Вот так потихонечку, разглядывая круги, расходящиеся по воде, мы в нашем путешествии подошли к новой, огромной территории. Той, попадая на которую, человек встречается с огромным количеством малознакомых, а то и совсем незнакомых людей, и среди них как-то надо выживать. Когда речь идёт о выживании, сентиментальность куда-то пропадает, даже голос мой становится жёстче. Мир жесток, а «Москва слезам не верит». Но каждый человек вынужден туда зайти и Иван наш тоже.
Одно дело быть частью прекрасного, живого, переливающего удивительными рисунками ковра, который наполнен эмоциональными связями, любовью, привязанностями, зависимостями. Когда говоришь «Ковёр», становится тепло и мягко.
Совсем другое дело Социум. Сразу становится страшно и как-то не по себе, как будто на тебя надвигается огромный бездушный механизм и ты либо станешь винтиком в этой махине, либо тебя просто раздавят.
Очень трудно совместить два этих образа в одной голове. Как так получается, что человек вяжет свой ковёр, повинуясь эмоциям, а социальный механизм вплетается в него сам.
Основатель психодрамы Якоб Морено, конечно же, не обошёл это противоречие стороной. Как и положено, он им воспользовался. Не получается у человека строить отношения в социуме – добро пожаловать в терапевтическую группу, где в доброжелательной атмосфере можно поэкспериментировать с социальными навыками, поконкурировать, поспорить, и ничего тебе за это не будет. Или в социодраму, там можно безопасно поиграть в отношения, себя показать и на других посмотреть без страха потерять что-то важное.
Так Морено придумал групповую терапию. Психодрама невозможна без группы, а там, где группа, там и групповые процессы.
Для того, чтобы понять, как устроены групповые процессы, как страшный социальный механизм работает, он придумал социометрию. Это самый простой способ вскрыть процессы, которые происходят в той или иной группе.
Всё очень просто. Надо просто попросить участников группы написать на бумажке, кому из группы он отдаёт предпочтение. С кем бы он хотел дружить, кого считает лидером, а с кем даже и общаться не хочется. Потом полученный материал подсчитывается, и по результатам рисуется схема. Всё по схеме сразу понятно, кто какую роль играет в этой группе. Кто лидер, кто с кем объединяется, кто отверженный. Распределение ролей видно как на ладошке. Вот он – социальный механизм, спрятанный в тёплом коврике эмоциональных связей.
Что с этим делать, зависит от задач, которые ставятся. Очень полезно для офиса, например, если людей рассадить по комнатам в соответствии с результатами социометрии – в фирме наступит мир, а производительность труда повысится. Мир не только в офисе нужен. В тюрьме, например, двух лидеров лучше в одной камере не держать во избежание конфликтов. Начальники обычно и так догадываются и без всяких там опросов знают, кого с кем селить нельзя, но Морено в своё время именно в тюрьме для девочек проводил свои эксперименты и добился того, что там мир наступил.
На наших терапевтических группах тоже иногда возникают проблемы, тормозящие работу. Однажды получилось так, что вечерняя психодраматическая группа никак не складывалась. Мы регулярно встречались раз в неделю в течение двух месяцев, а тёплые доверительные отношения так и не складывались. Надо было что-то делать. Мы решили провести социометрию, но с открытым голосованием. Надо просто подойти и положить руку на плечо тому, кого выбираешь. Я уже знаю, как жестоко может ранить участников такая социометрия, а потому предлагаю не слишком серьёзные вопросы. Например: с кем бы ты хотел пойти до метро сегодня после группы, или кого бы ты выбрал на роль мамы, с кем бы вы могли поселиться в одном номере в гостинице.
Достаточно безобидные вопросы, но после трёх выборов становится ясно, что группа распалась на две части и выбирают все только своих. Участники и сами это заметили.
– Какое доверие может быть, если вот так разделяться, – сказала одна из участниц.
Я поставила образовавшиеся подгруппы друг напротив друга и попросила повстречаться глазами, увидеть других. После мы вернулись к социометрии, но с условием: выбирать не из своей подгруппы, а из противоположной. Я предлагала лёгкие незатейливые ситуации, в кино там сходить или в кафе посидеть. Через пять выборов все уже смеялись и радовались. Теле группы заработало, доверие образовалось, работа пошла.
Есть специальные динамические группы, где из этого факта можно было бы много что замутить, а наша терапевтическая группа всё-таки немного искусственное пространство. Здесь нам тёплая атмосфера важнее. В реальной жизни никто никого жалеть не будет, социометрический расклад проявится, станет понятно, кто лидер, а кто аутсайдер. В жизни оказаться невыбранным – большая трагедия.
Причины, по которым мы выбираем или нас выбирают, трудно понять. Вот почему умную, красивую, женственную, хозяйственную женщину в жёны не выбирают? Или почему одного человека по службе продвигают, а другого нет? Почему к одному массажисту клиенты в очередь стоят, а другой без работы сидит, хотя работают они по одной схеме? В каждом отдельном случае причины разные. В первых главах мы о них много говорили, даже царя Соломона цитировали.
Конечно же, масштаб личности Морено не позволил ему ограничиться терапевтическими группами и тюрьмой для несовершеннолетних девочек. Подниматься до звёзд и смотреть сверху на весь мир так естественно для него, а оттуда видно, как устроен весь наш ковёр, как потоки любви и ненависти разделяясь и соединяясь создают прекрасный и постоянно изменяющийся рисунок. Мы не можем опросить весь мир как участников одной группы, но некоторые вещи и так видны. Социальные механизмы иногда весьма нагло вылезают из мягкой эмоциональной шёрстки, пугая нас своей бескомпромиссной жёсткостью.
