– Оливер, привет, как твои дела? – прозвучал радостный женский голос на том конце мобильного телефона.

– Луиза, давно тебя не слышал, – ответил он, облокотившись о свой стол в офисе шерифа. За окном стояло раннее утро, в участке никого не было, только Лили спала на диване. – Звонишь, чтобы сказать, что что-то нашла?

– Ну почему же сразу нашла? Может, я просто захотела тебя услышать, – игриво произнесла она, немного помолчала, ожидая от него ответа, а затем продолжила уже серьезнее: – По шерифу Тэтчеру – ничего. Окончил академию, все время работал в Хилтоне, десять лет назад стал шерифом. Никаких жалоб или нарушений.

– Как я и думал. Спасибо, что поискала. – Он уже хотел положить трубку, но Луиза продолжила:

– Но я же знаю тебя. Ты всегда просишь проверить всех, кто хоть как-то связан с подозреваемым.

– Да, точно, – закивал Оливер. – И есть что-то интересное?

– Рон Тэтчер – только несчастный случай на лесопилке. А вот жена шерифа… Тут намного увлекательнее. Стефания Тэтчер, в девичестве Уилкс, была девушкой непростой. Несколько раз проходила лечение в психиатрической больнице. Мне удалось до них дозвониться и попросить поднять старые дела. Ну знаешь, как я умею. И вот вчера от них пришел ответ… – Она ненадолго замолчала. – Во всех случаях она попадала туда из-за нападений. Конечно, не очень серьезных, никто судебные дела не заводил, но все равно, Оливер, это были нападения на людей.

– Вот как, – Оливер поднял бровь. – И на кого же нападала Стефания?

– Ну, первый случай в старшей школе на учителя. Второй – на кассира в магазине, повздорили из-за пакета. Третий – на водителя, который не уступил ей дорогу. В общем, с головой у нее настоящие проблемы, – закончила Луиза. – Если она в итоге окажется ни к чему не причастна, я бы все равно советовала держаться от нее подальше. Хотя ты у нас умеешь за себя постоять. – Она вздохнула, а Оливер тихо усмехнулся, вспомнив пропущенный удар от шерифа. – Надеюсь, что помогла, очень мы тут по тебе соскучились, возвращайся скорее. Не забудь привезти сувениры. А расскажи, там и вправду красиво?

– Да, здесь очень красиво, – ответил он, бросив взгляд за окно: на улице светило солнце, по голубому небу плыли облака, и день обещал быть очень хорошим. – Спасибо за помощь, если мне что-то еще понадобится, я тебе позвоню.

Оливер положил трубку, задумался и не сразу заметил, что Лили не спит и, сев на диване, внимательно на него смотрит.

– Вы сейчас говорили про Стефанию? – спросила она. – Неужели она как-то связана со смертью Джеки?

Но не успел он ничего ответить, как рация, оставленная на столе Кевина, громко зашумела и послышался его голос. Оливер скорее ее подхватил и настроил волну по-лучше.

– Кхм… У нас тут проблема, жена шерифа… Кхм… Заперлась с ножом в кладовке… Кхм… Никого не пускает, грозится себя прирезать… Кхм… Но самое страшное, она взяла в заложники одного из своих сыновей…

Оливер посмотрел на Лили и услышал, как громко забилось его сердце, как кровь застучала в висках и побежала к коленям – адреналин, давно забытое чувство.

– Вы остаетесь здесь, – произнес он. – Отвечайте на телефон, следите за шерифом, позвоните в больницу, вызывайте всех к дому шерифа и сообщите в вашу мэрию о заложниках.

– Какой кошмар, – прошептала она, взявшись за голову. – Там же дети…

– Лили, – твердо произнес он, – соберитесь, мне нужна ваша помощь и ваша холодная голова. В конце концов, вы просто отдали значок, рапорт на вас еще не написан. Так что, хотите вы или нет, вы еще помощник шерифа. Приступайте к выполнению моих поручений.

Оливер забрал куртку, оделся, быстро вышел на улицу и сел в свою машину.

