У японцев есть понятие бриллиантовой сети, которая покрывает землю. Каждый человек в ней бриллиант. Сверкая, каждый бриллиант отражается в других и сам сияет ещё ярче, а все другие бриллианты отражаются в нём. Если рассмотреть хорошенько один бриллиант, то узнаешь всё о других, и наоборот. Очень красиво. Жаль только, что ещё никому не удавалось увидеть мир как сеть сверкающих бриллиантов, а уж через один бриллиант увидеть весь мир тем более.
Наверное, это могут Ангелы, летающие где-то высоко, на трансцендентном уровне, рядом с Богом. А мы летаем пониже, на уровне Орлов. С этого уровня мир людей тоже неплохо смотрится, он похож на огромный толстый ковёр с удивительным, живым рисунком.
Ты говорила про коврик, сплетённый социальным атомом. Тёплый мягкий коврик социального атома, место, где человек никогда не чувствует себя одиноким. Ниточки эмоциональных связей привязывают нас к любимым людям, ограничивают нашу свободу, но мы соглашаемся с этим, потому что плохо человеку быть одному.
Можно было бы греться на своём маленьком коврике, некоторые так и делают, особенно на пенсии, но это было бы скучно, да и невозможно.
Человеку, который как Даша, находится в активном поиске своего «Я» хочется большего. И он идёт искать в большой мир. Тот, на который я предлагаю тебе взглянуть Орлиным взглядом. Присмотрись и ты увидишь ковёр, который уже много веков плетёт человечество. Ковёр, в который человек вплетается как маленький узелок.
Даша: Подождите, подождите. Мало мне «коврика» моего социального атома с родителями, детьми, друзьями и коллегами, так вы меня ещё и в большой ковер вплетаете? Как-то это тревожно, чувствовать себя лишь маленьким узелком в рисунке огромного ковра… Я понимаю, что так и есть, да, я всегда единица в статистиках, переписи населения и прочее. Но в пространстве психологии разве это важно?
Важно, Даша. В большой ковёр вплетаю тебя не я. Все мы связаны с другими людьми. И это совсем не про статистику, а про эмоциональную и ментальную связь.
Наверное, чувствовать себя бриллиантом приятнее, чем узелком на ковре, но мне больше образ ковра нравится.
Осознавать себя маленьким узелком, возможно, грустно и страшно. Обидно как-то быть незаметным на фоне истории большого ковра, но если подумать, то не быть частью чего-то большого ещё страшнее. Тотальное одиночество – это же страшнее смерти.
Вокруг нас всегда есть люди, но если мы с ними никак не связаны, то человек не узелок, а песчинка, которую океан жизни носит между берегами. Обкатанной океаном песчинке нечем зацепиться ни за один берег, нигде у неё нет дома, никто её не замечает среди других песчинок, никому она не нужна.
То ли дело узелок в ковре, крепкие нити эмоциональных и ментальных связей лучшее лекарство от одиночества.
Чувство одиночества возникает совсем не потому, что человек один и социального атома у него нет. Отшельник из леса вполне может не ощущать себя одиноким. Его социальный атом – Бог, верный пёс и огонь в печи. Ему достаточно.
Но житель большого города частенько испытывает болезненное страшное одиночество. Среди людей оно ощущается особенно сильно. Эти люди часто приходят ко мне. О причинах чувства одиночества среди людей написаны толстые психологические книги. У всех одиночество устроено по-разному. Приведу лишь один пример.
На группе одна женщина жаловалась, что постоянно чувствует одиночество после того, как её сын женился и уехал жить отдельно. С мужем она давно в разводе, а новые отношения не складываются. У неё много друзей, хорошая работа, где её уважают и признают профессионалом. Ещё она регулярно ходит на группы по изучению Библии, там у неё тоже много хороших знакомых. Но везде она чувствует себя какой-то лишней и очень одинокой.
Начинаем психодраму и выходим на детскую сцену. Она стоит у окна в детском саду и ждёт маму, но та не придёт. То есть придёт, но только через 2 дня. В советские времена дети иногда оставались в детском саду на ночь. Пятидневка – кошмар советских детей.
Каждый раз, отправляя дочку в садик, мама давала ей сумочку, в которой лежали конфетки – по одной на каждый день в садике. Но девочка их не ела, а приносила обратно. И так каждый раз. Иногда конфетки пропадали. Наверное, другие дети их съедали.