«Маугли» – сказка о мальчике-сироте, который выжил один и был воспитан джунглями. Для нас интересен не этот придуманный герой, а сами джунгли, их сообщество и закон. Рассказывая о жизни животных, Киплинг, конечно же, рассказывал нам через образы о нас, о людях. И, конечно же, законы джунглей отражают законы, по которым живёт социум, и что происходит с людьми, когда они в него попадают, к каким группам-стаям они выбирают принадлежать, как позиционируют себя в обществе, как высказывают своё мнение. В общем, какие роли они играют.
Те, кто ещё помнит «Маугли», могут сразу представить стаю волков с её строгим сводом правил. Но кроме волков в джунглях есть и другие животные, и мы решили, что каждый из участников может выбрать себе роль того зверя, которая наибольшим образом отражает его самого.
Мы, ведущие, предупредили всех, что в этом образе нужно будет прожить целый день. Не просто один раз прогуляться по сцене, а реагировать и принимать решения, исходя из образа этого зверя. Не для всех это оказалось легко. Так одна девушка, решившая сначала стать пантерой Багирой, ну ей хотелось бы быть Багирой, но вот как себя вести в этой роли не понимала. Пришлось ей превратиться в Сову. Кстати, Багиры у нас в начале было четыре, но осталось две. Многим девушкам хотелось быть прекрасными хищными кошками. Ну и пожалуйста. Мы никого не ограничивали, но не все смогли.
Образ тигра Шерхана выбрал один мужчина. Он хотел быть злобным и на всех рычать. В наших джунглях появилась старая уставшая Медведица, взрослая и солидная Обезьяна в самом расцвете сил и даже чуть старше, была Мартышка, были два Волка – один опытный матёрый, другой – достаточно молодой. По условиям работы трое животных должны были быть подростками, так у нас появились зайчик, обезьянка и бельчонок. А ещё был Олень. Благородный, красивый Олень. Она тоже сначала хотела быть пантерой, но быстро поняла, что роль хищницы ей не подходит.
Мы сами, ведущие, взяли на себя роли Орлов. Орлы летают высоко над джунглями, всё видят и сообщают другим зверям важные новости.
В наших джунглях появились лианы из тканей и вполне настоящие бананы и ананас, которые мы потом съели. Мы попросили представить, что вокруг нас настоящие джунгли, вдохнуть воздух этого леса – жаркий и влажный, почувствовать запахи и услышать звуки, и попробовать двигаться так, как могут в джунглях двигаться звери. Звери начали общаться, знакомиться, выясняя, кто есть кто. Образовались небольшие группы, звери весело беседовали о своём житье-бытье. Подростки бегали и там, и там. Им было весело, и они шумели.
И тут прилетели мы, Орлы, и сказали:
– Вы-то сейчас хорошо живёте, но мы видим, что грядёт большая засуха. И то озеро, откуда вы все пьёте воду, может исчезнуть. В связи с этим необходимо как-то организоваться, чтобы, когда засуха придёт, вы тут все не передрались и не съели бы друг друга.
При нехватке ресурса всегда приходится вводить системные вещи: какие-то правила, какую-то схему организации сообщества.
Чтобы правила жизни в условиях ограниченных ресурсов выработать нужно для начала выбрать вожака стаи. На роль лидера сразу вызвалось двое – Шерхан и одна из Багир. Решили спросить зверей, но они так разволновались, что оказались не готовы к адекватному выбору. Кто-то кричал – за Шерхана, кто-то за Багиру. Тогда Багира сама решила, что главой стаи будет она, а тигра возьмёт в заместители. И почему-то все с этим согласились. Следующей задачей нашего новообразовавшегося государства было создать правила, точнее, законы. А какое общество без законов? Отвечать за правила выбрали Медведя Балу. Ему поручили функцию мудрого судьи и хранителя закона. Он и напомнил всем главные законы джунглей.
Известно, что главный закон джунглей – «каждый сам за себя». Жестоко, но всем понятно, а главное – вполне психологично. Но есть и другой принцип: «Мы с тобой одной крови, ты и я», – закон, который объединяет. Произнёс эти слова, и сразу понятно, кто свой, а кто нет. Ещё добавили возможность за добычу что-нибудь покупать, то есть появились в нашем государстве и финансовые рычаги.
Сообщество отправилось жить по утверждённым законам. Следуя правилу про кровь, некоторые звери стали объединяться в команды. Старая Медведица и Обезьяна остались жить сами по себе. Подростки объединились и баламутили всех остальных.
Тем временем руководство – Шерхан, Багира и Медведь Балу – решали, как жить дальше. Потому что тех правил, которых хватало для мирного спокойного времени, явно недостаточно в условиях нехватки ресурса. Озеро-то мелеет, нужно что-то менять.
Они придумали и гордые вышли объявить своё решение.
«В связи с тем, что количество воды ограничено, придётся ввести график подхода к озеру: сначала идут травоядные, затем – хищники. Также вводится налог на добычу – теперь 20% от неё надо отдавать правительству, чтобы сформировать резерв на голодное время».
Первой возмутилась старая Медведица: «Я такая старая и жалкая, быстро двигаться не могу, много добычи не поймаю, а тут еще и 20% отдавать?! Это с какой же стати?»
