У гусеницы шелкопряда двенадцать глаз, но она почти ничего не видит. У нее нет зубов: она перетирает листья шелковицы мандибулами – челюстями-теркой.

Марго еще толком не проснулась – всю ночь ей снились кошмары. Она бродила по бесконечным серым коридорам, как в онкологическом центре на Каширке. Ощущение безвыходности не отпускало ее. Б-р-р… Что за бред? К счастью, Марго не верила в сны и не стала искать никаких связей с реальностью или предзнаменований.

Она лежала в постели, утопая в тепле одеяла. За окном бледно-прозрачный свет зимнего утра медленно пробирался через щели в шторах. Все выглядело на редкость обыденно. Но именно это чувство тягучего, неподвижного спокойствия почему-то внушало ей тревогу.

Марго думала: «Вот зачем? Пройдет еще один день, такой же, как все остальные. Я не спасаю мир, вряд ли сильно меняю его к лучшему. Но это все, что я умею, – бессмысленно копошиться. И что мне делать?» Ее мысли прервал дверной звонок. Это был Энцо – он звонил по-особенному.

Накинув теплый флисовый халат прямо поверх фланелевой пижамы, сонная Марго открыла дверь. Ее волосы напоминали растрепанное гнездо, но это не имело значения. Энцо давно привык видеть ее в таком виде.

Не разуваясь, быстрым шагом он проследовал на кухню, засунул капсулу в кофемашину и нажал кнопку. Марго поняла: раз он решился выпить ее кофе – что-то случилось.

– В гортани Арно нашли зуб, – выпалил Энцо.

– Что? Зуб? Какой зуб?

– Молочный. Думали, что это зуб самого мальчика. Что он мог туда попасть, когда убийца… но, в общем… зуб принадлежал другому ребенку.

Уютная атмосфера комнаты моментально исчезла. Она будто сдулась под весом этих слов. Марго подумала: «Пусть это окажется продолжением моего кошмара. Пусть это окажется сном».

– Да, Марго. Кто-то засунул ему в гортань чужой зуб.

Марго на автомате повторила: «Засунул чужой зуб…» Словно «прах к праху»… Словно убийца «присоединял» одного ребенка к другому.

Энцо ждал, пока она придет в себя, и морщась пил кофе.

– Уже известно чей? – спросила Марго.

– Нет, нужен анализ ДНК. А это время. Но очевидно, что какого-то другого ребенка. Звучит как бред, конечно. Зачем вообще так делать?

– Поразительно. Шелкопряды, зуб – это какое-то сообщение, – вслух размышляла Марго. – Ведь ребенка не просто убили, его убили особым способом. Жестоким, но и сложным. Мы пока не можем расшифровать его… Но ты все-таки думаешь, это Риккардо Анелли?

– Пока не знаю. Джорджо так-то тоже без сильного алиби, – ответил Энцо. – Да и вообще с алиби в этом деле не ахти…

– Либо, – продолжала размышлять Марго, – кто-то хочет отомстить Риккардо и Джорджо. Одного подставить. А другому напомнить о том, что случилось с его сыном. Так или иначе мы имеем дело с психопатом, а то не было бы ни шелкопрядов, ни зуба. Мальчика убили бы каким-то более очевидным способом.

– Да, – согласился Энцо. – И это чудовище хорошо знает шелковые семьи. Более того, может быть, живет в городе, ходит в одну и ту же булочную вместе с нами… Вот, прочти результат экспертизы. – Энцо подтолкнул Марго плохо сделанную ксерокопию.

«Десять кровоподтеков… следы захватов на руках… большая круглая гематома на груди (по-видимому, преступник придавливал мальчика коленом)… зубы раскрошены в результате попыток затолкать в гортань коконы шелкопрядов… зубы в желудке… сломанный нос…»

Марго содрогнулась. Она представила себе тело мальчика. Убийцей мог оказаться кто угодно. Насколько часто люди, которых мы хорошо, как нам кажется, знаем, хранят самые неприглядные тайны о своих ужасных поступках? Чаще, чем мы думаем… Старые дневники, письма, фотографии – такие, которые никому нельзя показать. Любовные связи, непризнанные дети… А потом эти свидетельства находят близкие. И хорошо, если за недостатком времени просто выбрасывают. Но если уж начинают вникать… Марго поежилась.

– Полиция изучила все вещи, которые были в машине, – сказал Энцо. – Впечатление, будто убийца просто подобрал какой-то чужой разрозненный мусор, чтобы сбить со следа. Ничего конкретного.

– Что мы сейчас можем сделать?

– Ну… – задумался Энцо. – Пока полиция пытается разобраться, чей это зуб…

– У меня сейчас нет сессий – давай поедем к отвергнутому принцу, как и собирались? – предложила Марго. Ей хотелось прервать эти размышления. Не думать сейчас об Арно и о том, как он был убит.

– Давай, – без энтузиазма вздохнул Энцо.

«Фиат-500» стоял во внутреннем дворе под огромной старой лиственницей. Марго знала, что владельцы квартир каждый год платят значительные деньги за диагностику здоровья этого дерева (смешно сказать – Марго не знала, что такое существует). И если оно окажется больным, жильцы обязаны за свой счет его срубить и выкорчевать (ночной кошмар Энцо). Если же они этого не сделают, а дерево что-то повредит – например, упадет на дом или машину, – то страховка не возместит ущерб. Поэтому Энцо каждый раз скорбно вздыхал и думал о расходах, когда подходил к своему усыпанному хвоей старому «Фиату». Марго сочувствовала Энцо, но не могла не радоваться при виде вечнозеленого дерева, которое, как она думала, уж точно всех их переживет.

Сев в машину, Марго ничего не сказала. Она догадывалась, что впереди их ждет нечто куда более мрачное, чем обычное пасмурное утро.