Из роли матери она рассказывает про тяжёлую работу, сбежавшего мужа и всё такое. Девочка тихо плачет. Мама спрашивает:
– А почему ты конфетки не ешь?
– Потому что, если я их съем, у меня ничего не останется.
– Но я даю их, потому что хочу чтобы ты каждый день в садике чувствовала мою любовь.
– Мне нужна вся ты, вся твоя любовь, а не эти конфетки. Я не хочу их есть. Не хочу по чуть-чуть, хочу всё сразу.
Вот такой диалог. Протагонистка слушает его из зеркала, то есть со стороны, и вдруг начинает рыдать.
– Так это я значит не хочу брать любовь частями, мне нужно всё, но это же невозможно, – она давно в психологии, а потому сразу понимает, в чём дело.
На группе всегда найдётся конфетка. Мама даёт нашей протагонистке конфетку и предлагает её всё-таки съесть и поместить мамину любовь внутрь себя. Оказывается, это непросто. Она долго думает, мы все её поддерживаем. Потихоньку, с опаской, она, наконец, съедает конфету и лицо её преображается. Сколько же счастья можно испытать от простой конфеты, когда она заряжена любовью.
– Я поняла, надо научиться принимать любовь, а не ждать от человека слишком много. В одной маленькой частице любви может поместиться вся любовь, только надо это замечать.
Хорошо работать с продвинутым пользователем, не до всех так быстро доходит главное. Я предложила ей посмотреть на группу. Когда человек весь в своих переживаниях, у него это получается не сразу.
Конечно, мы здесь, в группе, не можем дать нашей героине всю ту любовь, в которой она нуждается, но она часть нашей группы, и мы тоже кое-что можем. Я попросила наших участников поделиться с ней своим теплом.
– Что бы вы подарили нашей героине прямо сейчас? – спросила я.
Ей надарили кучу вымышленных, психодраматических подарков. Весенние цветы, милый котёнок, вечернее платье, путёвка на море, праздничный салют и много чего ещё. Было бы это всё настоящим – не унести. Ну и что, что подарки психодраматические, тепло за ними настоящее. Групповое теле делало своё дело, а она сидела и училась принимать и слышать ценность совместности, замечать нити, связывающие её с другими.
Через год мы с ней случайно встретились, и она рассказала, что жизнь у неё изменилась к лучшему. Она стала замечать, что и в других сообществах, в которые она входила, даже профессиональных, она не одна, не в изоляции. Она часть, а значит, не одинока. Она научилась по крупицам собирать любовь, и ей стало легче. Я рада, другие годами не могут разобраться в причинах своего одиночества.
Да, когда ты маленький узелок скучного коричневого цвета, а вокруг тебя множество таких же, всё кажется абсурдным набором случайностей. Но если удастся взлететь и взглянуть сверху, то ты увидишь, что ты и те, кто рядом с тобой, – часть красивейшего узора. И тогда ты сможешь сказать: «Да, я маленький коричневый узелок, но как прекрасно то, частью чего я являюсь. Без меня рисунок не будет полноценным».
Только представь этот волшебный ковёр, который живёт, двигается, дышит. На нём удивительный рисунок, который постоянно меняется. Сложный орнамент – это границы государств и ареалы национальных сообществ. На нём цветы сообществ, связанных одними идеями и ценностями, завитки профессиональных сообществ, кружочки и чёрточки из одноклассников, соседей, друзей и приятелей – социальных атомов.
Наш социальный ковёр не то что шерстяной, он живой и находится в постоянном движении. Узоры живут своей сложной жизнью, они двигаются и видоизменяются.
Когда человек выпадает из этого ковра, образуется дырка. Она, конечно, затянется. Но вот рисунок уже не будет прежним. Каждый человек – драгоценность, но ещё и узелок, соединяющий множество нитей, бриллиант, отражающий блеск других бриллиантов и от того сияющий лишь ярче. Он потому и драгоценность, что, удерживая эти нити, влияет на рисунок ковра, а рисунок определяет, как живёт его Я.
