Минный тральщик проекта 254 под номером 311 уже вторые сутки как прошел Гибралтар и повернул в сторону Африканского континента в составе сводной группы кораблей Черноморского флота. Флагманом являлся крейсер «Куйбышев», шедший в охранении двух эсминцев. Тральщик присоединился к конвою с советской военно-морской базы в дружественной Республике Албания. В состав экипажа были добавлены офицер из контрразведки флота и два легких водолаза с полным набором оборудования. В команде оказался недокомплект личного состава, поэтому проблем с размещением не было. Как-никак по штату положено шестьдесят восемь моряков вместе с офицерами, а на борту находилось только шестьдесят. Необычным было то, что накануне капитан корабля получил с нарочным запечатанный пакет, вскрыть который надо было только после поступления по радио сообщения «Астрахань». 311-й вместе с остальными двумя десятками кораблей рассредоточились и барражировали вдоль побережья Алжира.

По окончании обязательного предполетного инструктажа экипаж стратегического бомбардировщика Б‐47 занял свои места. В этот раз каждому выдали индивидуальный счетчик Гейгера, значит, на борту реальный ядерный боеприпас мощностью в несколько десятков Хиросим. Пилоты стали проверять исправность работы всех систем. Лететь предстояло из Америки до Северной Африки почти девять тысяч километров с двумя дозаправками в воздухе. Летчик-наблюдатель отправился в бомбовый отсек проверить крепление трех термоядерных бомб новой модификации «Марк‐15». В проходе он немного замешкался, прикрыв спиной обзор, быстро снял крышку с закрепленной в нише коробки с красным крестом. Там вместо препаратов и перевязочных материалов находился компактный импульсный передатчик. На его панели были две кнопки: зеленая и красная. Гордон с силой придавил зеленую, и в эфир вылетел короткий цифровой сигнал. В общем фоне радиопереговоров на авиабазе его вычленить было практически невозможно. Зато его принял особо мощный приемник в посольстве СССР в Вашингтоне и тут же транслировал в Москву. Оттуда, из штаба Военно-морского флота, для сводной группы кораблей Черноморского флота поступило сообщение: «Астрахань».

Командир 311-го, получив распоряжение, достал из сейфа пакет и вскрыл его. Приказ сильно удивил его – никогда еще такого не было. Он позвал в каюту контрразведчика. Они с ним были похожи: примерно одного возраста, в одном звании, коренастые, с волевыми чертами лица.

– Товарищ капитан-лейтенант, я получил приказ до особого распоряжения выполнять все ваши распоряжения. Вы можете объяснить мне, что нам предстоит делать?

– «Астрахань»? – уточнил контрразведчик.

– Так точно.

– Прежде всего, чтобы не было недомолвок: капитан на корабле, тем более в боевом походе, должен быть один. Это вы. Команды отдаете вы, и за корабль отвечаете вы. Я только отдаю вам распоряжения. По этой теме все понятно, товарищ капитан?

– Да, – с облегчением выдохнул офицер.

– В пакете должны быть координаты точки, на которой начнется наше дежурство. Дайте команду штурману проложить новый курс. У нас есть часов семь-восемь.

– Я уже сам прикинул. Успеем с запасом.

– Тогда в путь…

Никогда не бывало, чтобы над всей Атлантикой царила спокойная погода. На пути обязательно встретятся и облачность, и сильный ветер. Вылетали они при ясной погоде, а сейчас самолет попал в громадный грозовой фронт. Избежать его, облететь не было никакой возможности. В кабине сразу стало темно как ночью, яркие грозовые всполохи проносились то с одной стороны, то с другой. Самолет постоянно проваливался в воздушные ямы.

– Инсли, сходи посмотри, как там груз, – дал команду командир бомбардировщика.

