин, плавно остановившись на перекрестке, пропуская другую машину. – А вы всегда посещаете похороны жертв в ваших делах?

– Конечно же, не всегда, – вздохнул Оливер, припоминая сегодняшнее утро в номере, когда он придумывал поводы никуда не идти. – Но эти похороны, как мне кажется, очень важны для расследования.

– Жаль, что алиби Найджела подтвердилось, – продолжал Кевин. – Есть ли у вас еще подозреваемые, детектив?

– Пока что нет, но, надеюсь, в скором времени появятся.

Оливер про себя отметил, что Кевин вел машину быстро и очень аккуратно, даже подумал брать его на расследование с собой почаще. Они довольно скоро выехали за город, на одном из поворотов дорога запетляла наверх, и перед ними открылся красивый пейзаж на белоснежные горы. Оливер невольно вспомнил, как раньше они с женой ездили на горнолыжные курорты и как же им было тогда хорошо. Но одернув себя от этих мыслей, он стал внимательнее следить за дорогой. Сначала показалась парковка, заставленная машинами, затем Оливер увидел небольшую церковь, скорее просто похожую на очередной дом. Стены были обшиты серым сайдингом, но наверху стоял тонкий деревянный крест.

Кевин проехал вперед и припарковался у самых ворот на кладбище. Оливер вышел из машины и оглядел народ. У Джеки не было родственников, но почти весь город пришел посмотреть на похороны жертвы убийства. Среди них он заметил и главного по поискам Дика со своими сыновьями, и старушку Бекки, и всех тех, с кем говорил, только шерифа пока не видел. Найджел держался в стороне и ни с кем не разговаривал. Все, кто пришел, в руках держали цветы, у большинства они были из своих садов – неудивительно, ведь в «Волмарте» продавалось не так много букетов, чтобы их хватило на всех. Оливер про себя усмехнулся. Если бы такой день случился при жизни Джеки, она бы продала все цветы из своей лавки и оранжереи, сделав отличную выручку.

Подъехали они вовремя, как раз когда из церкви выходил высокий священник с короткими темными волосами, в длинной рясе и с Библией в руках. Он жестом предложил всем пройти на кладбище, и Оливер двинулся в конце всей процессии. У входа бросил взгляд на старые плиты и подумал, что, судя по датам, это кладбище сохранилось еще с тех времен, когда в этих краях работали золотоискатели.

Процессия шла медленно, так медленно, что Оливер смотрел под ноги и боролся с желанием всех поторопить. Наконец они дошли до нужного места, и Оливер поднял взгляд: на газоне рядом с прямоугольной ямой на железных подставках стоял закрытый гроб. Очень дорогой, из массива дуба с позолоченными ручками, а неподалеку он заметил Лили в траурной одежде и подумал, что впервые видит ее в гражданском. Черное приталенное платье с пышной юбкой, убранные наверх волосы, а рядом стоял мужчина в возрасте в хорошем костюме и с седой головой – должно быть, мистер Вудсон.

– Посмотри, какой гроб, – донеслись до Оливера сплетни двух пожилых дам в черных шляпках.

– Не удивлена, вон, видишь, стоит. – Вторая кивнула в сторону Лили и мистера Вудсона. – Наверняка это он заплатил, чтобы все в городе про него хорошо говорили. Удивлена, что на гробу нет таблички «Спонсировано лесопилкой Вудсонов».

– Да-да, я с тобой полностью согласна, – затараторила первая. – Куда теперь ни сунешься, всюду эта семейка. А помнишь, как раньше было?

Но не успела вторая ничего ответить, как вдруг голоса окружающих стихли и заговорил священник.

– Спасибо всем, кто сегодня пришел… – прозвучал его твердый и громкий голос.

Но Оливер его не слушал, отвел взгляд на заснеженные горы и почувствовал, как сердце неприятно кольнуло. В памяти все еще были свежи воспоминания такой же речи на похоронах его жены год назад. Только кладбище Сиэтла окружали небоскребы и шумные улицы, а не живописная природа. Он хотел отвезти ее прах на их общую родину, в Сан-Франциско. Но ее родители были против кремации, и тогда, потратив почти все сбережения, он купил самое хорошее место на Центральном кладбище города. Хотя здесь, в округе Хилтона, ей бы понравилось больше – она всегда любила горы.

– Давайте же помолимся за душу Джеки Браун. Поблагодарим Бога за жизнь, которую она прожила…

Оливер никогда в эти слова не верил и не понимал, как можно быть благодарным и испытывать хоть какие-то чувства после утраты, кроме невыносимой пустоты. Он вспомнил то утро, после которого жизнь его навсегда изменилась… За окном их квартиры светило яркое солнце. В ту субботу ему никуда не хотелось идти, но жена имела привычку каждый день бегать вокруг сквера около дома. Она все звала и звала его с собой, тащила из постели, но он так устал после очередного дела, что никуда не пошел и остался. Она его поцеловала и ушла. А он развалился на диване, даже позволил себе открыть пиво, смотрел развлекательные шоу и не заметил, что прошло уже много времени. За окном разгорался день, а она так и не вернулась. Он не стал беспокоиться, знал, что, быть может, она решила пробежать еще один круг. Все же совсем скоро она должна была покорять еще одну вершину из семи самых высоких в мире. Так что он продолжил пить пиво, смотреть телевизор и опомнился только тогда, когда уже за окном наступил вечер. Хотел уже идти искать ее на улице, но ему позвонили. И тот звонок он запомнил на всю жизнь.