Некоторые части рисунка выпадают тебе случайно, и их не изменить: место рождения, родной язык, социальное положение родителей, историческая эпоха. С этой данностью можно спорить, преодолевать её либо принять. Но чтобы понимать, что именно делать – надо взглянуть сверху на ковёр. Увидеть его не как ограничение, а как благо. Рисунок ковра – это определённая система, а не хаотично набросанные варианты выбора, количество которых способно свести с ума. На него можно опираться.
Современность декларирует, что ты волен занимать любое место на ковре. Ты можешь выбирать, кто «Я». Кажется, протяни пальчик, ткни в цветочек: «Хочу на это место, там мне удобнее будет», – пожалуйста. Попробуй, но помни, за всё приходится платить.
У тебя есть свобода выбора, но каждый сделанный выбор лишает тебя частички свободы, потому что приходится подчиниться логике собственного выбора.
Выбрала ты себе цветочек сама, но чтобы на нём удержаться, придётся лояльность проявить. Придётся подстраиваться под тех, кто на этом цветочке давно устроился, а то быстренько вылетишь. В родном социальном атоме тебе многое прощается, но всё равно приходится считаться с мнением своих. А если что-то не так, выкинут с тёплого коврика – иди ищи себе другое место.
Ты выбираешь Своих, а Свои формируют твой образ.
Даша: Погодите-погодите. Я немного запуталась. Можно помедленнее. А сказка про это есть? Мне понравилось летать через сказку. Как вспомнишь сказку подходящую, так сразу проще становится.
Родилась Дюймовочка в прекрасном цветке, маленький был у неё социальный атом, но очень тёплый, она была счастлива. Но пришло время, она выросла и так получилось, что из цветка попала сразу в гадкое болото. Многие подростки, выпрыгнув из своего цветка, оказываются в болоте с лягушками. Некоторые даже сами лягушками становятся, из лояльности к болоту.
Но Дюймовочка лягушкой не стала, воспитание не позволило, не сложились у неё отношения с болотными жителями, красотой своей слишком оттеняла их безобразие. Вот они её и выкинули из своего болота.
Шла она, шла по летнему лугу и после общения с жуками и лягушками было ей хорошо одной. Пила росу, кушала пыльцу, спала под листочками – всегда бы так. Но пришла зима, цветы завяли, листья опали и пошёл снег. В таких условиях маленькой девочке одной не выжить.
На своё счастье, встретила она добрую мышку, которая за ползёрнышка организовала ей жильё и работу. Ради того, чтобы выжить, иногда приходится идти на скучную малооплачиваемую работу. Пришлось нашей Дюймовочке на мышку всю зиму работать, но летом свобода не наступила. Решила мышка из лучших побуждений Дюймовочку замуж за очень богатого крота выдать. Многие милые девочки об этом мечтают: найти себе место на горе, где богатые живут, и больше не заботиться ни о чём, кроме сохранения богатства любой ценой.
Но и здесь Дюймовочка не прижилась. Не смогла она жить, как кроты богатые живут, когда непонятно, кто кем управляет, человек деньгами или деньги человеком. А бриллианты в тёмной норе не сверкают, им солнышко необходимо. Дюймовочке бриллианты ни к чему, ей много не надо было, одно зёрнышко в день, да и тем она с раненой ласточкой делилась. Не нужны ей были атрибуты красивой жизни, не готова она была в золотой клетке жить.
Пришлось Дюймовочке опять выходить из удобной тёплой норы на солнце и надеяться, что есть для неё место на большом цветущем лугу, что раскинулся под ногами, подобно живому ковру.
Её помощником стала ласточка, которую она подкармливала и с которой беседовала долгими зимними вечерами. Как всегда, в сказках, да и в жизни, бывает так, ты доброе дело делаешь, абсолютно бескорыстно, и, о, чудо, вдруг жизнь меняется.
Ласточка очень благодарна была Дюймовочке, она хотела бы взять одинокую девочку к себе, в свою жизнь, но уж слишком та маленькая и нежная. Не выдержать ей суровой жизни, которой ласточки живут. Жучков ловить она не сможет, да и дальние перелёты не для неё.
Зато ласточка подняла Дюймовочку к небу, показала ей цветущий луг почти целиком. Чтобы найти Своих, всегда надо подняться повыше, туда, где Орлы летают. Так Дюймовочка встретила эльфов.