Гордон прошел в отсек, где покоились три стального цвета «сигары» или «сосиски», кому как нравится. В диаметре они были около метра, длиной три с половиной метра. В отсеке тускло горел свет. Гордон присел рядом и осторожно провел ладонью по гладкой, чуть вибрирующей стальной поверхности одной из них. «Хочешь, я скоро отпущу тебя?» – Он понимал, что это совершенно идиотский вопрос, хотя так и вертится на языке. Ясно, что с бомбой нельзя общаться, но все равно какие-то волны непостижимым образом исходили от нее. Он ощущал тяжесть изделия, могучую, рвущуюся наружу силу термоядерного заряда и свою способность высвободить эту энергию. Достаточно выдернуть защелку предохранителя и рвануть вниз рычаг, удерживающий это совершенное произведение человека, – и бомба с радостным воем устремится вниз, сначала разгоняясь, а потом, когда сработает парашютная система, плавно, даже грациозно спустится в волны бушующего океана. Инсли чувствовал в себе необычайное могущество, кровь его бурлила, выделяя адреналин, он казался себе повелителем мира. Его ладонь поглаживала, ласкала гладкую, заметно потеплевшую стальную поверхность. А когда он убрал руку, все стало как прежде. «Потерпи немного, дорогая, и я освобожу тебя».

Минный тральщик с номером 311 ходко шел в обозначенный квадрат. Командир корабля и контрразведчик тихо переговаривались на мостике.

– Мне надо подготовиться, можете наконец объяснить, что нам предстоит делать?

– Помните басню «Вороне бог послал кусочек сыра»? – Перед серьезной операцией у особиста всегда появлялся шутливо-агрессивный настрой. – Так вот и нам бог пошлет свой кусочек. Ребята-водолазы должны будут зацепить его тросом, а вы его отбуксируете до «Куйбышева». Там его примут на борт.

– Параметры этого «кусочка сыра»? Сможем утащить?

– Продолговатый металлический объект сигарообразной формы. Вес – три-четыре тонны.

– «Оперение» есть?

– Конечно.

– Надеюсь, это не торпеда, иначе может получиться для нас очень больно.

– Нет. Это почти научная аппаратура.

– Понятно. Всё ваши шпионские штучки.

Ответить контрразведчик не успел, так как к ним подошел взволнованный штурман.

– Товарищ командир, в районе предполагаемого патрулирования замечено иностранное судно. Судя по всему, это рыболовецкий траулер под испанским флагом. Наши действия?

– Он нам может помешать, товарищ капитан-лейтенант? – переадресовал командир корабля вопрос особисту.

– Конечно. Операция совершенно секретная. Свидетелей быть не должно, надо его отсюда убрать.

– Как? Вы же теперь отдаете приказы.

– Думаю, надо его пугануть. У нас же на корме спаренная пушечная 37-миллиметровая установка. Попросим уйти и для острастки дадим короткую очередь. Найдете с десяток трассирующих снарядов?

– А если не уйдет, заартачится? Это же нейтральные воды, а у него трал опущен, наверняка рыбный косяк зацепил.

– Тогда бронебойными. Повторяю: свидетелей быть не должно.

Между офицерами росло напряжение.

– Я не смогу без веских причин отдать команду топить гражданское судно в нейтральных водах, – с вызовом заявил капитан корабля.

– Я смогу. Не забывайте про приказ, – жестко отреагировал особист.

Он не знал, какой важности груз придется принять. Ему было дано распоряжение любой ценой не допустить раскрытия операции перед третьими лицами. И этот приказ должен быть выполнен неукоснительно.

– Лейтенант! – в раздражении рявкнул командир – надо же было на ком-то сорвать неприязнь. – Радио на рыбака: «Срочно покиньте квадрат. Замечена блуждающая немецкая мина. Будем проводить бомбометание для ликвидации опасности судоходства». Выполнять!

Штурман быстро скрылся в рубке радиста.

– Вот это грамотно, – похвалил особист, но не сдержался и добавил: – Если это не поможет, увы, придется бронебойными. Дайте команду боевой части быть наготове.

– Мне нужно письменное подтверждение.

– Будет! – резко бросил контрразведчик.

Они прильнули к биноклям. На траулере быстро выбирали трал и готовились к уходу из опасного района. Капитан был опытный морской волк, и ему очень не хотелось поймать немецкую «рогатую красавицу» с восемьюдесятью килограммами взрывчатки.