Следующими завопили зайцы: «Почему это мы должны идти перед хищниками на водопой?! Они же будут знать, когда мы идём, поймают и съедят. Да ещё и нами же как процентами и налог заплатят?!»
Правительство задумалось и решило, что пусть хищники больше не едят членов своего сообщества. А если надо какого-то съесть – пусть идут в другие джунгли, или вообще воруют у людей всякую живность, но 20% приносят на наше озеро.
Теперь возмутились и хищники: «Это что же такое – у нас мало воды, мало травоядных, за пищей надо тащиться в далекую даль, а потом ещё и отдавать 20% – грабёж!»
Травоядные стали нападать на хищников: «Ага, привыкли хватать самых слабых! А у нас тут дети, между прочим. Почему правительство не заботится о том, чтобы дети в первую очередь были накормлены, напоены и защищены от хищников?»
Старая Медведица заявила: «А мне не нравится такое правительство, которое вводит ограничения столь недемократическим способом. Сами всё придумали, а с нами не посоветовались. Не буду я подчиняться такому правительству».
Это её высказывание почему-то ужасно понравилось подросткам. Они стали тараторить, что да-да-да, мы свободные звери и мы против этого правительства, потому что оно не даёт нам жить.
– Замолчите, мелкие, – рыкнул Шерхан.
– А, так вы нам ещё и говорить то, что мы хотим, не даёте?! Свободу слова ограничиваете, – совсем разошлись подростки и стали шуметь ещё больше.
Вперёд вышел Благородный Олень. Он вдохновенно выдал всем прекрасные идеи про то, что все должны объединиться; быть толерантными друг к другу ради высших ценностей – свободы, равенства, братства. Жить надо дружно, в равных правах на существование. Должна быть свобода во всём, а ограничение по водопою противно натуре.
И тут проснулись волки, которых до этого всё устраивало. И Волки сказали: «Вот что за бардак вы тут развели. Раз мы образовали стаю, давайте придерживаться её законов, сохранять спокойствие и дисциплину».
– Да, – наконец смог вставить слово Медведь Балу, – у нас, между прочим, есть правило, что в кризисной ситуации мы не должны ругаться. Вы забыли закон о водном перемирии: «В случае засухи у водопоя все равны, и никто ни на кого не нападает».
Это почему-то никого не успокоило, а, наоборот, вызвало бурю негодования: «Ну вот, уже запрещают своё мнение высказывать!!!»
Шума было много. Обезьяна, которая всё время молчала и только охала, скатала шарик из бумаги и кинула этот «кокос» в правительство. Идею поддержали почти все и шарики из бумаги – кокосовые орехи – полетели в правительство. Народ требовал отправить всех в отставку.
Больше всего орали подростки, им было весело. Старая медведица сидела и наблюдала. Зайцы резко засобирались сбегать в другую стаю. Сова забилась в угол и жалобно ухала. Волки требовали всех замолчать, пока не покусали. Багира кричала, что так нечестно, они хотели как лучше и, если кто-то недоволен, пусть свой вариант предлагает.
Олень взывал к разуму – ну что же вы, господа, так шумите. Нам же нужно выживать, все мы братья. Давайте любить друг друга, зачем же вы устроили такой шум? Тигр на него рыкнул: «Что ты выступаешь тут, тебя же побьют!» Олень сказал, что готов и погибнуть ради мира. «Ща устрою», – сказал Шерхан и откинул его лапой в кусты. Олень заплакал и ускакал прочь. Обстановка накалялась.
Даша: Что-то всё это мне напоминает, где-то я всё это уже видела…
Все видели, но когда находишься внутри игры, в какой-то близкой тебе роли, то сходство с другими известными ситуациями ускользает.
И тут мы, Орлы, объявляем:
– Господа, мало того, что во всей Африке не хватает ресурса, так на нас ещё бежит стая диких собак, чтобы отобрать то, что осталось.
Это неожиданно объединило всю стаю. Все встали на защиту своего озера от Рыжих Собак. Даже старая Медведица собрала все свои силы, чтобы поучаствовать в битве. Только Благородный Олень отсиживался в углу со своим пацифизмом.
Стаю Рыжих собак у нас играла рыжая ткань, брошенная на стулья. Всё сообщество кидало в них кокосами, и Собаки ушли ни с чем.
И тут мы объявили, что пошёл дождь. Дождь, который прекратил засуху. Больше не нужно было делить ресурс и про правительство забыли, будто бы оно и не существовало. А правительство было только радо. Игра закончилась, можно выходить из ролей.
В этой социодраме мы не задавали ни один параметр, кроме того, что все мы звери и живём по Киплингу; и что в наши джунгли двигается засуха. Всё остальное милейшие люди сделали сами за каких-то три часа. Они сами выбрали правительство, а затем сами готовы были его свергнуть.
Вот так простая игра позволила нам увидеть, как работают социальные механизмы.
Потом все участники делились переживаниями. Те, кто были в правительстве ужасно расстраивались. Они же хотели как лучше, сохранить всё сообщество – за что с ними так. Девушка Багира была в шоке от того, что случилось и никак не могла понять, за что с ней так. Медведь Балу, который должен был блюсти правила и которому сразу заткнули рот, тоже чувствовал себя очень плохо.
Подростки чистосердечно признались, что просто развлекались в кайф. Изначально им было запрещено выходить за пределы сообщества, иначе бы они поразвлеклись где-нибудь ещё.
Шерхан получил удовольствие от возможности порычать, когда на него нападают – всё как в жизни.
