Одна из моих пациенток пришла на контроль к лечащему врачу после удаления опухоли в груди. Как часто бывает, после мастэктомии ей удалили лимфоузлы, и через год начался отек. Жить с ним становилось все сложнее, и, испробовав множество методов лечения, она узнала обо мне из соцсетей. Поскольку стадия отека была запущенной, я предложил пересадить лимфоузлы из паха в подмышку, чтобы восстановить лимфатический отток. Спустя полгода, довольная результатами, она вновь отправилась к своему врачу, планируя похвастаться своей худой рукой. Но реакция доктора была весьма неожиданная. Он обвинил ее в обмане! «Не выдумывайте, пересадка лимфоузлов невозможна!»

Можно представить эту немую сцену: пациентка в недоумении, так как лимфоузлы ей пересадили, врач в недоумении, поскольку убежден, что пересадить их невозможно. Уверен, и вы сейчас задаетесь вопросом: как врач может не знать о методе лечения, который применяется во всем прогрессивном мире? Да, в нашей стране хирургические методы лечения лимфостаза все еще кажутся чем-то невероятным. Причина? Микроскопические размеры лимфатических сосудов – они часто не превышают полмиллиметра. Даже увидеть их не всегда легко, не говоря уже о хирургическом вмешательстве. Однако для врача, вооруженного необходимым моторным навыком и микроскопом, нет ничего невозможного.

История микрохирургии: от невозможного к возможному

Сосудистая хирургия сделала огромный прорыв благодаря французскому хирургу Алексису Каррелю. Заняться этим направлением Карреля «вдохновил» трагический инцидент, случившийся с президентом Франции – Мари Франсуа Карно. Он погиб после нападения террориста: умер от кровотечения при повреждении артерии. Тогда врачи отчаянно пытались спасти его жизнь, но, не имея метода восстановления поврежденных сосудов, не смогли остановить кровотечение. Эта трагедия подтолкнула Карреля к поискам метода, который позволил бы соединять кровеносные сосуды.

В начале 1900-х годов он приступил к экспериментам на животных: разрабатывал технику сосудистого анастомоза – соединения разорванных кровеносных сосудов, используя мельчайшие швы и особую технику наложения стежков. У Карреля были выдающиеся навыки ручной работы: его техника была настолько точной, что позволяла накладывать швы на сосуды диаметром всего несколько миллиметров.

В своих исследованиях он использовал специальные маленькие иглы и шелковые нити, которые впоследствии станут основой микрососудистой хирургии. Постепенно Каррель довел методику до совершенства, и в 1902 году сосудистый анастомоз стал реальностью. Благодаря этому открытию появилась возможность соединять сосуды и спасать органы от некроза, который происходит при нарушении кровотока. Это открытие распахнуло дверь к трансплантологии и спасению пациентов с поврежденными артериями и венами, а также к реконструктивной хирургии.

За свою работу Каррель получил Нобелевскую премию по физиологии и медицине в 1912 году.

Он оставил большое наследие в медицине и считается одним из основоположников современной хирургии. Его техника и подходы до сих пор используются в операциях на сосудах, трансплантациях и других видах реконструктивной хирургии.

Следующий шаг, благодаря которому стало возможно сшивать лимфатические сосуды, – применение операционного микроскопа. Это громоздкий аппарат, занимающий половину операционной, зато позволяющий хирургам манипулировать структурами толщиной с человеческий волос.

Идея использовать микроскоп для работы на лимфатических сосудах зародилась десятилетия назад у австралийского хирурга Бернарда О’Брайена, который заразил этой идеей японского врача хирурга, новатора и пионера, Исао Кошима. Он первым предложил оперировать лимфостаз, сталкиваясь с полным скептицизмом коллег. «Они называли меня сумасшедшим», – вспоминал Исао Кошима в одной из наших бесед. Однако продолжал верить в свою идею и со временем доказал ее эффективность. Результаты его операций изменили представление о лечении лимфостаза и вызвали новый интерес к этой теме.

Рис. 25. Операционный микроскоп

Сегодня хирургов, способных выполнять такие операции, единицы – менее 0,01 %. В России таких специалистов не более 20.

Лично я обязан Каррелю одним из самых запоминающихся случаев в моей практике. В то время я работал в федеральном онкологическом центре. Это был важный день – в разгаре крупнейший онкологический конгресс. Прямо во время выступления мне позвонили из детского онкологического института: срочно нужна помощь, на операционном столе – полуторогодовалый ребенок, у которого возникли проблемы с кровоснабжением единственной почки. В таких случаях промедление фатально: если почка останется без крови более 50 минут, жизнь ребенка окажется под угрозой. Диаметр его сосудов – не более 2 мм, и зашить их мог только микрохирург. Меня ждали в операционной немедленно.

Между мной и больницей – час дороги. Между ребенком и жизнью – 50 минут. Я бросился в гонку с временем, преодолевая трафик и расстояние. Так быстро я не мчался по выделенной полосе больше никогда. Бегом до операционной. Быстрая подготовка, микроскоп, мельчайшие иглы и нити – все готово. На операционном столе малыш едва занимает четверть его площади. Накладываю анастомоз, тот самый, что сто лет назад придумал Алексис Каррель… Наконец удалось восстановить кровоток: почка заработала, показатели стабилизировались, ребенок в безопасности.