Инсли внимательно отслеживал курс. Они неумолимо приближались к точке возле Африканского континента, где он должен будет сбросить бомбу. Летчика охватила нервная дрожь. Крупные капли пота выступили на лбу.

– Гордон, с тобой все в порядке? – спросил командир, заметив его состояние.

– Нормально, кэп! За час до предполагаемой точки сброса он поднялся со своего места, прошелся по узкому проходу. Возле аптечки задержался, приоткрыл крышку и снова нажал на зеленую кнопку. Вернулся на место и достал термос с крепким кофе. Чтобы сбить нервное напряжение, стал думать, что будет делать с такими деньгами.

«Не надо думать о бомбе. Это как в казино, я дерну ручку и выиграю деньги. – Эта мысль успокаивала. – Итак, на что я их потрачу…»

Посланный сигнал приняла станция на крейсере «Куйбышев». Об этом тут же доложили заместителю начальника особого отдела КГБ по Черноморскому флоту полковнику Московенко, находящемуся на борту крейсера рядом с капитаном. Он сразу распорядился передать в эфир сообщение: «Волгоград». Это означало часовую готовность до начала операции.

Придя на место, 311-й сбросил ход и лег в дрейф. Получив сообщение, на тральщике выставили наблюдение за небом по секторам «северо-восток», «восток» и «юго-восток». Ждали появления самолета. Точно так же поступили и на остальных кораблях, стоящих в «сетке». Водолазы распаковали и приготовили свое снаряжение…

Гордон едва не пропустил расчетное время. Он доложил командиру, что пойдет проверить груз. Его лихорадило.

– По-моему, тебе совсем плохо, Горди, – покачал головой командир. – Может, лучше посидишь?

– Нет, командир, надо.

На ватных ногах он отправился в бомбовый отсек. Теперь нажал красную кнопку на передатчике. В голове шумело, пальцы плохо слушались, но он с силой выдернул заглушку с рычага аварийного сброса. Острый край железки полоснул по пальцу, брызнула кровь. Боль ударила в мозг, и это немного отрезвило, туман перед глазами рассеялся. Петух потянул ручку вниз, но она не поддалась. Холодный пот снова побежал по спине.

В чем дело? Нахлынула волна паники. Но он быстро понял, что рычаг просто слегка сместился и защемился о стенки. Гордон с силой рванул вниз и чуть не оглох. Красным цветом запаниковала сигнализация, завыла сирена. Но дело было сделано. Под его ногами плавно разошлись створки люка, и освобожденная термоядерная бомба, как хищная щука, метнулась на свободу. Ветер мощной волной ворвался в чрево самолета, внизу плескался могучий океан. Гордону неожиданно захотелось шагнуть в эту бездну – ведь тогда исчезнут и все его проблемы.

Подчиняясь автоматике, медленно сошлись створки люка.

«Я случайно. Я случайно. Я случайно», – повторял он как в бреду.

– Ты что наделал, идиот! – орал командир.

– Я случайно. Меня повело, чтобы не упасть, я схватился за рычаг.

– Господи, только бы она не взорвалась! – взмолился командир, мелко крестясь от страха. – Только не взорвись! Все что угодно, только не взорвись!..

Через два дня Франсуа принес первые материалы. Найти место на военной базе, где можно было проводить конспиративные встречи, изучать документы, было непросто. Икар предложил использовать для этого служебный автомобиль авиатехника, старенький пикап. Вечером они выбирали тихое местечко на автостоянке, офицеры в большинстве своем разъезжались, и в дальнем конце им никто не мешал, да и они могли контролировать ближайшую территорию.

Шарль передал Ивону большой пухлый конверт. Он немного нервничал, судя по тому, как барабанил пальцами по рулю. В конверте оказался перечень всех военных баз США в Марокко с указанием их предназначения, точного расположения, численного состава, поставленных задач. Тут же был телефонный справочник всего контингента военных частей и подразделений, расквартированных в Марокко. Особенно разведчика порадовал справочник Министерства обороны США о радиосредствах, используемых в военной авиации. На всех перечисленных документах стоял гриф «Для служебного пользования» или «Секретно».