Старая Медведица сказала, что и в жизни делает так же.
А вот взрослую Обезьяну просто передёрнуло от того, что она оказалась первой бросившей кокос. Она пришла в ужас, увидев последствия.
Очень расстроена была девушка, игравшая Оленя: «Меня никто не услышал и не понял. Меня не оценили».
Волков удивила агрессия, которая родилась внутри, когда Старая Медведица начала устраивать беспорядок, а зайцы собирались сбежать.
А потом все сказали – как же хорошо, что пришли Рыжие Собаки и пошёл дождь. Мы бы тут все иначе передрались между собой.
Так работает социодрама.
Так работают роли. Каждый выбирал себе роль сам, каждый сам выбрал то животное, которое ему ближе, а роль того или иного животного несёт в себе архитипическое содержание. По сказкам, литературе и из собственных наблюдений за пластикой и повадками животных мы все представляем, какой характер именно у этого зверя. Мы всегда чувствуем, какой зверь нам ближе. Правда, иногда хочется попробовать сыграть кого-то другого, побывать в непривычной роли. Но новые роли освоить трудно, и те, кто выбрал роли, не соответствующие их сущности, не смог в них долго находиться. Пришлось искать привычные, освоенные роли. Так и в жизни. Надо приложить много усилий, чтобы выбраться из привычного ролевого репертуара. Можно мечтать, что в определённой ситуации я смогу быть Багирой, но придёт ситуация, и я снова Сова. Роль не так проста, как кажется.
Для тех, кто смог прожить целый день в роли выбранного животного, такая роль не новость. Конечно, в своих актуальных ролях далеко не каждый смог бы вести себя так, как позволил себе в роли животных. Социодрама проявила то, что далеко не все участники могли ожидать от себя. Острые ситуации часто будят в нас те грани привычных ролей, которые в спокойной жизни мы стараемся не замечать в себе.
И так действует закон джунглей, «каждый сам за себя», даже если это каменные джунгли. Увы, но там, где «каждый сам за себя» обязательно есть противоречия. Пока ресурсов достаточно и всего хватает всем, этот закон нам не только не мешает, но, наоборот, помогает держать личностные границы. Но, если ресурсы ограничены и надо следовать правилам, чтобы выжить, приходится делиться на своих и чужих, объединяться в группы. Закон «мы одной крови» тоже действует в каменных джунглях, но вот кто тут хищник, кто травоядный – не сразу разберёшь. Если противоречия нарастают, значит, обязательно начинается война или революция. Пусть лучше местного масштаба… А общий враг объединяет. Или общее дело. Наверное… Так хочется, чтобы пошёл дождь…
С тех времён, когда Морено опрашивал своих девочек, прошло много лет. За это время тема устройства социальной группы была изучена вдоль и поперёк.
Главное, что в любой группе роли распределяются одинаково, и неважно, тюрьма это или офис, общественная организация или компания друзей, или наша группа. Роли распределены так, что получается пирамида с лидером на вершине, приближёнными звёздами, которых все любят, независимыми середнячками и отверженными. В нашей социодраме в отверженные попал Благородный Олень.
Те, кто стоит ниже на пирамиде всегда рвутся выше и создают проблемы вышестоящим. А тем надо постоянно доказывать своё право на это место. От лидера всем постоянно что-то надо, все его дергают, всегда есть претенденты на его место и всегда есть недовольные. Вот и у нас Багира и Старая Медведица начали борьбу за лидерство, а кончилось всё революцией.
Даша: Получается, что группа выталкивает меня на определённое место независимо от моей воли.
Так и не так. В наших джунглях все сами выбирали себе роли и сами их исполняли. А в результате закон всё равно сработал. Иногда открыто, как в нашей игре в джунгли, а чаще «под ковром», втихаря, те, что ниже на социальной лестнице пытаются прорваться выше, а те, что повыше, вынуждены отбиваться, как могут. Большинство в это время никуда не рвётся, живёт себе спокойно, пока ресурсов хватает, и понятия не имеют, в кого они могу превратиться. Милая мама-зайка легко может стать настоящей волчицей, чтобы защитить своего ребёнка.
В жизни обычной, той, что за окном, обычные люди редко задумываются о глобальных философских проблемах и прикидывают – «Кто Я». Зато все каждый день оказываются во вполне конкретных социальных группах с вопросом: «Кто я в обществе? Зайка, волчица, лидер или так со стороны на всё смотрю? Устраивает меня моя роль в группе или хочется другого? И чем придётся пожертвовать?» «Тварь ли я дрожащая или право имею?» – по Достоевскому. Правда, чтобы ответ получить, необязательно бабушек убивать, можно и не так кровожадно поэкспериментировать.
Даша: Всё это звучит как-то жёстко. Я понимаю в бизнесе, в офисе, в партии там какой-то. Но в компании друзей, где все равны или когда люди собираются не формально, а по интересам, для удовольствия или добрых дел.
Закон всё равно работает. И чем больше по размеру группа, тем жёстче. В компании друзей, которые собираются, например, в поход, на первый взгляд может не быть явного лидера. Все и так знают, что делать. Но если подумать, кто-то же должен взять на себя ответственность за координацию, а то окажется, что каждый знал, что взять, а палатку все забыли. Кто-то же должен собрать информацию, обобщить и предложить всем для принятия общего решения. Кто-то же в острой ситуации, когда все растеряются, встанет и примет решение.
