Сорт шелка, получаемый от тутового шелкопряда, называется Малбери (Mulberry).

Кто-то поскребся в дверь кабинета. «Странно, – подумала Марго, – ведь есть же звонок».

– Войдите! – Она собиралась уходить домой – только что отпустила последнего клиента. Планов на вечер не было, но и звонить Франческо не хотелось. Марго уже не чувствовала к нему того запала, который возник поначалу. Она подумала, что, видимо, опять настала пора менять любовника, и ей стало грустно: новый любовник – свежие ощущения, но и хлопоты, ведь пойди найди хорошего. А Франческо в постели был действительно хорош. Жаль, что больше не вызывал эмоций…

– Можно? – Мари-Лиза в мокром безразмерном пуховике серого цвета стояла на пороге.

Марго удивилась, но пригласила ее войти.

Мари-Лиза, не снимая пуховика и не выпуская из рук рюкзак, присела на кончик стула.

– Мама не знает, что я здесь, – сказала она первым делом.

– Понятно, – ответила Марго, хотя на самом деле ей ничего не было понятно. «Наверное, что-то важное, раз пришла без предупреждения?»

– Вы ей не говорите. – Мари-Лиза вытащила бумажный платок из рукава и высморкалась.

«Хронический насморк, – подумала Марго. – Еще бы, при таком-то холоде в их доме…»

– Мари-Лиза, у вас что-то случилось?

Марго обычно ценила свое время и не миндальничала, но воспоминание о Луизе Бенедетто не позволяло ей быть резкой с девушкой. Ей было откровенно жалко Мари-Лизу. Та продолжала мяться и никак не могла объяснить, зачем же она пришла.

– Я могу вам чем-то помочь? – участливо спросила Марго.

– Не знаю… Кажется, мне нужен психолог, – неуверенно выдавила Мари-Лиза.

– Хорошо, если хотите, я могу вам кого-нибудь порекомендовать. – Марго взяла блокнот и ручку, приготовившись писать, но Мари-Лиза ерзала на стуле и не смотрела на нее. Наконец она, видимо, решилась:

– Знаете, я хотела бы, наверное… чтобы вы… обратиться к вам… Вы же психолог?

– Я психотерапевт и психолог.

– Мама как бы говорила, что вы русская…

– Так и есть.

– Вы из Москвы?

– Я из Твери, – мягко улыбнулась Марго.

– А-а-а… – разочарованно протянула Мари-Лиза. – Только про Москву и Санкт-Петербург слышала.

– Понятно, – снова улыбнулась Марго.

– Мне очень нужно с кем-нибудь поговорить…

Марго задумалась. Конфликт интересов не позволял ей консультировать Мари-Лизу.

– Лично я, к сожалению, не cмогу… – Марго развела руками. – Я общалась с вашими родителями, братом – это было бы теперь нарушением этики. Понимаете?

Мари-Луиза испуганно пожала плечами.

– По закону так нельзя, – стала объяснять Марго. – Но могу помочь найти другого психолога. Смотря какой у вас запрос. – Марго всегда спрашивала у потенциальных клиентов, чего они хотят от встреч с психотерапевтом.

Мари-Лиза испуганно посмотрела на нее. Она явно не понимала, что от нее хотят. Марго не удивилась – люди, которые впервые обращались к психологу, зачастую сами не отдавали себе отчета, что именно им было нужно.

– Что именно вас волнует? Что бы вы хотели от психолога? – подсказала Марго.

– Наверное, просто как бы разобраться в себе, – начала всхлипывать Мари-Лиза.

– Вы не волнуйтесь, – стала успокаивать ее Марго. – Иногда сложно сформулировать. Я постараюсь помочь…

Мари-Лиза послушно кивнула и снова достала уже изрядно истерзанный бумажный платок.

– Обычно консультация частного психотерапевта стоит девяносто евро в час, вас это устроит?

Марго увидела, как Мари-Лиза испуганно напряглась. Это был обычный тариф Марго. К тому же странно, что наследница Бенедетто удивилась такому ценнику. Хотя, с другой стороны, Марго привыкла – зачастую самыми экономными и были самые обеспеченные клиенты. За несколько лет жизни в Комо Марго поняла, что миллионером или даже миллиардером может оказаться какой-нибудь неприметный старичок на велосипеде, одетый в древний поношенный пиджак.

