Полтысячи шелковичных гусениц производят чуть меньше двух метров шелка, то есть примерно одну блузку.

Через полтора часа Марго и Энцо подъехали к дому Массимилиано Бенедетто. В этот раз ругательств было значительно меньше. Надевание цепей на шины прошло мгновенно. Марго чувствовала, что Энцо злится, но эта злость мотивирует его, подгоняет, возвращает к жизни и делу, которого ему не хватало.

В Валь д’Интелви их ждал все тот же унылый серый пейзаж, старая полузаброшенная ферма, нуждающаяся в ремонте. По виду и не скажешь, что она принадлежала отпрыску богатой шелковой семьи. Собак было по-прежнему много, но Марго в этот раз поленилась их считать.

Массимилиано копался перед домом в мотоцикле и сделал вид, что не заметил своих гостей.

– А вам не дозвониться… – сказал Энцо.

– Может, я и не хочу, чтобы мне звонили, – буркнул Массимилиано, продолжая чинить мотоцикл. – Я же сказал полиции, что ничего не знаю. Луиза звонила, выясняла. Папаша… Что вы все от меня хотите? Чего привязались?

– Просто уточнить кое-что. – Марго было непонятно, почему Массимилиано так закрылся. В прошлый раз ей удалось его разговорить. – Мы вас долго не задержим.

– Мне не нравится интерес полиции, – нахмурился Массимилиано.

«А! Вот в чем дело! Наверняка мутит что-нибудь с налогами своего питомника. За нал половина собак у него, скорее всего».

– Вас вызывали в полицию? – спросил Энцо.

– Нет, чего мне там делать? Так, приезжали сюда раза два. Крутились тут, разнюхивали. Прям как вы… – Массимилиано копался в ящике со сваленными туда без всякой логики инструментами.

«Какой бардак, – подумала Марго. – Как он умудряется найти хоть что-то в таком беспорядке?»

– Мы просто хотим понять, что случилось с мальчиками, – попыталась успокоить его Марго.

– Эх, – миролюбиво вздохнул Массимилиано. – Что я, не понимаю, что ли?

Он бросил инструменты, так и не найдя того, что искал. Взял тряпку и стал вытирать черные от грязи руки.

– Лоренцо Анцани сказал, что вас выгнали из дома… – начал Энцо.

– Стремный тип. Еще и врет. – Массимилиано пожал плечами, продолжая теребить тряпку и разглядывая луг.

Собаки, заметив, что хозяин смотрит в их сторону, тут же подбежали к забору и завиляли хвостами. Кто-то прыгал лапами на сетку, просовывая когти в ячейки, кто-то поскуливал. Золотистый лабрадор был самым несдержанным – заливисто лаял.

– Это они играть хотят, – объяснил Массимилиано.

– Да, вы уже говорили, что… синьор Анцани вам не нравится. – Марго решила немного смягчить сказанное во время прошлого разговора.

– И почему ж он мне не нравится? – прищурился Массимилиано. – Дайте-ка прикинуть… Может, потому, что он трахается с моей мамашей? – Бенедетто отбросил грязную тряпку и с удовольствием наблюдал, какой эффект произведет последняя фраза. Ожидания его не подвели.

– С Луизой? – изумился Энцо.

– Да вроде у меня другой нет, – усмехнулся Массимилиано.

– Почему вы сразу не сказали? Когда мы еще тогда приезжали? – разозлился Энцо.

Массимилиано развел грязными руками, как бы изображая вину, но виноватым он совершенно не выглядел.

– Это ваша гипотеза, да? – спросила Марго. Ее не смутило, что у Луизы был любовник на… сколько? На двадцать пять лет моложе? У Марго бывали молодые любовники: хорошая физическая форма, повышенный уровень тестостерона, длительный секс… Но им не хватало опыта. К тому же они быстро привязывались, хотели куда-то сходить вместе. И с ними сложно было рассчитывать на конфиденциальность: так и норовили сделать совместное селфи, чтобы потом хвастаться перед друзьями. Марго поежилась: интересно, Лоренцо тоже коллекционирует селфи с Луизой?