Они были такими же маленькими и нежными. И тоже жили в цветах. Многое совпало, но у эльфов ещё и крылышки были, они умели летать. Эльфы приняли Дюймовочку к себе, но ей ещё долго придётся отращивать крылышки и учиться летать. Дело непростое. Не у всех получается. А что делать, стал эльфом – без крыльев не обойтись. Или опять пойдёшь по лугу бродить.
Когда человек только родился, его сразу начинают готовить к жизни в социуме. Родители и другие члены социального атома обучают его жизни по своему образу и подобию. Об этом мы раньше говорили, но и социум с первых дней включается в формирование из маленького человечка достойного члена общества.
Помните присказку для детишек до года – «Сорока-ворона кашку варила, деток кормила. Этому дала, этому дала и этому дала, а этому ничего не дала. Ты воду не носил, дрова не рубил – ничего не получишь». Коротко и ясно. И на всю жизнь.
Вся мудрость мира сосредоточена в сказках и мифах. Это очень качественные консервы, проверенные веками и поколениями. Это клей, который укрепляет нити, связывавшие верхние слои сегодняшнего дня с долгой историей всего человечества.
Знакомы нам с детства мифы и сказки даже больше, чем просто консервы. Из них ребёнок берёт представление об устройстве этого мира. Они – полки, на которые мы ставим баночки со своими собственными консервами. Это они задают структуру нашего погребка, определяют, что ставится подальше, а что поближе. Они определяют тот самый ментальный код, который позволяет нам понимать друг друга. Потом, конечно, к формированию члена общества подключатся литература, театр, ну и средства массовой информации. Но сначала сказки.
Задача сказок и мифов – подготовить маленького человечка к выходу в социум. Они должны снабдить ребёнка знаниями о том, как устроен мир, познакомить с законами этого мира и объяснить, что хорошо, а что плохо, что нравится людям, а что нет. В общем, оснастить всеми полезными консервами, необходимыми для выхода в Путь к успеху.
Правда, современная наука во многом подпортила сказочные представления об устройстве мира. Земля оказалась совсем не плоской, а Солнце – всего лишь одной из звёзд. Ещё и выяснилось, что никто никому ничего не должен. Что-то выпало из конструкции, и та начала шататься. К сожалению, в наше время всё, на чём основывались представления о правильном и неправильном, стали весьма относительными.
Морено тоже внёс свой вклад в расшатывание веками скреплявших общество традиций, презрительно объявив всё консервом, который мешает спонтанности и креативности. Это время такое было, развитие индивидуации требовало рушить связи, крепко удерживающие человека в традиции. Все психологи в то время занимались тем, что пытались вытащить человека из жёстко закреплённых конструкций из установок, правил и прочих консервов, чтобы дать человеку как можно больше свободы и ответственности.
Разрушение многих Табу должно было даровать человеку свободу и избавить от психологических проблем. И это во многом сработало. Брать ответственность на себя, а не полагаться на заготовленные конструкции и стереотипы очень полезно. Но не всем свобода оказалась по плечу. Чтобы пользоваться свободой, хорошо бы на что-то опираться, что-то стабильное и понятное.
Когда связи и ценности расшатываются, человек как бы оказывается в вакууме, ковёр расплетается и отдельные узелки уже и не узелки, а неизвестно что. Непонятно, куда идти, на что опираться и вообще – кто Я? На этой почве растёт тревожность. Так получилось, что одно поправили, другое разрушили.
Некоторые полочки с нашими консервами не выдержали и сломались, всё, что на них стояло рассыпалось, разбилось, испортилось и стало непригодным для использования. Большинство людей с крепким погребком построили себе новые полочки или починили старые и нормально так живут. Но не все. Разрушение стереотипов во многом привело к росту психических расстройств, алкогольной зависимости. Тревожность и панические атаки стали очень распространённым явлением.
Говорят, в Древнем Риме было то же самое. Ну и где тот Рим? Дикие племена снесли это культурное общество, не признававшее никаких Табу. Правда, это тоже миф.
А для нас любой миф это повод для психодрамы, мы любим рассказывать сказки, в сказках всегда хороший конец.
Даша: Так как же мне понять, куда идти, кто Я, моё это или не моё? У меня сейчас выбор: вернуться в журналистику или пойти учиться на другую профессию. Как понять, кто я? Журналист, научный работник, а может, психолог или просто мама?
Ты слушай себя, а я тебе сказку расскажу.