Как-то она обратила внимание на одного пожилого синьора, всегда элегантного. Седой, в очках из роговой оправы, зимой – в дорогом кашемировом пальто, в шляпе Борсолино, в каких-нибудь двухцветных стильных ботинках. Летом – непременно в светлом костюме, в будто бы небрежно повязанном платке, прикрывающем морщинистую шею. Выглядел он всегда необычно и приковывал к себе взгляды прохожих: итальянский аристократ, наверняка владеет каким-нибудь палаццо в центре Комо – думали они. Незнакомец и в самом деле жил в центре Комо, но, как однажды узнала Марго, в комнатушке, где не было душа. И пользовался этот элегантный синьор общественным туалетом, потому что своего у него не имелось. А еще достопочтенный синьор был сутенером своей жены, пока та была жива. Внешность обманчива, и Марго старалась не делать поспешных выводов о людях.

Мари-Лиза тем временем сказала:

– Да, я, наверное, смогу.

Марго стало жаль ее:

– Послушайте, есть варианты и с бесплатными психологами. Они правда очень хорошие, ничуть не хуже платных. Если хотите, я смогу вам помочь и порекомендовать кого-то из них…

Но Мари-Лиза испугалась:

– Нет, что вы, я хотела бы общаться только с вами!

– Почему только со мной? – удивилась Марго.

– Не знаю, – смутилась Мари-Лиза. – Просто с вами я уже знакома. Как бы доверяю вам.

– Но я никак не могу – профессиональная этика. – Марго покачала головой. Она взяла телефон и заглянула в список контактов – несколько лет назад она отказалась от бумажных молескинов, пользовалась ими только для заметок во время консультаций с клиентами.

– А можно… просто поговорить прямо сейчас?

Марго с сомнением посмотрела на Мари-Лизу. Она не любила такие ходы. С другой стороны, она не понимала состояния девушки, и вот так отказать ей в простом разговоре было не очень порядочно.

– У меня есть деньги! – Мари-Лиза испуганно зашуршала в бумажнике.

– Не в этом дело, – остановила ее Марго. – Мне кажется, будет лучше и эффективнее, если вы все обдумаете и придете не спонтанно, не на эмоциях. И поговорите сразу с тем, кто сможет вас консультировать хотя бы какое-то время…

– Но я все обдумала!

Марго снова вспомнила Луизу Бенедетто, Джорджо и Бебо. Как этой девочке, хорошо, инфантильной женщине, живется с ними? Жалость – не лучшее чувство, но Марго была ей подвержена.

– Хорошо… У меня сейчас нет клиента, и я собиралась домой… Так что смогу, пожалуй, немного поговорить. Но не как ваш психолог. Снимете верхнюю одежду?

Мари-Лиза послушно сняла и повесила на вешалку серый пуховик. Под ним оказались красный, в катышках, свитер и облегающие джинсы. Словно специально все было подобрано так, чтобы еще больше подчеркнуть полноту Мари-Лизы, изуродовать ее. Марго вспомнила слова Луизы: «Не скажешь, что моя дочь, правда? Никакого класса, никакой породы. Абсолютно бесполезна. Можно подумать, что это я ее специально откармливаю, как утку».

– Вы сказали, что хотите поговорить прямо сейчас… Что случилось? – спросила Марго.

Мари-Лиза растерялась:

– Не знаю, с чего начать… Как-то много всего… Наверное, я хотела бы… про Бебо…

– Понимаю, это нелегко. – Марго убедилась, что бумажные платки на месте, прямо на столе. Но Мари-Лиза не заплакала.

– Мы были большими друзьями… Никто меня как бы так не понимал, как он… А сейчас… Я даже не знаю, как жить дальше… Мы с ним родственные души. Всегда так было, еще с детства. – Глаза Мари-Лизы покраснели.

– Вы много времени проводили вместе?

Мари-Лиза задумалась:

– По-разному. Иногда ему хотелось побыть одному, особенно когда он работал над картинами. Но я привыкла. Бебо – творец. Он говорит, что искусство важнее всего. (Марго заметила, что Мари-Лиза незаметно для себя стала рассказывать о Бебо в настоящем времени.) Важнее суеты. Вещей, денег.

– Вы с этим согласны?

– Наверное, нет. Мне кажется, что люди как бы важнее. Отношения между людьми. Но Бебо – он другой, не такой, как все. А я, – улыбнулась Мари-Лиза, – не настолько значимая персона, чтобы требовать, ну, внимания, там, и прочего… Как сказать? Бебо – художник. Мои родители – у них производство шелка. Даже Масси – свое дело у него. А я… Теперь, когда Бебо нет, я не знаю, что мне делать…

Мари-Лиза выглядела растерянной. Марго решила подключить коучинг – это показалось ей максимально безобидным в такой ситуации: немного сдвинуть фокус со случившегося с Бебо. Мари-Лиза совсем не понимала себя и не видела никаких возможностей.