– Липовая, одиннадцать, – проговорил Оливер и без карты поехал по городу. За несколько недель, проведенных в Хилтоне, он уже успел неплохо запомнить почти все улицы.

Дом шерифа оказался настоящей американской мечтой – большим и светлым, с идеально подстриженным газоном. На цветниках, окруженных маленькими заборчиками, стояли садовые скульптуры уток, лягушек и гномов. Оливер всегда поражался, насколько страшные тайны могли храниться за дверями таких домов. За всю свою карьеру он много где побывал: и в грязных подворотнях, и на заброшенных стройках, в промышленных зонах и в самых бедных кварталах. Но когда дело приводило его к таким вот местам, то кровь стыла в жилах. Как стыла она и сейчас, когда он увидел перед милой лужайкой служебные внедорожники с мигающими проблесковыми маячками, вооруженных помощников шерифа и встревоженных зевак, которых с каждой минутой становилось все больше.

Оливер вышел из машины, осторожно закрыл дверь и скорым шагом подошел к Кевину, который явно обрадовался его появлению.

– Детектив, что нам делать? – спросил он.

– Оцепите дорогу. – Он посмотрел в сторону любопытных зевак и вернул взгляд на Кевина. – Объясни, что у вас произошло? Почему она заперлась? Кто последний с ней говорил?

– Мы пришли, как вы нам и сказали, с обыском. Все шло поначалу нормально. Стефания нам открыла, не сопротивлялась, даже чай предложила, но когда один из помощников шерифа нашел вот это, – он достал из кармана прозрачный пакет, в котором лежала золотая подвеска на тонкой цепочке. – Она с ума сошла. Стала вопить, что ничего не знает, что она порядочная женщина. Думали уже скрутить и поскорее отвезти в участок. Но она схватила нож и затащила младшего из детей в подсобку.

– Где вы нашли эту подвеску? – спросил Оливер, забрав пакет с уликой.

– Недалеко от входа в дом на одной из клумб, – ответил Кевин. – Цепочка порвана, и посмотрите, там надпись на обороте, похоже, что она принадлежала…

– Принадлежала Джеки, – закончил за него Оливер, рассмотрев надпись на подвеске под солнечными лучами. – Моей дорогой Джеки от мамы. Вот про что говорил Найджел… Кевин, надо будет опросить соседей. Может, кто-то здесь видел Джеки незадолго до исчезновения.

Он вернул пакет с подвеской Кевину, огляделся и задержал взгляд на Роне, который стоял в стороне и пытался успокоить старшего сына шерифа.

– Отвезите их в участок, – произнес Оливер, – им здесь не на что смотреть. Как зовут младшего?

– Шон, – ответил Кевин. – Вы туда пойдете один? Может быть, я с вами?

Оливер тяжело вздохнул и посмотрел еще раз на дом шерифа. Антидепрессанты уже подействовали. Но он не спал больше суток, а это могло плохо сказаться на исходе переговоров. Но никто другой, кроме него, не мог отправиться к Стефании. Если местные шерифы не имели опыта с убийствами, то с захватом заложников и подавно.

– Нет, я пойду один, – произнес Оливер, достал телефон и набрал департамент. – Луиза, еще раз расскажи все, что ты узнала о жене шерифа, – и, не дожидаясь, пока она вновь начнет с ним заигрывать, добавил: – У нас тут заложники, так что прошу покороче.

К счастью, Луиза хоть и любила флиртовать в самый неподходящий момент, но, услышав о заложниках, собралась и быстро пересказала все, что ей удалось узнать.

– Оливер, все в порядке? – напоследок спросила она. – Помнишь, чем в прошлый раз закончилась история с заложником?

– Это совсем другое, – быстро ответил он, почувствовав, как внутри кольнуло раздражение. – Ладно, мне пора идти.

Оливер вернулся к своей машине, снял куртку, вытащил из кобуры тяжелый пистолет – черный увесистый «Глок». Стал проверять патроны, но проверял слишком долго – пальцы дрожали.