Так вот, представь себе, молодой, в меру красивый, Иван то ли царевич, то ли дурак – пока непонятно, собирается выйти во взрослый мир. У него крепенький погребок с консервами, небольшой, но качественный набор нарядов из социальных ролей, какой-никакой социальный атом, из которого он рвётся наружу, сепарироваться ему пора. Опыт общения в коллективе имеется. Детский коллектив – это тот ещё жестокий мир со своими, вполне взрослыми законами. Конкуренция там жёсткая.
Так вот, стоит наш Ваня, вполне экипированный под взрослую жизнь, а перед ним камень, как часто в сказках бывает. А на камне надпись: «Направо пойдёшь, деньги найдёшь, а покой потеряешь. Налево пойдёшь, жену найдёшь, но свободу потеряешь. Прямо пойдёшь, найдёшь славу, успех, поклонение, но всё остальное потеряешь». Там не написано, но хочется добавить: «И за всё сам отвечать будешь».
Это тебе не кофточки выбирать, это выходить в Путь, на котором могут встретиться неожиданные препятствия. Те самые, настоящие. И горы высокие, и реки широкие, и страшные чудовища, и злые звери. Там живут и Кощей Бессмертный, Баба Яга, Глупый царь и умный Злой волшебник. Да много кто ещё. И никто не обещал, что будет легко.
Хорошо сказочному Герою, у него-то вопросов не возникает, выбора у него такого просто нет. Не предполагалось, что у Героя есть «свобода выбора».
Герой всегда без раздумий идёт туда, куда его направляют неведомые сказочные силы. Сказано, надо пойти и найти перо Жар-птицы или молодильные яблоки, убить Дракона или Кощея Бессмертного, спасти Царевну или всё Царство. Надо значит надо. И никто его не спрашивает, что ему больше нравится, за пером Жар-птицы или Кощея убивать. Он идёт совершать подвиг, чтобы спасти кого-нибудь или просто выжить. Зато когда Герой прошёл все испытания: Огонь, Воду и Медные трубы – его ждёт награда, невеста, слава и полцарства в придачу. Совершил наш Герой подвиг и вот, все ресурсы к его услугам. Хорошо ему, а мы тут вопросами мучаемся, нравится – не нравится, пойду – не пойду, моё – не моё.
В те стародавние времена все роли были заранее расписаны. Это сейчас можно выбирать: кто «Я», что мне подходит, а что нет. Отдельно от заранее прописанных принадлежностей к тому или иному сообществу человек и представить себя не мог. Запас ролей в его гардеробе ещё деды заготовили и бережно по наследству передали, хоть и потрёпанные, но надёжные.
Ещё совсем недавно, каких-то лет 100 назад, и представить себе было нельзя, что, сидя на печи, Илья Муромец до 33-х лет медитировал на тему: «Кто Я, богатырь или философ», – а потом сразу встал и решил. Вот Свои – Богатыри. Вот Чужие – философы. К этим хочу принадлежать, а к этим нет.
А потом времена изменились. Выяснилось, что у нас есть свобода выбора, а количество вариантов на одного несчастного Иванушку увеличилось в разы. Разбираться во всём том, что нам предлагают на выбор, стало очень непросто. Многие теперь сидят и медитируют и до 33-х или до пенсии. Депрессия называется. Этот выбор нашему Ивану точно не подходит.
Но перед тем, как наш Ваня сделает свой выбор, куда идти и как ему в этой жизни устраиваться, хочется его предупредить, что вариантов много, но не всё так просто.
С детства нас учили на примерах героев старых сказок, как себя вести. Вот будешь любить животных, как Емеля, и приплывёт к тебе щука. Или так, – все настоящие царевны в башне сидят, плачут и на улицу глядят, а к ним обязательно прискачут принцы и спасут.
Когда умные учителя стараются разжевать сказочную реальность, в ней что-то важное пропадает. Чудесные смыслы подменяются нравоучительными историями и рецептами успеха. Вместо качественного консерва человечек получает пустую банку с красивой этикеткой.
Нашему Иванушке, который всё ещё там перед камнем стоит, сказки рассказали, если будешь добрым, всем помогать, и всё получится, как в сказке, станешь принцем.
Школа свои образцы поведения выдала на основе литературных и реальных героев. В разное время были модными самые разные рецепты успеха, вот и школьные герои менялись в зависимости от идеологии.