Это была первая сделка, и оба мужчины испытывали радостное возбуждение. Может быть, поэтому они стали яростно торговаться из-за цены. Ни тот ни другой не знали, как определить ценность представленных материалов. Шарль исходил из того, сколько бы он хотел получить, а Икар из того, сколько он мог ему дать. В конце концов сошлись на семидесяти долларах. По местным меркам это была месячная оплата квалифицированного служащего.

– Слушай, Дюваль, эти документы я тебе отдаю с концами, но как быть с теми, которые я могу получить с обязательным возвратом?

– Значит, ищи, где ты сможешь их перефотографировать. Фотоаппарат я тебе дам.

– Почему я? – возмутился Шарль.

– Как ты себе представляешь, где рядовой легионер может фотографировать документы? В казарме, в карауле, на узле связи? У нас даже туалета нет индивидуального. Это раз, во‐вторых, ты же тут все знаешь, подскажи способ, как мне чаще можно выбираться с базы в Марракеш.

– С этим проще. Я поговорю с твоим командиром, он мой старый приятель. Будешь давать ему каждый месяц по пятьдесят долларов, и он согласится отпускать тебя на выходные в увольнительные. Ты же у него на хорошем счету, и у тебя есть повод – невеста, а не девки в публичном доме. В город регулярно ходит автобус с базы. Личные вещи на контрольном пункте не досматривают, только проверка документов. Тут другое. У меня нет фотоаппарата, и я никогда им не пользовался.

– Я тебе дам и все покажу. Что у тебя есть в перспективе?

– Сам я могу достать всю документацию по Б‐52, могу по самолетам-заправщикам, могу по истребителям. Мой приятель работает в служебной библиотеке, там залежи всякой документации и по самолетам, и по вооружению, и по связи. Нет только по ядерной бомбе. С этим я тебе не помогу, извини.

«Я уже и без тебя знаю, как это получить», – самодовольно подумал Ивон.

В ближайшую увольнительную разведчик передал материалы Камелии. В эфир ушло сообщение о вербовке Франсуа. Теперь надо было дождаться ответа Центра: первые сообщения от нового агента всегда проверяются очень тщательно. Получив гонорар, Шарль развернул кипучую деятельность. В специальной библиотеке существовало правило: устаревшие материалы подлежали уничтожению. Этим тоже занимались военнослужащие самой библиотеки. Авиатехник принес большой список брошюр, инструкций, наставлений, предназначенных для скорой утилизации.

– Посмотри, может, из этого списка можно что-нибудь продать. Это для янки они устарели, а для кого-то это предел мечтаний.

– Хорошо. Только поумерь свой пыл, Шарль. Поиск покупателя на твой товар не такой быстрый процесс, – пытался урезонить приятеля разведчик.

– Ты меня втянул, а теперь сам тормозишь! – раздражался француз. – Я уже сделал заказ на полную документацию по Б‐52. Там будет все до последней гайки. Учти, тебе это встанет в двести долларов. Часть мне, часть моему человеку в библиотеке. Материалы должны прийти ближайшей почтой из США. Сегодня с тебя пятьдесят долларов.

– За что? – вскинулся Ивон.

– Вот за это. – Франсуа с торжествующим видом бросил ему на колени папку, на которой было написано «Мобилизационный план авиабазы Бен-Герир». Вверху стояла надпись «Совершенно секретно». В папке были сведения о порядке и сроках развертывания всех служб авиабазы, отражалась степень их готовности, комплектования, ресурсы и резервы. Здесь были тщательно расписаны четыре степени боевой готовности: «Постоянная», «Повышенная», «Военная опасность», «Полная». Как человек, имеющий высшее военное образование, пусть и с филологическим уклоном, Икар понимал, насколько это важный документ. По нему можно определить, в какие сроки и по каким направлениям будет нанесен удар силами стратегической авиации Главного Противника по СССР. Он без возражений отдал деньги. Ради добывания такого документа разведки проводят многоходовые, сложные операции, сопряженные с большим риском.