– Почему ж гипотеза? – делано оскорбился Массимилиано. – Медицинский факт. – Он словно устал от разговора и двинулся к собакам. Марго с ужасом подумала: что будет, если он их выпустит? С Массимилиано станется – они окружат ее, начнут прыгать. Слюни, сопли, черт знает что. На всякий случай Марго натянула перчатки. К счастью, Массимилиано передумал и вернулся.

– Откуда вы можете это знать? Вы же не видитесь с семьей? – докапывался Энцо. Он устал и присел на колоду для колки дров.

Массимилиано хмыкнул:

– Тоже мне тайна!

– Вы же не можете знать наверняка? – вмешалась Марго.

Собаки суетились и заметно нервничали. Они как по команде (хотя ее не было) сели у забора в ожидании чего-то от своего хозяина.

– Во-первых, я хорошо знаю мамашу. Синьора Бенедетто та еще… ну… Как это? На людях одно, а на самом деле другое…

– Лицемерка? – подсказала Марго.

– Ага, спасибо – слово забыл, – подмигнул Массимилиано.

– Допустим, – согласился Энцо.

– Во-вторых, я хорошо знаю этого извращенца.

– Лоренцо Анцани, – снова согласился Энцо.

– В-третьих, ну я их тупо видел.

– Видели что? – спросила Марго.

– Го-о-о-споди! Вам нужны подробности?

– Ну вообще-то да.

– Короче. Иногда. Редко. Но я бываю на вилле.

– Без ведома семьи, очевидно? – подсказала Марго.

– Это и мой дом тоже вообще-то! – Массимилиано по-настоящему оскорбился. – По крайней мере, официально меня оттуда не выгоняли.

– И у вас есть ключи? – спросил Энцо.

– Естественно.

– И иногда вы бываете в доме, чтобы… – в очередной раз подсказала Марго.

– Ну, если по чесноку, мне б не хотелось об этом говорить. Давайте с адвокатом, а? Там еще какая-то поправка к конституции…

«Насмотрелся американских сериалов», – вспомнила Марго.

– Мадонна! – взмолился Энцо. – Нам надо узнать, кто убил этих бедных мальчиков, а не что вы там делаете, на этой вилле…

– Ну, раз уж начали говорить… – улыбнулась Марго. – При условии, что все останется между нами?

– Конечно.

– И у Луизы есть прикольная привычка не запоминать, сколько и где кэша у нее валяется.

– Понятно.

– Да Луизе насрать – не обеднеет. И я нечасто…

– Мы не скажем синьоре Бенедетто, нас интересует совсем не это… – успокоил его Энцо.

– Ну, короче, я их видел.

– Что именно? – решила уточнить Марго. «Мало ли что там могло быть, – думала она. – Иногда какие-то невинные вещи со стороны кажутся чем-то другим».

– Вам подробно? – осклабился Массимилиано.

– Насколько возможно, – ответила Марго.

– Они… как это сказать культурно? Занимались сексом в моей комнате. Не в комнате Кикко же! Там теперь все святое.

– Чудесно, – восхитился Энцо. – То есть я хотел сказать…

– Все норм, – остановил его Массимилиано. – Койка не пустует, и мамаше радость.

– Вы уверены? Так, на всякий случай хочу уточнить… – спросила Марго.

– Ну… я не стал дожидаться, чем там закончилось, но процесс был явно в разгаре.

– Давно это было?

– Примерно года два назад. Типа того. Но это была не разовая акция – я с тех пор стал присматривать за извращенцем. Ну так, ради интереса… В общем, брендовые шмотки в немного старперском стиле явно моя мамаша выбирала, я знаю, где она что тарит обычно. Часы дорогие, тачка.

– А кто еще знает? – спросил Энцо.

– Да никто. Так, поузнавал в конторе – в поездки мамаша его всегда берет. Как бы по делам. Ну, в общем, тут даже вопросов быть не может.

– А шелкопрядов тоже вы взяли? – невинно спросил Энцо.

– Это зачем еще? – осклабился Массимилиано. – Что за бредовая идея? Они денежек не напрядут, это ж дохлые сушеные гусеницы.

«Он назвал их гусеницами», – отметила про себя Марго и подумала: в документалках шелкопрядов называли и гусеницами, и червями. Интересно, Бебо имел в виду, что Арно кто-то убьет и его тело буквально сожрут черви или подразумевал шелкопрядов? Надо будет рассказать Энцо.

– Может быть, вы хотели отомстить за что-то отцу? – вмешался Энцо.