А теперь моду задаёт интернет. В интернете все люди успешные, красивые, правильные. Столько прекрасных образов! Выбирай.
Успешные блогеры и мотивационные тренеры, иконы стиля и общественные деятели, волонтёры и продвинутые мамаши. Чем не сказочные герои. Настоящие манекены на витрине магазина. Каждый может найти образец для подражания на свой вкус и кошелёк. И на свои мечты и иллюзии своё «высшее общество».
Смотрит наш Иванушка на всё это и думает: «Я тоже так хочу». Реклама хорошо работает, вот только за красивой этикеткой пустота. Это не социальные роли, не дорога к счастью, а только красивая картинка на пустой консервной банке. Иллюзии – опасный продукт.
Пришёл ко мне как-то парнишка, успешный, красивый, крепкий молодой человек. На квартиру в Москве сам заработал, с девушкой живёт. А в чём проблема? Тоска у него, говорит: «Стою я посередине Москвы и не понимаю, что я здесь делаю, это же вообще не моя жизнь». Выяснилось, что это мама составила ему программу на жизнь, исходя из моды своей молодости. Когда-то она сама мечтала перебраться в Москву из немаленького южного города. Заработать много денег, купить квартиру, но не смогла. Случилась любовь-морковь, беременность, и родился он, а муж сбежал. Её мечты не сбылись, и она, уверенная, что так лучше для сына, сделала всё, чтобы он воплотил её мечту в жизнь. Институт выбрала, экономический, в Москву вытолкала.
У него всё есть. Он блогер, и у него больше миллиона подписчиков, денег много, слава есть, мама счастлива. Только жизни нет его собственной. Образ свой, который в блоге раскрутился, он презирает, Москву ненавидит, и девушка – москвичка, красивая, стройная, как с картинки, но что-то не то. Смотрит он на меня и ждёт совета, как ему вернуться в родной город, стать ветеринаром, как всегда хотелось, но деньги не потерять. А у меня нет ответа, потому что для того, чтобы отказаться от таких денег, как у него, надо реально сойти с ума, но и жить не свою жизнь тоже безумие.
Тошнит его от чужих иллюзий, упакованных в консервную банку, но он терпит, надо доигрывать образ. Ничего на поделаешь, взял роль – держи. И помни, люди нашего круга так не делают, надо соответствовать. Неважно, что в комплекте идут: набор мнений по разным вопросам, образ жизни, книги и фильмы, которые должны нравиться, манера общения. В общем серьёзный запас консервов из чужих погребков, который придётся съесть и не подавиться, а иначе не возьмут тебя в «высшее общество», да ещё и высмеют. И будешь ты один, всеми брошенный. Хороший повод для депрессии.
Такие, как он, не сами выбирали свою жизнь и свой образ. Родственники навязали под угрозой изгнания из социального атома. Помните, социальная смерть – это самое страшное. Вот человек и не посмел идти против.
Частое явление – родители готовили гардероб для себя, но не смогли попользоваться, ну и пристроили детям. Всё, что хотели для себя, подарили им, своим кровинушкам. Учёба в Америке, карьера в фирме – бери, наслаждайся. А у ребёнка депрессия.
Не его это выбор, не его это жизнь, даже не его иллюзия. Хорошо, что некоторые из них находят силы остановиться, выйти из родительских иллюзий и искать собственный Путь и свой Образ.
Это иллюзия, что можно надеть на себя чью-то роль, и сразу стать счастливым. Как будто можно прожить чужую жизнь.
Для того, чтобы определиться со своим местом на социальном ковре необходимы качественные консервы, проверенные, эмоционально заряженные, содержащие глубокие смыслы.
Такие консервы, наверняка, стоят у каждого в погребке, том самом, которым заведует наш Орёл. Помнишь, там есть полочки, на которых в определённом порядке стоят баночки с консервами. Мы знаем, что эти консервы подгружают нам наши предки и социальное окружение, но никто не знает, как и кто их по полочкам расставляет, только результат виден.
Так вот на самой высокой полочке консервы особенные, их и консервами называть не хочется, потому что они содержат наши главные ценности. Это идеи, смыслы, без которых невозможно правильно сориентироваться в мире. Это основа идеологии, своеобразный камертон правды для отдельного человека.