– И надо же было ей напомнить именно сейчас, – выругался он, хотя и сам все утро думал о том деле.

– Детектив, – окликнул Кевин, видимо, даже он заметил его промедление.

Оливер поправил ремень на джинсах, оставил машину и вернулся к дому шерифа.

– Всем приготовиться, – произнес Оливер. – Обойдите дом со стороны заднего двора. Услышите звуки стрельбы, выбивайте двери.

Он перехватил пистолет двумя руками, осторожно приблизился к дому и посмотрел в окно. Кладовка была недалеко от входа, под лестницей на второй этаж. Значит, никаких окон в ней не было, и ему никак было не узнать, как именно Стефания удерживает сына. Он тихо открыл дверь и вошел в дом, тот встретил его ароматом вафель и светлым интерьером. Оливер бесшумно прошелся по ковровой бежевой дорожке и встал напротив кладовки.

– Стефания, – произнес он, – Отпустите сына, и мы с вами спокойно поговорим.

– Кто здесь? – испугалась она.

– Детектив Оливер Стоун. Мы с вами виделись вчера на празднике.

– Ах да, этот праздник, – вздохнула она. – Хороший праздник, Дик со своими сыновьями, как всегда, забрал награду, большой улов… большой улов…

– Стефани, вам не обязательно все так усложнять, отпустите Шона, – продолжил Оливер. – Ваши дети не должны быть в этом замешаны.

Но ответа не последовало. Оливер вздохнул и стал соображать, что же ему делать. Можно вышибить дверь, но он не знал, где находился ребенок. Если она держала его на коленях, то он мог пострадать или от его удара по дверям, или, если Оливер не успеет обезвредить Стефанию, то от рук собственной же матери. Но и тянуть долго было нельзя. Судя по тому, что рассказала Луиза, жена шерифа сейчас впала в психоз и могла даже не понимать, что рядом с ней находится ее сын. Оливер решил рискнуть по-другому:

– У вас очень красивый дом, – осторожно произнес он, смотря на дверную ручку. – Должно быть, много тратите сил на создание уюта.

После его слов повисло долгое молчание. Он уже думал выбить дверь, как вдруг раздался ее голос, на удивление спокойный.

– Спасибо, – произнесла она. – Я трачу и вправду много сил, а главное, времени. Я так рано встаю…

– И трудитесь с утра до ночи, – продолжил Оливер. – Расскажите, как обычно проходит ваш день?

– Ох, да, детектив, это так, – устало ответила она. – Но вам правда интересно?

– Да, конечно. – Он перехватил пистолет покрепче. – Знаете, моя жена очень плохо следит за домом. И мне было бы очень интересно послушать, как у вас так все замечательно получается.

– Ну, я встаю раньше всех ровно по будильнику в пять утра, привожу себя в порядок. Ведь женщина всегда должна выглядеть хорошо. Затем я иду готовить завтрак, и знаете, я никогда не делаю хлопья с молоком, как какая-нибудь ленивая хозяйка. Я всегда готовлю что-то по-настоящему хорошее: кашу, блины, вафли, могу иногда пирог испечь. Сама выжимаю апельсиновый сок, там много витамина C, затем готовлю обеды в школу и всегда отрезают от хлеба корочку, так сэндвичи получаются вкуснее. Проверяю, все ли задания сделали мои сыновья, проверяю их портфели, а дальше начинаю всех будить. И пока все завтракают, я застилаю постели. Затем отвожу ребят в школу, а дальше убираюсь дома. Я люблю, когда все вазы стоят ровно и чтобы не было никакой пыли. Затем стираю, глажу, покупаю продукты, готовлю обед, забираю детей, делаю с ними уроки, чтобы все они получали только пятерки. Иначе что про меня скажут? Что мои дети плохо учатся, нет, такого никогда не будет. Вечером ужин, и я наконец-то могу сесть вязать.

– Вы любите вязать? – спросил Оливер, подумав, что можно выбить дверь, пока она болтает.

– Да, очень, меня это успокаивает, – ответила она.

– Мама, мне страшно, – раздался испуганный голос Шона.