– Простим все грехи… – заканчивал поминальную службу священник. – Светлая память… Мы все будем скучать по тебе, Джеки Браун…

Оливер закрыл глаза. Больше всего из всей церемонии он не любил этот момент, когда гроб опускали в землю. Сердце его сжалось, и он был рад, что стоял позади всех и никто его не видел. Его жена даже не успела дойти до сквера, как на пешеходном переходе на полной скорости ее сбил мотоцикл. И все то время, пока он смотрел телевизор и пил пиво, «Скорая» и прохожие помогали ей бороться за жизнь. Она прожила еще неделю, так и не придя в сознание. И в день, когда она должна была покорить гору, ее похоронили.

– Ох, детектив, как ваши дела? – От размышлений его отвлек старческий голос. Он обернулся и увидел старушку Бекки в черном кашемировом кардигане, все с той же нитью жемчуга на шее, а в руках у нее были нежно-розовые лилии.

– Мисс Пеннингтон, – кивнул Оливер в знак приветствия.

– Почему вы без цветов? – Она посмотрела на его пустые руки и тут же протянула ему одну из лилий. – Джеки же очень любила цветы, неправильно приходить на ее похороны без них.

– Спасибо, – вежливо ответил Оливер, и, когда забрал ветку лилии, в нос ударил сладкий терпкий аромат.

– Это, между прочим, очень редкий сорт. Знаете, мы с бабушкой Джеки однажды решили, что вырастим на своих участках настоящие ботанические коллекции. Правда, ничего особо не получилось, у меня выжили только эти лилии, а у нее очень красивые розы, забыла, правда, как сорт называется… – Она задумалась, а Оливер вздохнул, сейчас ему точно не хотелось слушать пустую болтовню старушки.

Бекки продолжала что-то говорить, а он заметил, как по дорожке от входа шел шериф. И по его походке Оливер сразу понял, что тот был сильно пьян. Джим миновал могилу Джеки, где все возлагали цветы, и направился дальше. Оливер быстро сообразил, к кому тот идет, и, вернув лилию Бекки, заторопился в его сторону. Но шериф добрался до парня Джеки первым.

– Какого черта ты здесь делаешь? – гаркнул Джим, разворачивая к себе Найджела.

– В чем дело? – возмутился Найджел, смахнув его руку.

– Я еще раз спрашиваю, какого черта ты здесь делаешь?

Оливер скорым шагом подошел к ним, заметив, как некоторые из гостей уже обратили на них внимание.

– Давайте не будем, – поднял ладонь Оливер, предчувствуя в воздухе бурю: шериф краснел от злости, а Найджел сжимал кулаки. Он уже хотел встать между ними, как послышался голос Лили.

– Вам не стыдно? – ворвалась она, встав перед шерифом. – Мы сегодня хороним Джеки. А вы устраиваете здесь разборки?

– Лили, отойди, – тихо произнес Оливер, но она только ближе подошла к Джиму и подняла на него угрожающий взгляд.

– Да что с вами такое? – спросила она. – Неужели вы так горюете о Джеки?

– А ну, замолчи! – гаркнул Джим.

– Нет, не замолчу, вы вообще не верили, что с Джеки что-то случилось. А теперь хотите испортить последний ее день. – Голос Лили с каждым словом повышался. А все остальные смотрели на них с растерянностью, но в то же время неприкрытым интересом.

– Хочу напомнить, – Джим выпрямился и поджал губы, – что, если бы ты тогда взяла телефон, ничего бы этого, – он широко расставил руки, – не было.

– Вы поэтому на меня злитесь? – удивилась она. – Думаете, что она погибла из-за меня?

– Я так не просто думаю, это и есть правда. – Он нервно дернул уголком губы. – Какого черта ты не взяла телефон, когда она тебе звонила?

Лили побелела, и на миг все вокруг погрузилось в давящую тишину.

– Знаете что? – вдруг произнесла она, весьма твердым голосом. – Вы правы, я никудышная подруга, ужасный полицейский. Так что вот. – Она полезла в маленькую сумочку, достала значок помощника шерифа и бросила его ему под ноги. А затем резко развернулась и, расталкивая толпу, ушла.

– Спектакль окончен, – бросил Джим, угрожающе посмотрел на Найджела и, пошатнувшись, показал на него пальцем. – А с тобой я разберусь позже.

Он пьяной походкой оставил кладбище, чуть ли не врезаясь в чужие памятники. Толпа проводила его молчанием, а когда тот скрылся из вида, поднялся такой шум, что в ушах зазвенело. Оливер огляделся и вдалеке увидел мистера Вудсона у одного из высоких надгробий, а затем посмотрел на свежую могилу, утопающую в цветах, и тяжело вздохнул – Джеки уже не была никому интересна, все, захлебываясь, обсуждали шерифа. А он теперь окончательно решил – пришло время разобраться, что происходит с Джимом.