Всякие там мистики говорят, что есть такой зверь, которого зовут Эгрегер. Странное мистическое животное питается идеями. Есть идея, сторонников у неё много, а зверь радуется, жиреет и стремится привлечь новых адептов в своё владение.
У него есть такие длинные щупальца, которыми он тянется к человеку и ищет там свою идею. Если подходящей нет, он отстанет, настаивать не будет. Но если что-то в твоём погребке откликнется, то он прилепится и сам подтянет к единомышленникам.
Ходишь ты такой, ходишь, что-то думаешь и вдруг находишь себя, например, среди борцов за справедливость, за всё хорошее против всего плохого. Или где-нибудь на Гоа в дальнем ашраме в медитации. Вокруг все Свои. Тепло и радостно.
Полочкой ниже тоже важные консервы стоят, их Эгрегер помельче, но тоже серьёзный, к себе притягивает. Нравится человеку путешествовать по лесам с рюкзаком или в горы забираться. Почему ему именно это нравится, мы не знаем, но стоит только помечтать, и Эгрегер тебя уже к таким же путешественникам подтащил. И вот сидишь ты у костра с гитарой, песни поёшь. Или бездомных собачек в приюте кормишь. Или в хорошей компании на рок-концерте выплясываешь. Тепло и радостно.
Сама я зверя этого мистического не встречала, он для меня сказочный образ, но вот то, что идеи становятся материальной силой, когда овладевают массами (как говорил главный материалист Владимир Ильич Ленин), своими глазами видела. Все видели и не раз.
Социальный атом склеивает теле, любовь к близким людям. Здесь по-другому, люди объединяются вокруг идеи. Ценность идеи соединяет их вместе. Ты выбираешь идею, или она твоя неотъемлемая часть, а может идея выбирает тебя – вопрос философский.
Даша: Я поняла. Если я путешественник, то с кем путешествовать найдётся, только одеяло на себя тянуть не надо. Свои найдутся, и всё будет хорошо. Но причём тут психолог?
Однажды пришёл ко мне клиент. Серьезный начальник или, как сейчас это называют, топ-менеджер. У него депрессия, не то чтобы сильная, работу свою он выполняет, но больше сил нет ни на что. А проблема такая.
Та фирма, в которой он работал, еле дышала и должна была вот-вот развалиться. Он это видел, понимал, что может остаться без работы очень скоро, а потому искал другую.
И вот ему предлагают работу прямые конкуренты. Они выиграли в конкурентной борьбе и стали причиной упадка его фирмы. Должность такая же, а зарплата даже немного выше, он принял предложение.
Отлично. А в чём проблема? Чувство вины – страшная штука. Вот уже полгода он на новом месте, там всё хорошо, уважение, зарплата, нормальные отношения, но его замучала совесть. В его системе ценностей он «предатель» и достоин осуждения. Никто его не осудил, но он осудил себя сам.
Мы достаточно долго разбирались в причинах его состояния, но потом стало понятно. Он давно работал на старом месте. Хозяин позиционировал себя как благодетель, добрый папа, почти бог. Настоящий крёстный отец, он стремился, чтобы и отношения в фирме были родственные. Манипулируя семейными ценностями, он добился полной лояльности, а потому мог и деньги не заплатить, и унизить, и обмануть ради всеобщего благополучия фирмы. Начальники достаточно часто так делают, превращают рабочие отношения в семейные. Устраивают нечто похожее на настоящую секту. И моего клиента он втянул в эту игру, назначив одним из любимых старших сыночков и поручив ему заботу о младшеньких.
Очень сложно было разделить ценности, которые хороши для социального атома и те, что определяют отношения в рабочем коллективе. Когда это получилось, клиент мой успокоился и смог хорошо чувствовать себя на новой работе.
Дело в том, что отношения в социальном атоме построены на любви, это отношения, идущие от сердца. Социальный атом – ценность сам по себе, и ради его сохранения много на что можно пойти и много что простить.
Совсем другое дело отношения в других сообществах, будь то рабочий коллектив, неформальное объединение или формальное – они объединяются по другому принципу. Главное здесь идея, та самая, которую любят кушать эгрегеры разного размера. Можно нежно любить ту идею, что объединяет, можно хорошо относиться к единомышленникам и сотрудникам, но отношения в коллективе идут не от сердца, а от ума.