– Эту папку я должен вернуть завтра утром, – привел разведчика в чувство агент.

– Ты сделал фотокопии? – встревожился Икар.

– Конечно. Вот пленки. – Франсуа передал микрокассеты.

Ивон сразу понял, что Шарль, как настоящий торговец, решил показать товар лицом. Он был склонен к театральным жестам, что свидетельствовало о его высоком самолюбии и жажде признания. Лишать человека такого удовольствия было бы несправедливо, и он рассыпался в восторженных похвалах и искреннем восхищении его способностями и возможностями.

– Шарль, это просто великолепно! Ты действительно мастер своего дела! Я в полном восторге от тебя! – Этим он попал в самую точку: агент самодовольно улыбнулся и даже не стал возражать.

Неожиданно из Москвы на запрос о самолете пришел ответ, что материалы по названному бомбардировщику получены ранее из других источников и интереса не представляют. Ивон был обескуражен таким ответом. Он попал в сложную ситуацию. Накануне Франсуа заявил о поступлении документации по Б‐52. Как теперь ему отказать? А если не отказывать, то надо платить деньги, тогда как это объяснить Центру?..

С этими размышлениями он отправился на очередную встречу с агентом. Здесь его ждал сюрприз. Довольный Шарль показал ему в кузове пикапа четыре картонные коробки. От нехорошего предчувствия у Ивона сперло дыхание.

– Что здесь?

– Все. Вообще все по самолету «Боинг Б‐52 Стратофортресс», американскому межконтинентальному стратегическому бомбардировщику, производимому компанией «Боинг» для Военно-воздушных сил армии США, – с пафосом заявил агент Франсуа. – Можешь брать и изготавливать для себя.

Икар никак не мог отказать агенту. Единственное, что он мог сделать, – только сбивать цену. Ведь получалось, что он приобретает эти материалы для себя, Центру они не нужны…

Они довольно долго препирались, размахивали руками, почти поругались, но, устав, сошлись на ста двадцати долларах. Теперь следующая проблема: как все это вывезти. Перефотографировать такой объем бумаг просто нереально. Шарль предложил выход: он договорится со своим начальством на поездку в Марракеш и прихватит Дюваля. Другого варианта Икар не видел и согласился рискнуть.

В пятничный вечер, когда военнослужащие массово отъезжают после окончания рабочей недели, загруженная машина с авиатехником за рулем направилась к выезду. На американском посту проблем не последовало. Знакомый сержант Чарли без проблем дал команду выпустить пикап. Он даже не взглянул в кузов машины, только попросил привезти ему пачку местного песочного печенья с грецким орехом и миндалем.

Однако это было не все. На марокканской стороне полицейские остановили автомобиль и, как обычно, предложили открыть багажник. Они вскрыли и осмотрели содержимое коробок. Когда увидели там «только книги и всякие бумаги», интерес к багажу сразу пропал, и машина благополучно выехала за шлагбаум.

Они добрались до квартиры Камелии, так как другого варианта не было. Коробки с секретными документами пришлось несколько суток хранить у нее дома до того дня, когда согласно графику она смогла передать их через тайник в резидентуру. К чести местной резидентуры, безличная связь через тайники уже была налажена довольно четко.

Видимо, переправка груза осуществлялась авиационным путем, потому что уже через несколько дней из Центра пришло сообщение, что данные по самолету представляют существенный интерес. Франсуа смог добыть полное техническое описание бомбардировщика Б‐52 в четырех его модификациях: В, С, D и F, с изменениями, а также руководство и инструкции по эксплуатации отдельных агрегатов, узлов и приборов последних разработок. Особо ценной оказалась документация по электронной начинке самолета. Центр санкционировал затраты на покупку. Руководство довольно быстро сориентировалось в возможностях Франсуа и перешло к постановке более конкретных задач. Прежде всего интересовала электроника, навигационные приборы, радарные установки, аппаратура связи, ракетное вооружение.

Полковник Московенко сидел в радиорубке и, как только доложили о получении нового сигнала, распорядился дать в эфир сообщение: «Саратов». Это означало уже пятиминутную готовность.