Что касается неформальных объединений размером побольше, например, экологическое движение по сбору мусора, любители танго или исторического танца, клуб самодеятельной песни или ролевики всех мастей, – в таких группах без лидера вообще невозможно, без него всё развалится.
Одна моя клиентка, скромная женщина, никогда не рвалась в лидеры, она просто участвовала в экологическом движении по сбору мусора на природе. Однажды так вышло, что их организатор надолго выпал из процесса, но ответственность на себя брать никто не хотел. А она взяла и прекрасно организовала очередное мероприятие. У неё всё получилось, но… Вот она сидит передо мной и плачет. Другие участники движения устроили ей настоящую травлю, обвинили во всех грехах, и ей оставалось только уйти. Она ушла, а движения в их районе больше не существует. Такая вот жизнь, у них там дождь не пошёл.
Для глобальных социальных законов есть социология. Мы туда не пойдём, оставим это пространство для специалистов. Но и нам, психологам, есть чем там заняться.
Даша: Как-то это всё грустно и скучно. Понимаю, хочешь жить в обществе, подчиняйся его законам. А может, не участвовать в этой гонке на выживание? Послать всех и жить в своей истории. А что? Просто говоришь: «Я вне системы. В ваши игры я не играю. В свои играю, вашему теле не подчиняюсь». Это неплохой путь, тут можно найти друзей, которые вместе с тобой отправятся бродить по полям прекрасных идей.
Если мир, в котором приходится жить, не нравится, но изменить что-то нет ни сил, ни возможностей, то можно создать иллюзию. Можно придумать свой мир и своих людей. И жить так, как будто это реальность. На самом деле многие так живут и даже не замечают.
Дон Кихоту очень не нравилось, чем люди вокруг занимаются, во что верят. А что, многим не нравится. Противно стало ему принадлежать к тому сообществу, которое ему досталось от рождения. Так он решил сойти с ума. Ему нравился другой мир, тот, что описан в прекрасных рыцарских романах, где за прекрасных женщин сражаются благородные рыцари, а зло всегда бывает наказано. Замечательные идеи. Всё так понятно и благородно. Все роли чётко прописаны, а потому сразу ясно, кто хороший, а кто плохой, кто свой, кто чужой, никаких непонятных душевных метаний и неоднозначных поступков. Эх, в жизни бы так.
Он придумал себе прекрасный образ, оснастил его множеством аксессуаров, необходимых для роли. Даже завёл себе оруженосца Санчо Панса, который тоже сошёл с ума, потому что разве нормальный человек согласится служить такому сумасшедшему хозяину. Над ним смеялись, его били, но он не хотел в реальность, понравилось ему там. Это его выбор. Он искренне играл свою игру, бился за правду, не считаясь ни кем и ни с чем. И не так уж бессмысленно он лез в драку – многим влюблённым он действительно помог соединиться, и это было важно для него.
Дон Кихот сошёл с ума, вот только почему-то книга про него по количеству продаваемых экземпляров вторая после Библии. Наверное потому, что иногда так хочется взять и всё бросить, попасть в мир, где нет никаких обязательств, не надо ни перед кем быть хорошим. Мир, где можно делать то, что хочется.
Много кто, прочитав прекрасные книги, хотел бы оказаться там и исполнять важную миссию на стороне добра. Но мира, в который отправился Дон Кихот, не существует. Да, прекрасная литература очень убедительно рассказывает нам благородные истории, развлекает нас и даёт возможность ненадолго сбежать от действительности. Почитали, помечтали, поохали и забыли, пора обратно в реальность. И Дон Кихот вернулся, когда наигрался. Похоже, он-то понимал, что это просто игра. Все бы понимали, так ведь нет, далеко не все готовы в реальность возвращаться.
Дон Кихот «сошёл с ума», взял себе образ из рыцарских романов и ушёл в игру. Получилось красиво, но ему всё равно пришлось столкнуться с реальностью. Совсем уйти от социальных законов можно только одному в лес, в крайнем случае вдвоём. Там, где появляется третий, и уж тем более пятый, сразу возникают противоречия и начинают работать законы группы. Даже если это монастырь или ашрам.
Дон Кихот примерил на себя роль странствующего рыцаря, чтобы уйти от привычного социума, это его выбор, а мои клиенты какие только роли на себя не надевают, чтобы удачнее войти в социум.
Даша: Стало ещё грустнее, есть же хорошие варианты?
Разные сказки самых разных народов мира начинаются так. У отца было три сына. Старший умный был детина, средний был и так и сяк, младший вовсе был дурак.
Старшему доставалось всё наследство, накопленное предками. И имущество, и звание, и ответственность за сохранение всего имевшегося. За него всё предки продумали – бери образ, сохраняй нажитое для будущих поколений, и будет тебе счастье. Главное соответствовать образу Ивана-царевича. С такими ресурсами, даже если они не имеют материального выражения, а представляют собой набор очень качественных ролей, у него всё в жизни будет хорошо. Качественные консервы, собранные поколениями, помогут ему вписаться в социум. Они позволят ему понять, как устроена пирамида и что в ней делать, чтобы пробраться наверх. Повезло Ивану-царевичу. Главное, чтобы консервы были сбалансированные и не отторгались организмом. Правда, если они окажутся просроченными, или противоречивыми, или неперевариваемыми, может случиться беда, и, чтобы выжить, придется «сойти с ума».