Достижение единой цели объединяет, но на время, пока цель существует. Нет цели и нет отношений. Поменялась у человека идеология, вышел из состава Своих, пошёл искать других. Ничего личного. Предательство существует там, где есть любовь. Там, где есть идеология, существует простое изменение приоритетов.
Правда, элементарную порядочность никто не отменял. Я говорю об общих принципах, детали могут быть разными, в зависимости от обстоятельств в каждом отдельном случае.
Путать вредно. Роли в социальном атоме и выглядят, и распределяются совсем по другому принципу, чем в коллективе Своих.
Помните в школе на уроках литературы нас учили, что такое Образ, например «лишнего человека» или «современного героя»? По-психодраматическому это большие кластерные роли. Большие кластерные роли связаны с самоидентификацией и с принадлежностью. Они определяют образ жизни и образ мысли, а также тянут за собой чужие консервы, необходимые для завершённости.
Любая большая роль состоит из огромного количества других ролей, встроенных в общую схему. Эти роли должны дорисовывать целостный образ. Так, литературный «лишний человек» всегда и везде скучает, с социализацией у него проблемы, и любовь у него всегда несчастная. Если принять кластерную роль целиком, что, собственно, и сделал наш парнишка-блогер, то может и затошнить от перебора чужих консервов.
Но можно и не есть всё подряд, можно включить спонтанность и изменить репертуарный набор. Это только кажется, что кластерная роль – монолит, на самом деле можно и не всё брать.
Кластерная роль, например, «Я – любитель животных» совсем не обязательно тянет за собой вегетарианство и синтетический мех.
Принадлежность к партии любителей животных сразу задаёт определённые правила. На съезде такой партии в норковой шубе лучше не появляться, неприлично. Приходится следовать моде и, предпочтительно, искренне. Чтобы получить признание Своих, придётся чем-то пожертвовать. Но потом можно вернуться домой, навернуть отбивную и пойти выгуливать любимую собачку.
Даша: Ну, а как же свобода выбора? Всё, о чём мы до сих пор говорили, по-моему, не про выбор, а про то, как его избежать. Где та дорожка, чтобы и в обществе быть принятым, и на поводу у всяких там чужих консервов не идти?
Обществу нужно от человека подчинение, и все его законы на это направлены, а человеку нужна свобода, отдельность, но и в общество тоже надо вписаться, иначе не выжить ни ментально, ни материально.
Много философов бились над этим противоречием, но оно на то и противоречие, чтобы не иметь однозначного ответа. И у меня его нет. Противоречие – штука живая, раскачивается, как весы, на которые идеи подкладывают. То на одну чашу, то на другую.
Что было сначала: яйцо или курица – не имеет ответа. Философский вопрос – что сначала: выбрать «Своих» по рекламе, опираясь на заготовленные нам консервы и попробовать соответствовать или сначала всё-таки определиться – кто я и что мне хочется, а потом найти таких же и получить от них признание. Кажется, что в психологии он имеет однозначный ответ. Конечно, надо сначала понять себя. Но всё не так просто.
Как мы уже говорили, ролевой репертуар может появиться только в контакте с другими людьми, а они так и норовят подсунуть нам свои консервы. У нас есть свобода выбора проверить их на пригодность к употреблению или так съесть. Самоопределение «Кто Я» – это не одноразовый выбор, а постоянный процесс.
Подросткам свойственно покупаться на этикетки. Вот Дюймовочка, как нормальный подросток, и в болото слазила, и в золотой норе пожила, но потом в эльфах своих увидела, таких же, как она. Для этого надо просто на себя в зеркало посмотреть или с умной ласточкой поговорить.
Когда Свои как бы сами притянулись, они начинают нам условия диктовать. У костра, например, настоящие путешественники никогда не поют попсу, а только бардовские песни, едят все только ложкой и рюкзаки никогда не стирают, а любители животных не едят мясо и в натуральных шубах не ходят. А Дюймовочке, чтобы остаться с эльфами, пришлось крылышки отращивать. Не будешь соответствовать – выгонят.
Вот нашему Ване, что у камня стоит, придётся сделать свой шаг в неопределённость, проверить и себя, и свою экипировку в прямом взаимодействии со страшным механизмом под названием Социум, и с отдельными людьми, которые бывают и злыми магами, и с добрыми волшебниками.