Волокно тутового шелкопряда тоньше человеческого волоса в восемь раз. Для плетения одной шелковой нити используются волокна от четырех до восьми коконов.

Марго приснилось, что город вдруг обесцветился, как картины Бебо. Она ходит по улицам, все люди, как и она, одеты в черное. В небе летают черные птицы. На площади стоит черная рождественская елка с черными шарами. Озеро… его холодная вода тоже окрасилась в черный цвет. Комо превратился в город вечного траура.

Проснувшись, Марго увидела смс от Энцо:

«Напиши, когда варить кофе».

«Значит, у Энцо какие-то новости», – догадалась Марго. Она была рада вынырнуть наконец из этого черно-белого кошмара.

И правда, вид у Энцо был торжественный. Ему явно не терпелось что-то рассказать за утренним кофе, который уже дымился на столе.

– Энцо, не томи, я же вижу – тебя так и подмывает, – усмехнулась Марго.

Энцо, который изо всех сил держал паузу, заметно расстроился:

– Ну ничего не скроешь!

– Я слишком долго тебя знаю, caro! – Марго налила себе сливок. – Как, впрочем, и ты меня. Так что там?

– Ну ладно, – вздохнул Энцо. – Я понял, какую Нуччу имел в виду этот говнюк, сынок Бенедетто!

– Нучча? – не могла вспомнить Марго.

– Да, помнишь, Массимилиано Бенедетто упомянул это имя? И мы подумали, что он говорил о своей тетке, Антонелле. Нучче Анелли. Ты знаешь, я все прекрасно запоминаю и потом возвращаюсь к тому, что еще не было проверено.

– Ты наконец дозвонился до Массимилиано?

– Пытался много раз, представь себе, а он не отвечает! Там не ловит же, помнишь, в той дыре…

Марго кивнула и отхлебнула глоток: Энцо знал толк в кофе. «Зерна закупал явно не в супермаркете», – отметила про себя она.

– Так вот, я порылся в протоколах допросов по тогдашнему делу Бенедетто – кое-кто из моих бывших коллег дал доступ по старой дружбе – и вуаля: Нучча – так звали их няню. Джузеппину Канталупи.

– Если она Джузеппина, почему Нучча? – изумилась Марго.

– Ну у нас так: Элена – Ленучча или Нучча, Лина – Нучча, и Антонелла тоже Антонучча или Нучча. Джузеппина – Пина – Пинучча – Нучча. Ничего удивительного.

– Ну ладно, – пожала плечами Марго. – Но вообще странно. Я бы никогда не догадалась.

– Не важно – ты же не итальянка, – отмахнулся Энцо. – Знаешь, что самое интересное, если верить документам? А то, – продолжил он, не дожидаясь ответа Марго, – что этой Нуччи не было в городе во время убийства Кикко… Твердое алиби, так что я ее даже не допрашивал. Поэтому и не помнил.

– А с чего ты взял, что это именно та Нучча, которую имел в виду Бенедетто?

– Этот говнюк-то? В итоге Оттоне по моей просьбе отправил к нему утром сержанта. Ехать снова самому по серпантинам – мамма миа! Увольте! Так вот он сначала сказал, что будет говорить только с адвокатом. Смех один – сериалов американских насмотрелся. Но все-таки подтвердил мою догадку. Так что Нучча – та самая, – усмехнулся Энцо.

– Ну ты даешь, – восхитилась Марго. – Значит, самое время с ней встретиться?

– Уже договорился, пока ты спала.

– Нет слов… Ты вообще не ложился, что ли?

– Просто я встаю в семь утра, девочка моя! Так у тебя нет клиентов в час дня?

– Конечно нет. – В этот раз была очередь Марго закатывать глаза. – Ты же знаешь, в это время итальянцы все поголовно обедают. Так что никого.

– Вот она к часу нас и ждет.

– В Комо?

– Нет, в Аппьяно Джентиле, так что нужно будет пораньше выехать. – Энцо отличался пунктуальностью.

– Это где «Интер» тренируется? – вспомнила Марго.

– С каких это пор ты интересуешься футболом? – насторожился Энцо.

– Это все знают.

– Нет, не все. А! – Энцо осенило: – У тебя же был роман с футболистом год назад!

– Не роман. Так, встретились раза два, – нахмурилась Марго.

– Ладно, ладно, – смягчился Энцо.

– Нет, ну правда, – не унималась она, – с чего ты решил? Как тебе такое в голову могло прийти? У меня не бывает романов!

– Не придирайся к словам! Я вообще не это имел в виду, – оправдывался Энцо.

– Ладно… Тебе уже доложили твои… м-м-м… источники… кстати, кто это?

Энцо пожал плечами:

– Мадонна! Мы же в Италии, ты забыла? Там друг, тут брат, а еще племянник кузена, с которым мы ходили в детский сад. Ну какая разница?

– Так готова уже экспертиза по поводу смерти Бебо? – спросила Марго, поняв, что точного ответа от Энцо не добиться, и желая сменить тему. К тому же мастерская со вчерашнего дня так и не шла у нее из головы. Заваленная холстами, каждый из которых буквально испещрен черными маркерами. От картин исходила энергия, сильная, но негативная.

– К сожалению, четкого заключения нет и уже не будет.

– То есть? – удивилась Марго.

Энцо вздохнул:

– Дословно было написано так: данное телесное повреждение могло образоваться как от удара тупым твердым предметом, так и при соударении с плоской твердой поверхностью при падении.

– И что это значит?

– Мадонна! Да то, что невозможно сказать точно, убили его или он поскользнулся, ударился головой и упал в воду!

– Дай догадаюсь, – съязвила Марго, – места, где он погиб или его убили, тоже не нашли?

Энцо развел руками:

– Свидетелей нет, его никто не видел. А с камерами у нас знаешь как…

– Да уж, только штрафы за парковку выписывать.

– Умница, сама все поняла.

– Пойду работать, – вздохнула Марго.

– Иди, а то тебе еще за квартиру платить, – пошутил Энцо.

Марго нравился сарказм Энцо. Он совпадал с ее чувством юмора. К несчастью, людей, обладающих таким же качеством, было мало. Марго часто попадала в ситуации, когда ее шутки оказывались непонятны и неуместны. Однажды она сказала продавщице цветочного магазина (Энцо на какой-то праздник подарил несколько горшков цветов «чтобы создать уют»): «Мои цветы умирают. Мне срочно нужны для них какие-нибудь “вещества”». Продавщица онемела от ужаса. И таких случаев было немало. В общем, Марго решила не рисковать лишний раз, особенно с незнакомыми.