На тральщике давно засекли летящий самолет и внимательно за ним следили.

– Всем внимание! – крикнул особист и, повернувшись к аквалангистам, добавил: – Парни, готовы? «Хваталки»?

Боевые пловцы особого отряда кивнули – они в любой момент готовы были уйти под воду – и показали два простейших приспособления с прикрепленным к ним стальными канатами. Достаточно было поймать в широкий паз механизма веревку или канат из любого материала, любой ширины и включить зажим, как «хваталка» намертво держала шнур. Другой конец каната крепился к корабельной лебедке.

– Вижу раскрытие двойного парашюта, – закричали почти одновременно наблюдатели.

– Командуй, командир, нам надо поймать эту посылку! – почти взмолился особист.

– Право руля! Малый вперед! – Командир впился глазами в спускаемый объект.

В небе медленно парил сдвоенный парашют, словно пушинки одуванчика. Его белые купола, наполненные ветром, раскачивались, влекомые небесными потоками. Сам груз, надежно закрепленный на нем, казался обломком карандаша, заточенного не очень остро.

Парашют плавно скользил по воздуху, словно плывущий по волнам корабль. Он двигался медленно и уверенно, преодолевая сопротивление ветра. Это было завораживающее зрелище… Каждый раз, когда парашют менял направление из-за порывов ветра, у оперативника замирало сердце. Он мог только переживать и надеяться на профессионализм команды. Зато капитан корабля чувствовал себя уверенно и четко отдавал команды. У него даже разыгрался азарт, как у вратаря, отлично понимающего весь рисунок игры. Тральщик неумолимо шел на сближение с объектом. Бомба ушла под воду буквально в паре метров от правого борта корабля. Ее купола едва не зацепились за леерное ограждение палубы.

– В воду! – не выдержав, закричал контрразведчик. Но аквалангисты уже были в море. Едва на поверхность выскочил аварийный буй, они накрепко зацепили его трос «хваталками». Корабельная лебедка стала плавно выбирать люфт. Как только на палубе оказался буй, особист вместе с механиком большими ножницами по железу откусили буй со встроенным маяком от каната и быстро, в четыре руки, надежно примотали к нему две гранаты. Моряки перешли на противоположный борт и, выдернув кольца, отшвырнули опасный груз подальше. Через четыре секунды под водой раздался глухой взрыв, поднялось несколько пузырей воздуха, и больше никаких следов от аппарата на поверхности моря не обнаруживалось.

– Радист, передавай на крейсер: «Казань», – распорядился особист.

Стальной канат натянулся, как струна. Значит, весь запас выбран, и теперь пойманный объект завис на глубине нескольких десятков метров. Раздалась команда: «Вира помалу!» – и лебедка стала настойчиво наматывать метры. Аквалангисты в воде контролировали подъем. Когда стал просматриваться утопленный купол парашюта, подъем остановили, а спецы ушли на глубину осмотреть надежность крепления и перерезать стропы куполов, как возможный демаскирующий элемент.

– Самолет! – раздался крик наблюдателя.

Офицеры оторвались от процесса подъема и прильнули к оптике.

Американский бомбардировщик, из которого выпал груз, стремительно и с большим креном шел к поверхности моря. Экипаж пытался выровнять падение, но оно было неизбежно – многотонный бомбардировщик плавно ушел под воду. Почти в последний момент из него вылетел комочек, который успел развернуться в парашют.

– Удачно зашел, – констатировал особист.

– Что значит – удачно? – переспросил его капитан тральщика.

– Рухнул бы плашмя, всплыли бы обломки, занимайся ими потом, а так целиком ушел на дно. И, как говорится, концы в воду.

– А парашют с пилотом?

– Им займутся. Что с нашим грузом?

Радист на крейсере доложил присутствующему в рубке начальнику особого отдела Черноморского флота:

– Товарищ полковник, с 311-го поступил сигнал «Казань».

– Слава богу, – облегченно выдохнул контрразведчик.