– Господи! Ну чушь какая – с ними ничего же не сделать. Не продашь, как часы. Короче, был я в тот вечер на вилле, что уж говорить, – продолжал Массимилиано. – Взял два полтинника, и все.

– Виделись с отцом в тот вечер? – спросил Энцо.

– Не-а, звякнул ему накануне. Заодно уточнил, кто дома, что да как. Поляну проверил, короче.

– И кто был дома?

– Да все. Но они ж уже в десять вечера по комнатам своим. Мамаша закидывается таблетосами, папаша – винишком. А Мари-Лиза – не знаю. Дорамы свои корейские, что ли, смотрит. Броди по дому – не хочу.

– Что вы скажете про Бебо? – спросила Марго.

– А ничего. Мы не общались. Бедняга он, конечно. Ну просто не пересекались мы с ним, понимаете? У него своя жизнь, у меня своя. Ничего, как говорится, личного.

– Когда вы в последний раз с ним виделись?

Массимилиано задумался:

– Ну хэ-зэ. Может, год назад. Может, больше.

– Я вот еще хотел спросить… – вмешался Энцо. – Вы дружили с сыном Джанджи Кареццано?

– Джанджи… Это которого посадили из-за Кикко? – удивился Массимилиано. – Вот еще!

– Но помните его сына?

– Вот еще! – повторил Массимилиано. – Хотя погодите… Крутился какой-то зассаныш… Но не помню, чтоб мы корешились…

– А в день убийства Кикко он был с вами?

– Без понятия. Что вы заладили – помните, помните? – разозлился Массимилиано. – У меня тот день вообще как в тумане. Ноль. Хотите – гипнотизируйте, – предложил он Марго. – И то сомневаюсь… Я же в прошлый раз еще сказал – спросите Нуччу.

– Мы говорили с ней… – начала Марго.

– А! И как она? – оживился Массимилиано. – По-человечески к нам относилась.

– Не очень. У нее воспаление тройничного нерва…

– Не знаю, что это, но ё-моё…

– Это такое хроническое заболева…

– Жалко, конечно… – вздохнул Массимилиано. – Нучча должна помнить. Мы-то все дети были…

– Но ее там не было в этот день, – сказал Энцо. – Она уезжала в Лигурию.

Массимилиано грязной рукой почесал голову.

– Не было? Странно… Может, я что путаю? Хорошо бы уже выяснилось все. Я Кикко и правда терпеть не мог. Ну и что ж? Мне много кто не по нраву, и ничего, живые пока, – грустно улыбнулся он и добавил серьезно: – Ну а если честно, что вы думаете? Я своему брату смерти, что ли, хотел? Бесил он меня, чего уж скрывать. Но чтоб специально… Мамаша каждый раз мне талдычит, что я за Кикко не уследил. Может, оно и так… Но богом клянусь – не было такого…

– Не сказала бы, что логика и четкий план – его конек, – заключила Марго, когда они с Энцо возвращались в Комо.

– Я тоже думаю, он не смог бы совершить убийство и не оставить никаких улик. Не похоже на него, – согласился Энцо. – Но вдруг он притворяется?

– Вряд ли, – покачала головой Марго.

– С другой стороны, скажу тебе так: ты видишь мужика, у которого было трудное детство. Мать его ненавидела, выгнала из дома. Он влачит какое-то убогое существование, хотя и наследник богатого семейства. У него приют для собачек. И все. Вот ты и поплыла – тебе его жалко, правда ведь?

– Жалко, – согласилась Марго.

– Но в этом и ошибка. Я бы не сбрасывал со счетов говнюка – он был в ту ночь на вилле. Мы просто не знаем пока его мотива.

– Да, наверное…

– А все-таки странно… он считает, что Нучча была с ними в тот день, когда убили Кикко…

– Знаешь, дети иногда путают. Бывает, ребенок что-то говорит, а на самом деле придумал… При этом может искренне верить в свою фантазию.

– У тебя были такие клиенты?

– Нет, я никогда не работаю с детьми.

– Почему? – удивился Энцо.

– Во-первых, для этого нужно специальное образование…

– Но ты легко могла бы его получить, – возразил Энцо.

– Во-вторых, – продолжила Марго, – я не хочу работать с детьми. Ни за что.