Будь у Александры побольше воображения, она догадалась бы, что происходит с Мари, и еще раньше поняла бы, что творится в душе у Эмиля. Но в таких материях она была не сильна, и жизненные обстоятельства не способствовали развитию ее проницательности. Жизнь учила Александру все лучше и лучше справляться с делом, которому она себя посвятила, а между тем движения собственной души оставались для нее тайной. Они текли незримо, словно подземная река, и лишь временами поднимались на поверхность, чтобы вновь на многие месяцы скрыться в темной глубине, над которой колосятся поля. И все же воды эти текли, питая личность Александры, составлявшую едва ли не главный секрет ее деловых успехов.

Александра ценила те на первый взгляд непримечательные дни, когда чувствовала особенную близость с нераспаханной, свободной землей, сквозь толщу которой радостно пробивается новая жизнь. Эту радость она ощущала как свою и находила такие мгновения особенно счастливыми. С не меньшей любовью она вспоминала особенные дни, которые пережила вместе с Эмилем. Один из таких выдался в засушливый год, когда они ездили осматривать фермы в речной долине. Выехали рано утром, и около полудня, когда Эмиль проголодался, сделали остановку, распрягли и накормили Бригама, а сами взобрались на вершину поросшего травой утеса, чтобы пообедать в тени невысоких вязов. Из-за нехватки дождей река в этом месте обмелела, и сквозь рябь чистой, прозрачной воды песок искрился в солнечных лучах. Плакучие ивы на другом берегу склонились над глубокой заводью, где течение было таким медленным, что казалось, вода спит, убаюканная солнцем. Среди пятен света и тени плескалась, ныряла и чистила перышки очень довольная дикая утка. Путешественники долго наблюдали за играми одинокой птицы, и никогда еще живое существо не представлялось Александре столь красивым. Эмиль, вероятно, чувствовал то же. Вернувшись из поездки, он иногда говорил: «Сестрица, а помнишь нашу утку?..»

Тот день запомнился Александре как один из самых счастливых в жизни. Многие годы спустя она представляла, что утка до сих пор ныряет и плещется в солнечной заводи – волшебная птица, неподвластная времени.

Такими были почти все ее воспоминания – ничего по-настоящему личного. И все же Александра ощущала их глубоко интимными. Чистые страницы ее души заполняли простые истории о погоде, животных и растениях. Немногие сочли бы эту книгу интересной – лишь особые счастливцы. Александра ни разу не влюблялась, не тешила себя романтическими мечтами и даже в юности видела в мужчинах лишь трудовых товарищей. В тяжелые времена невольно приходилось быть серьезной.

С самого детства ее посещала только одна фантазия – чаще всего воскресным утром, в тот единственный день недели, когда Александра позволяла себе допоздна лежать в кровати, слушая привычные звуки утра: поет ветер в лопастях мельницы, насвистывает Эмиль, начищая ботинки. Иногда, закрыв глаза в блаженной лени, она ощущала, что ее подхватывает на руки и легко уносит кто-то очень сильный – несомненно, мужчина, но не такой, как все ее знакомые, куда выше, сильнее и проворнее. В его руках она была почти невесомой, словно колосок. Александра никогда не открывала глаз и не знала, как выглядит утренний гость, просто чувствовала, что он золотой, будто солнце, и пахнет спелой кукурузой. Вот он подходит, наклоняется над ней, подхватывает – и она стремительно несется над полями.

После таких фантазий она всегда сердилась на себя и, вскочив, спешила в ванный закуток, занимавший часть кухонного сарая. Там ожесточенно терла себя губкой, стоя в жестяной ванне, а потом ведро за ведром опрокидывала потоки ледяной колодезной воды на светящееся белизной тело, которое не унес бы далеко ни один мужчина на высокогорье.

С возрастом этот образ стал все чаще приходить в мгновения усталости, когда Александра целый день проводила на воздухе, управляя клеймением скота или погрузкой свиней. Вечером, отогревшись горячим домашним вином с пряностями, она ложилась в постель, чувствуя, как ноют изнуренные мышцы. Тогда, прежде чем провалиться в сон, она вновь ощущала, как ее подхватывают и несут знакомые сильные руки, снимая телесное утомление.