– Перед этим с американского самолета подали сигнал: код «Сломанная стрела» – и заработал какой-то аварийный сигнал, – продолжил доклад радист.

«Что за «стрела»?» – подумал офицер. Он не знал, что у американских военных существует специальный код «Сломанная стрела», который означает, что произошла утрата контроля над ядерным боеприпасом, то есть ЧП высшей категории.

– Товарищ полковник, еще один аварийный сигнал, теперь от самого самолета. Он терпит бедствие.

– А с самолетом-то что? – невольно вырвалось у начальника особого отдела флота.

Это еще один секрет, в который не был посвящен полковник. На борту бомбардировщика в закамуфлированной под аптечку коробке находился не только передатчик, но и достаточное количество мощного взрывчатого вещества. После нажатия красной кнопки срабатывал пятнадцатиминутный замедлитель. Потом следовал взрыв, приводивший к разрушению кабины летчиков. Одним словом, концы в воду. Слишком серьезная игра, раз задействовано ядерное оружие, чтобы оставлять свидетелей и улики.

В соответствии с инструктажем к месту крушения направился ближайший корабль. Это также был минный тральщик с бортовым номером 217. Рядом с капитаном корабля на мостике находился другой офицер особого отдела, прикомандированный к эскадре для усиления из Каспийской флотилии. Команду «Астрахань» никто не отменял, и все распоряжения особиста были обязательны для исполнения.

Впередсмотрящий заметил в волнах резиновую лодку, которая автоматически надувалась при срабатывании парашюта. Это стандартный набор спасения для летчиков морской авиации США и тех, кто летал через океан.

– Подойдите к лодке правым бортом и дайте команду всем покинуть палубу, – распорядился прикомандированный офицер. Он быстро спустился в каюту к аквалангистам и достал из ящика с их оборудованием автомат АК‐47 с двумя рожками.

Корабль почти полностью замедлил ход, проплывая мимо лодки. Что произошло дальше, никто не видел, только раздалось несколько очередей из «калашникова». Из-за сильного шума двигателей матросы в кубриках ничего не слышали. Когда тральщик развернулся и отправился на свою изначальную точку, на поверхности моря не было видно никаких следов самолета и экипажа…

Аквалангисты с 311-го закрепили на корпусе объекта более надежный канат. На вводном инструктаже на схематичном рисунке, из которого невозможно было понять, что это за изделие, им точно указали место и способ крепления. Теперь груз был надежно зафиксирован, и тральщик со скоростью десять узлов отправился на рандеву с крейсером. По радио поступила долгожданная команда «Москва». Она означала завершение операции. Все возвращалось к исходным позициям: сводная группа продолжает свой поход дальше, корабли, приписанные к базе в Албании, возвращаются к местам базирования.

Сам крейсер «Куйбышев» в зону проведения операции «Морской еж» не заходил из соображений секретности. Это было верное решение, потому что, когда над местом предполагаемой аварии через полчаса показалась пара самолетов-разведчиков с авианосца США, они не зафиксировали присутствия крупных сил ВМФ СССР, ни надводных, ни подводных. Так как русский крейсер находился на значительном расстоянии, он не мог являться причиной инцидента с Б‐47. Таков был и предварительный вывод.

311-й и «Куйбышев» ходко следовали подальше от места операции, где возрастала активность янки. Незачем им мешать заниматься спасательной деятельностью. В районе полуночи тральщик и крейсер сблизились и остановились. Капитаны обоих кораблей распорядились убрать с палубы личный состав – кроме тех, кто был особенно необходим. С тральщика передали концы на крейсер, и 311-й поспешил удалиться. Моряки крейсера, убедившись, что горизонт чист от случайных свидетелей, подняли секретный груз на палубу. Объект тут же закрыли брезентом и на специальной тележке укатили в трюм, где жестко закрепили. На входе в отсек установили парный вооруженный пост. Доступ внутрь имел право только начальник особого отдела флота. Он должен был раз в сутки проверять состояние объекта и для чего-то замерять радиационный фон. Крейсер лег курсом в обход Европы в родную Балтику, в Кронштадт. Операция «Морской еж» успешно завершилась.