Иван-дурак в это время лошадок пасёт, звёздами любуется, травинки разглядывает. У него своя судьба. В сказках он всегда выигрывает главный приз. Он ничего не понимает в том, как устроен социум, зато добр и мил, что даёт ему возможность найти друзей, часто таких же непутёвых. В наших сказках именно эти друзья помогают Ивану-«дураку» своими волшебными силами. То печка, то Конёк-горбунок, то щука. Это такие проводники в социум, помощники, не всегда бескорыстные, но сильные и верные.
Его сила в том, что он просто не в курсе что «так нельзя» или «это невозможно». Иван-дурак плохо усвоил правильные социальные роли, или просто «сошёл с ума», зато он может быть спонтанен и креативен, как Буратино. А ещё он знает, как общаться с ангелами. В сказках он всегда в конце получает всё то, о чём старшим братьям и не мечталось.
Жаль, что в жизни не всегда так бывает. Если с друзьями не повезёт, если гордыня замучает или зависть. Если захочется образы, предназначенные Ивану-царевичу на себя напялить, то жди беды.
Приходит ко мне клиент, преподаватель философии в ВУЗе, и рассказывает, какой он умный, какую диссертацию написал и книгу, а признания нет. Такой вот непонятый гений.
Он не сочиняет, он правда умный, но вот с социализацией проблемы. Человек, к сожалению, не умеет бодаться с конкурентами и дружить с кем надо. Ну не в курсе он, что за место в социальной пирамиде надо бороться. Мужчина ждёт, что если он умный, талантливый, то успех и признание вместе с деньгами ему принесут на том самом блюдечке с голубой каёмочкой. Но нет, не приносят. По работе не продвигают, зарплату не повышают и даже, о ужас, не восхищаются и другим про него не рассказывают. Обидно ему, что гораздо менее умные уже на других должностях и зарплатах. Мне его жалко, он правда уникальный специалист и действительно может то, что другие не могут. Ну не умеет он себя и свою работу начальству правильно подать.
Клиент начинает называть мне имена великих людей. «Они что, тоже бодались за лидерство и успех?» (Во какая корона на голове выросла.) Некоторые из великих очень неплохо умели бороться, а многие жили в нищете и признание получали посмертно. Никто не знает, сколько было тех философов, кто так и остался истории неизвестным.
Сколько их ходит таких, неприкаянных, и приговаривает: «Я же такой классный, почему же мне никто ничего на блюдечке не приносит». Путают они немного продукт, который обществу выдают, и себя любимого. Продукт может быть полезным обществу или не очень, нужным или ненужным, нужным сейчас или в будущем, нужным в ограниченном объёме. За продвижение продукта приходится побиться или смириться – ну, время не пришло. Продукт надо уметь продавать. От этой мысли у нашего непонятого гения случился приступ ярости, «Я же человек, как можно меня продавать! Они что, не понимают, как круто написано!» Да не тебя продавать, а твою книгу. И нет, они не понимают, им объяснять надо.
Далеко не все умные и талантливые свой продукт продвигать умеют. На этот случай все герои в сказках обязательно помощниками обзаводились. Помощники, проводники – без них ни один Иванушка не смог бы справиться. Они не из альтруизма, конечно, это делали, у них тоже своя выгода была.
Совсем другое дело люди, которые что-то изобрели, написали, сделали или просто очень умные и талантливые. Если они сядут на диван и начнут мечтать, что их будут любить и продвигать просто за ум и талант, то это иллюзия. Иванушки-«дурачки» в сказках всегда много добрых дел делали. Просто так, по любви. И им отвечали взаимностью.
Жаль, что мой клиент ничего людям предложить не в состоянии, кроме себя любимого и чемодана без ручки, полного умных идей, умений, изобретений. Ни помощи, ни любви, ни дружбы, ни денег. Сидит он такой умный и ждёт, кода же на него с неба плюшки посыпятся. А люди сами не придут и помогать за спасибо не станут, и восхищаться не будут, и деньги платить просто потому, что он умный, тоже не станут. У людей своих забот хватает. Близкие такого умника только страдают от его неудовлетворённых амбиций, а дальние стараются стороной обходить.
Бедный, бедный непонятый гений.
В этих сказках обычно ничего не рассказывается о средних братьях. А зря. Они не обременены ответственностью Иванов-царевичей, им не надо соответствовать высоким требованиям. Они неплохо понимают, как устроена социальная пирамида, но прекрасно помнят, какое место в ней занимают. Они находят себя где-то в середине. Не рвутся на самый верх, но достаточно свободны на своём месте.
Средние братья почти никогда не становятся героями сказок, но одну такую мы нашли.
Свои сказы П. Бажов записывал на Урале, слушая местных работяг из забоя, отчаянных золотоискателей и сильных уральских женщин. Наверное, поэтому они вышли очень своеобразные, ни на что не похожие. Получилось удивительное сочетание мистики и реальности, простой народной мудрости и вечных ценностей.
Так вот, жил-был один мужичок. Очень талантливый, за что ни возьмётся, всё у него получается. Одна беда, быстро ему надоедало. Люди над ним посмеивались, а жена плакала каждый раз.
Выучился он на резчика по камню, успехов достиг, зарабатывать хорошо стал, но в один момент взял, да и бросил. Пошёл в ученики к кузнецу, через три года настоящим стал мастером. Жена радуется, достаток в дом пошёл, а он опять всё бросил и в забой пошёл, а через три года опять всё с начала.
Решил он пойти уголь жечь, жена даже расстраиваться перестала. Ну ничего, что вечно он в саже ходит, три года пережить, опять всё переменится.