– Какое у вас образование? – спросила Марго.

– Ну… я закончила лицей Вольта. Это у нас, в Комо.

– Да, я знаю – очень хорошее заведение, как говорят.

– Но потом, честно говоря… Папа хотел, чтобы я училась в Миланском политехническом. Мама – чтобы в Боккони… Но я в итоге, если честно… В общем, после лицея у меня как бы не получилось нигде учиться.

Марго знала, что в Италии многие молодые люди не оканчивают высших учебных заведений, и здесь это никого не удивляет и не считается зазорным. Но вот как Луиза оставила дочь буквально болтаться без дела – вот это было интересным. Впрочем, ни Луиза, ни Мари-Лиза не были клиентками Марго. Она не могла касаться этой темы.

– Мари-Лиза, а чего хотели бы именно вы?

– Я… даже не знаю…

Марго отметила, что почти на все вопросы она отвечала: «Не знаю».

– Что вам доставляет радость? – Марго продолжала искать подходы.

Мари-Лиза задумалась.

– Наверное, мне нравится…

– Подумайте. Наверняка же есть что-то? – Марго улыбнулась.

Мари-Луиза виновато пожала плечами и снова выдавила свое «не знаю».

Марго решила зайти с другой стороны:

– Но вы где-то работаете? Участвуете в семейном бизнесе?

– Ой, нет, – испугалась Мари-Лиза. – Я как бы волонтер FAI[24].

– FAI? Я слышала… Это Fondo Ambiente Italiano?

– Ну да, мы занимаемся… как бы… защитой культурных ценностей.

– Вам нравится?

Мари-Лиза смутилась:

– Я ничего такого там не делаю. Регистрирую посетителей. Раскладываю брошюры. Я не провожу экскурсии – у меня как бы нет для этого образования…

– Волонтерство – это благородное дело.

Мари-Лиза усмехнулась:

– Мама смеется надо мной. Она только на людях такая… – Мари-Лиза изобразила Луизу, – «мы обязательно должны помогать сирым и убогим». А на самом деле… она всю благотворительность ненавидит. Так что как бы мое волонтерство ей как кость в горле. Вы только ей не говорите, пожалуйста, что я сказала…

– Нет, конечно нет, – успокоила ее Марго. – У вас есть друзья, Мари-Лиза?

– Бебо… А кроме него… не знаю…

– Может быть, еще кто-то? Вы общаетесь со сверстниками?

– Иногда с Лоренцо, – сказала Мари-Лиза и покраснела.

«Неужели она влюблена в Лоренцо? – догадалась Марго. – Бедная девочка, это же вообще без шансов!» Не об этом ли на самом деле она пришла поговорить?

– Вы с ним друзья?

Мари-Лиза еще больше покраснела:

– Ну… он как бы… всегда так добр ко мне. И если что-то нужно, всегда помогает. И когда надо поговорить, – затараторила Мари-Лиза, – всегда находит время. И он так много знает. Много где бывает…

Марго стало жаль Мари-Лизу. Почему, несмотря на всех ее аристократических знакомых (а они точно есть), девочка запала именно на Лоренцо, который должен был быть последним в этом списке?

– Как вы развлекаетесь? – спросила Марго и тут же подумала: «О боже! Тебе только тридцать! Клубы, бары, секс – в мире бодипозитива все двери открыты, да еще с такими финансами. Путешествуй по миру, учись. Тебе же доступно вообще все! Зачем тебе Лоренцо?»

Мари-Лиза снова мялась и не знала, что сказать.

Марго посмотрела на часы. Она была недовольна собой – разговор получился каким-то чересчур формальным. Но по-другому не получалось. Мари-Лизе понадобится время, чтобы раскрыться. Но работать с ней будет уже не Марго.

– Я дам вам задание, хорошо? Дома вы напишете, что хотели бы сделать. Не важно, реалистично это или нет. Некий список желаний. Полететь на воздушном шаре, научиться вышивать – не имеет значения. Просто подумайте об этом. А я тем временем подберу вам нескольких психотерапевтов, платных и бесплатных, вы сами выберете. Договорились?

Мари-Лиза согласно кивнула.

Марго попрощалась с ней и подумала: а чего же хочется мне? И ответом (ее это не удивило) было давнишнее: «Ни-че-го».

Ей давно ничего не хотелось, кроме, пожалуй, секса. Но не сейчас, не в этот вечер. Слишком холодно и энергозатратно.