– Тише-тише, – заботливо зашептала Стефания, отчего Оливер поежился. – Понимаете, – она вновь обратилась к нему, – я жена шерифа, и мне часто приходится его очень долго ждать, и вязание помогает мне не заснуть. Посмотрите, как же много я связала, вам должна быть видна гостиная.

Оливер бросил короткий взгляд на диваны, заметив, сколько на них лежало вязаных разноцветных подушек и пледов. Такое количество он видел разве что у пожилых одиноких женщин. Интересно, такое желание вязать возникло до того, как в жизни Джима появилась Джеки? Тогда неудивительно, что у него появилась любовница, если вместо постели Стефания предпочитала спицы и пряжу. Или же, наоборот, Стефания так увлеклась рукоделием, когда муж перестал обращать на нее внимание?

– Это чудесная работа, – ответил Оливер. – Может быть, вы выйдете и покажете мне, что вы еще связали?

– Ох, я бы с радостью, детектив. – Оливер услышал в тоне ее голоса нервный надрыв. – Но как я могу выйти? Обо мне же теперь все будут плохо думать. И не только обо мне, обо всей нашей семье, о моем муже. В этом городе сплетни быстро расходятся.

Оливер подошел ближе к двери и предпринял последнюю попытку договориться:

– Я прошу вас отпустить только Шона. Сами вы можете остаться здесь, в этом чудесном доме, – продолжил врать Оливер. – Обещаю вам, что никто не узнает о том, что подвеску Джеки нашли в вашем дворе. Обещаю, что лично всех разгоню, чтобы никто о вас не подумал плохо. Помните, что вы меня просили? Чтобы я извинился перед всеми и сказал, что это моя вина? Так обещаю, я это сделаю, только отпустите своего сына.

Вновь повисла тишина. Оливер приготовился размахнуться ногой, как дверь вдруг тихо открылась. Стефания сидела на полу, обняв перепуганного Шона, с большим кухонным ножом в руках. Оливер осторожно опустил пистолет и протянул руку Шону, но тот только сильнее прижался к матери.

– Все в порядке, мой дорогой, – обратилась она к сыну, – можешь послушать этого дядю.

Шон вытаращил на него свои большие голубые глаза, как у матери, и неуверенно схватил руку Оливера. Он скорее его подтянул и подтолкнул к выходным дверям. Они сразу открылись, и Кевин забрал мальчика. Оливер испытал облегчение, но Стефания все еще сидела на полу с ножом в руках.

– А теперь давайте мы с вами спокойно поговорим… – осторожно произнес Оливер, но она вдруг подняла на него такой безумный взгляд, что дрожь прошла по телу. И до того не очень красивое, лицо Стефании превратилось в настоящую гримасу: рот исказился, кожа пошла красными пятнами, а вместо слез в глазах стояла дикая и пожирающая ненависть.

– Я знаю, что все ваши обещания – ложь! – сквозь зубы проговорила она. – Как и обещания моего дорогого мужа! Как он мог со мной так поступить?

– Ваш муж, безусловно, плохой…

– Замолчите! – вскрикнула она, вскочила с колен и, оказавшись в коридоре, поднесла нож к шее и попятилась назад к лестнице. – Я не смогу пережить такой позор! Я лучше умру, чем люди подумают обо мне и о моей семье плохо.

Она сильнее прижала нож к шее и медленно повела его по коже. Первая кровь упала на ковровую дорожку. Оливер замер. Он растерялся и не знал, что делать, точно так же, как на том старом деле. А Стефания все дальше отходила от него, все глубже прижимая лезвие к шее. И когда она отдернула руку, чтобы со всей силы перерезать себе горло, нож вдруг выпал из ее рук, а затем она и сама упала, забилась в припадке. За ней наверху лестницы стояла взволнованная Лили с шокером в руках, но ее взгляд был как никогда твердым.

– Лили, что ты… – удивился Оливер.

– Детектив, – ответила она, не опуская шокер, – вы же сами сказали, что я еще помощник шерифа, вот я и решила помочь.