Пришёл он к самому лучшему угольщику в подмастерья проситься, тот долго его брать не хотел. Я, говорит, зря свои знания раздавать не хочу, несерьёзный ты мужик. Но потом взял, других-то учеников у него не было, не хотел никто грязным делом заниматься, вечно в саже ходить.
Долго нашему мужичку это дело не давалось, не получался у него такой качественный уголь, как у мастера. Засмотрится на огонь, да и испортит всё. Но мужичок упорный, старался, мастерство постигал, через три года у него не хуже стало получаться, чем у мастера.
Случилось так, что мастер помер, люди расстроились, где им уголь брать. На нашего мужичка никто не надеялся, но он дело не бросил. Народ удивляться не переставал, как так, такие хорошие профессии бросал, а тут задержался. А он объяснить не может, одно твердит – тут живинку поймал. Он довёл своё мастерство до совершенства, его уголь особо ценили и отдельно клали, за этим углём специально ездили, а он получал невообразимое удовольствие, когда смотрел, как огонь превращает дрова в уголь.
Что это за живинка такая, объяснить сложно. По профориентации тоже много книг написано. Для нас важно, что только сам человек может понять, в каком деле у него есть живинка, а в каком нет. Мужичок имел смелость экспериментировать. Не у всех она есть. Важно, что он сам, осознанно в эти эксперименты шёл, ни на кого не оглядываясь.
Наш герой не задавался вопросом, кто он. Искал, что ему по душе, пробовал, старался. Искал свою живинку. Когда в этом месте возникает вопрос «Кто Я?», есть подозрение, что тут что-то другое. Не заблудился ли человек среди иллюзий и консервов?
Даша: Он смелый был. Я представляю, что бы он мог услышать от круга людей, которых я знаю: «Вот, о жене не думаешь», «О детях не думаешь», «Вечный студент», «Да ты просто делать ничего всерьёз не хочешь».
Наверное, слышал о себе такое не раз, но упорно экспериментировал, пока не нашёл то самое дело, которое стало его любимым, ту самую роль, в которой он чувствовал себя собой и ничего его не раздражало. Интересно, что он не искал принципиально другого занятия. Он не пытался искать какого-то не свойственного ему места в обществе. Он не пытался стать ни священником, ни учёным, ни купцом, он не стремился занять высокую должность или приобрести огромное богатство. Он оставался мастером и в этой роли воспользовался отведённой ему свободой полностью. Он тоже по-своему «сошёл с ума».
Не остановили его осуждение соседей и крики жены, он знал, что хотел найти. Ту самую Живинку. Объяснить, что это такое практически невозможно, но почувствовать может каждый. Некоторые с первого раза попадают именно в ту роль, но не всем так везёт.
Грустно бывает, когда человеку с детства объясняют: «Нет, ты хочешь сейчас гулять, ты хочешь спать», «Нет, ты не рисованием заниматься будешь, а борьбой», «Тебе больше подходит быть юристом, а инженеры на жизнь не могут заработать», или «Ты что, с ума сошёл – учитель это не мужская работа, иди в экономисты» и так далее. Вырос человечек, и никто ему уже и запретить не может, но Карабас-Барабас успел раздуться до гигантских размеров, а куколки плачут в коробке, их даже Буратино не вытащит.
И всё же иногда очень хочется сойти с ума и вырваться из своей жизни туда, куда так тянуло когда-то, но не пустили под угрозой изгнания. Воспоминания-то о мечте остались, как и мысли про то, что бы случилось, если бы удалось вырваться из цепких лап общественного мнения. Эх, всё бы пошло по другому. Мы решили в нашей Мастерской сказок предоставить возможность поиграть в мечты под знаменем Дон Кихота. Мы предложили нашим участникам сойти с ума и прожить маленький кусочек другой жизни. Для этого у нас есть социодрама.
Мы предлагаем участникам выбрать роли, которые соответствуют теме игры – привычные или непривычные. Мы помогаем им войти в роль, продумать всё. Найти себе подходящее имя, походку, движения. Элементы костюма можно сделать из платков и лент, которых у психодраматиста всегда в достатке. Наша задача – создать обстановку, в которой человек может не стесняться и стать тем героем, которого он придумал.
Итак, Испания, Дон Кихот.
Сначала мы долго шли по пыльным испанским дорогам под звуки фламенко, потом нашли таверну с низкой притолокой при входе. Гостям наливали сангрию (психодраматическую) и угощали виноградом (настоящим). Маленькая толика иллюзии помогает войти в игру, а уж в деле по схождению с ума просто необходима.
И в этой таверне мы предложили каждому сойти с ума: стать тем, кем бы хотелось, но те, кто были рядом не поняли и не приняли даже мысли о таком варианте. Мы предложили попробовать на некоторое время переместиться в паралельный мир, где можно осуществить любые мечты и пообщаться с такими же сумасшедшими.
Оказалось, один мужчина всю жизнь хотел водить поезда. В детстве ему объяснили, что это тяжело и непрестижно, он пошёл по другому пути. Но здесь он стоял за пультом управления поездом и куда-то ехал, объявляя остановки. Довольный и счастливый.
Одна женщина пенсионного возраста сказала, что всю жизнь хотела быть танцовщицей, и в детстве у неё даже неплохо получалось. Но услышала: «Ты что с ума сошла, что ты понимаешь, ты маленькая, глупая, и фигура у тебя не подходящая. Да и что это за работа, вот молодая потанцуешь, а потом кому ты нужна будешь. Нет, иди-ка ты получать высшее образование». И она не стала танцовщицей, а стала солидным человеком.
Был один мужичок из Швеции – ему не надо было сходить с ума. Он и так переехал в Россию. Он всю жизнь хотел быть музыкантом. И у него была мечта – сидеть целыми днями и импровизировать на фортепиано. А в жизни надо было вставать, зарабатывать деньги, решать вопросы. А кроме того, по его словам, у них в Швеции патриархат круче, чем у нас, и мнение семьи там очень сильно влияет на человека. Он говорил, что в Швеции все мёртвые, а в России есть жизнь. А ещё по его словам у нас самая лучшая психодрама. Он много где по миру пытался на психодраму ходить.
Другая женщина решила быть певицей. Она и на самом деле в жизни занимается музыкой, правда, как учитель на фортепиано. А когда-то хотела петь. Вот они прекрасно сошлись с танцовщицей: устроили себе сцену и выступали. И зрители у них были.
Один мужчина решил быть сарацином, который остался в Европе, когда все другие сарацины ушли. У него был меч, которым он защищал справедливость. Одиноко ему было ходить по Европе с этим мечом. Он пытался устроиться в театр к актрисам, залезть в поезд, но оказался не у дел. В мире, где все сошли с ума, как-то не нашлось тех, кого надо было защищать. У него даже мысль закралась, что как-то неправильно он сошёл с ума, раз никому не нужен.
Одна женщина, занимающая очень престижную должность, решила уехать в деревню и сажать цветы. Наши артистки на сцене принимали цветы с удовольствием.
Другая солидная женщина решила уехать на Гоа медитировать. Вроде бы это не такая редкость в нашем мире. Многие уезжали на пару месяцев, а потом возвращались или не возвращались, а застревали там. Но эта женщина в жизни так и не решилась уехать, она работает врачом.
Когда игра закончилась, все были такие счастливые, отдохнувшие. Оказывается, сходить с ума бывает приятно. Как читать про Дон Кихота. Здорово, когда дверь в таверну можно открыть, а потом закрыть. Без той цены, которую платят «настоящие сумасшедшие».
Мы поговорили с участниками о том, что они увидели и почувствовали там, в психодраматической реальности в необычных ролях. Оказалось, что большинство людей, в психодраме заглянувшие в свою мечту, возвращались со словами: «Да, там прекрасно, но я туда не пойду». Так часто бывает. Побывав в своей мечте, получив удовольствие от того образа, о котором мечтал, человек закрывает гештальт и уже принимает свою реальность совсем с другим настроением.
Оказывается, если бы не было детей, диссертацию всё равно не стал бы писать. А танцы бы не продолжила, даже если бы родители не возражали. Машинист бы жалел, что всю жизнь проводит в кабине поезда, сейчас у него работа гораздо интереснее. А цветочки можно выращивать и в свободное от работы время. Наша работа помогла участникам осуществить мечту и осознать её ценность. Понять, стоило ли оно того, чтобы сойти с ума.
Прошёл год и я узнала, что наша участница всё-таки решила сойти с ума и уехала на Гоа медитировать. Уж не знаю, надолго ли. А наши артистки осуществили свою мечту в самодеятельности. Одна поёт в хоре, а другая танцует бальные танцы. Только швед перестал сходить с ума. Вернулся в Швецию и занялся делом, деньги зарабатывает.
Люди соприкоснулись со своими идеями и мечтами, проявили их в мир и оказалось, что у кого-то они уже умерли, одна обида осталась на тех, кто не дал попробовать. А у других они живы. Живые идеи проявились и притянули наших участников к таким же, как они. Кого в самодеятельность, кого в Швецию, а кого и на Гоа.
То, что для них было ценно, то и определило, «Кто Я».
Вот и наш Маугли ушёл из Стаи к людям. Он не только выжил среди животных, но и достиг выдающихся успехов, стал вожаком стаи, кажется, нашёл Своих. Казалось бы, что ещё надо? Все его уважают, подчиняются, добычу приносят, но он «сошёл с ума». Бросил всё и пошёл к людям, пошёл искать настоящих Своих. Отправился туда, где можно найти любовь, создать свой социальный атом, свою семью и обрести покой.
Человек не может быть один. Мы можем чувствовать себя более или менее счастливыми только среди людей, как бы банально это ни звучало. Когда человека спрашивают: «Кто Ты?», – он всегда начинает называть свои социальные роли. Мама, дочь, профессионал, сотрудник фирмы, ну или защитник животных. Вот попробуй, назови 10 определений себя.
Важно то, что для выживания надо найти свою Стаю, пусть даже это будет стая волков, в большом городе такие ходят повсюду. Найти своё место в волчьей стае сложно, могут съесть, если что не так. Можно даже самому стать волком и загрызть ближнего. Можно добиться больших успехов и даже стать вожаком волчьей стаи, как Маугли.
Но если вдруг подует свежий ветер откуда-то с высоких гор, можно разрешить себе «сойти с ума» и пойти искать тех Своих, среди которых можно просто жить, а не выживать.
Помнишь у Станислава Лема в «Солярисе»: «Мы не хотим завоёвывать космос, мы хотим расширить Землю до его границ. Нам нужно зеркало… Человеку нужен Человек».
Я не знаю, как правильно именно для тебя, это тебе выбирать, но помни, что ты не маленькая песчинка на ветру. Ты больше, чем узелок на ковре социальных связей. Ты даже больше, чем бриллиант среди других бриллиантов.
Ты Герой своей Сказки.