После Марселя Марракеш показался Камелии тихой заводью. Но больше всего она сожалела, что здесь нет моря. Как только появлялась возможность, Аннет отправлялась на прогулку по набережной. Ее завораживала картина, когда волны ласково набегают на берег, оставляя на песке изящные узоры из пены и ракушек. Прогуливаясь вдоль моря, девушка любовалась игрой света и тени на волнах, вслушивалась в крики чаек, и душа ее наполнялась радостью и умиротворением. Теперь же рядом с пустыней ей остались только воспоминания. Но долго грустить было не в характере разведчицы.
Бо́льшая часть ее жизни была связана с расставаниями. Мария росла в тихой, спокойной московской семье. Хорошо училась, помогала младшей сестре, занималась гимнастикой и танцами в Доме пионеров недалеко от дома. Главным идеалом в жизни была ее родная тетя, которая работала машинисткой-стенографисткой в НКВД. Когда началась война, она добровольцем ушла на фронт. Воевала под Москвой, как владеющая немецким языком забрасывалась к партизанам. Войну закончила с орденом Отечественной войны и несколькими медалями, а потом вернулась к своей прежней работе. Муж ее погиб на войне, и она больше замуж не вышла. Машу тетя любила как родную дочь, и девушка отвечала ей взаимностью. Когда Мария получила диплом историка, тетка помогла ей получить направление при распределении в учетно-архивный отдел КГБ. Девушка всегда отличалась хорошей сообразительностью и деловой активностью, смогла проявить себя и на новой службе. Оперативные работники стали чаще обращаться именно к ней по служебным запросам, особенно связанным со знанием языков. В школе и институте она изучала английский и французский, с тетей – немецкий, а по выходным ходила на курсы испанского языка. Иностранные языки были ее страстью, такой же, как чтение книг и фигурное катание, входившее тогда в моду.
Девушку приметили и предложили пройти обучение в школе разведки. Разведчиками Мария всегда восхищалась, собственно, как и почти вся молодежь Советского Союза, но в этой роли себя не видела. Маша собиралась замуж по большой институтской любви. Но что-то интуитивно останавливало ее, и она решилась на небольшую проверку своего избранника. Девушка договорилась с подругой, что та попытается соблазнить жениха Марии, конечно, на легкий флирт, не более. Результат ошеломил Машу, и ни о какой свадьбе с этим человеком речь уже не шла. Она решила коренным образом изменить свою жизнь и дала согласие пойти в кадры разведки. С головой ушла в учебу в спецшколе, показала хорошие результаты, и ей предложили перейти на индивидуальную подготовку для работы в нелегальной разведке.
И вот теперь она, лейтенант госбезопасности с оперативным псевдонимом Камелия и под легендой француженки Аннет Фоше, обеспечивает в Марокко работу другого нелегала, своего жениха по легенде. Икар девушке сразу не очень понравился, тем более перспектива стать его женой по решению Центра вызывала чувство озадаченности.
О том, что Мария будет работать в нелегальной разведке, не знал никто, даже родители, догадывалась только тетка, но никогда не задавала племяннице вопросов на эту тему.
Перед отъездом в длительную командировку Мария навестила тетушку и решилась задать вопрос, давно мучивший ее.
– Я – военнослужащая, обязана выполнять приказы. Иногда меня привлекают к оперативной работе. А если поступит приказ пойти на близкие отношения с мужчиной ради дела, как быть?
Тетка отставила стакан с крепким чаем и задумалась. Маша не могла задать такой вопрос матери или подружке, те бы не поняли, что такое приказ и какая цена стоит за ним.
– Во-первых, для близких, как ты назвала, отношений есть другие девушки из особого контингента. Любая уважающая себя разведка имеет на связи и использует такие кадры. Любителей там не держат. Во-вторых, опытные руководители прекрасно знают, что «медовая ловушка» не самый эффективный способ работы с агентом. Он довольно кратковременен. Получив свое, такой тип мужчин быстро теряет интерес к женщине и ищет следующую. Соответственно, с предыдущей будет стремиться расстаться. Но есть и третий вариант. Он самый сложный и болезненный.
– Это какой?
– Любовь, девочка моя. Любовь. Не просто желание или влечение, а сильное чувство. Вот это может разрушить любые оперативные комбинации.
Тетка больше не стала уточнять, а Маша тогда не решилась расспрашивать. Теперь этот вопрос стоял перед ней в полный рост.
Марию привлекали мужчины старше ее, состоявшиеся, уверенные в себе. Умные, образованные, которые всегда следили за своим внешним видом – от чистой обуви и аккуратной прически до тонкого аромата дорогого одеколона. Ивон не вписывался в этот образ. Молодой, настойчивый, резкий, он не замечал, нравится ли ей его внимание. Даже внешний вид легионеров был далек от идеала девушки. Грубые, вечно запыленные ботинки, несвежая военная форма, запах пота, оружейной смазки, сгоревшего пороха – все это ее раздражало. Она понимала, что этому способствовали тяжелые условия службы, но не могла смириться с этим. Жаркий климат, постоянные физические нагрузки, дешевые сигареты, грубые шутки и бранные словечки – все это было чуждо ее утонченному вкусу. Ивон казался ей героем не ее романа. Мысль о том, что придется жить по поговорке «стерпится – слюбится», угнетала ее. Она не хотела ломать себя ради чужого образа жизни. Мария мечтала о другом: о мужчине, который будет уважать ее чувства, ценить ее внутренний мир и стремиться к совершенству вместе с ней…
Всю неделю Викинг со стороны наблюдал за Гордоном. Тот был мрачен и растерян, признаков того, что он с кем-то поделился навалившимися проблемами, особенно с контрразведкой, не было. Инсли не отличался сдержанностью характера, все, что он переживал, сразу и четко отражалось на его внешнем виде и поведении. Сейчас он явно был напуган, подавлен и не видел выхода из пропасти. Любой, кто предложит ему мало-мальский выход, станет для него не только спасителем, но и, учитывая его характер, повелителем.
К обозначенному сроку Петух как раз вернулся из полета и получил денежное довольствие. Он сидел в «Баре 37» с обреченным видом, даже боясь взглянуть на входную дверь, и в душе молился, чтобы никто не пришел. Стивенс находился в баре уже довольно долго. Он пересаживался от одной компании к другой, несколько раз выходил прогуляться вокруг. Признаков засады не было, и он подал условный знак. Из машины вышел Карло Вердоне и направился в бар. Заказал выпивку и шумно расположился напротив дрожащего летчика. Бандит нисколько не озаботился ответом на приветствие.
Гордон робко пододвинул к нему тощий конверт.
– Сколько здесь? – Карло даже не дотронулся до него.
Вокруг все было как обычно. Никто пристально не наблюдал за ними, не слышно визга тормозов машины с крепкими парнями.
– Полторы тысячи. У меня больше нет, – взмолился Инсли. – Разрешите выплачивать частями, я все отдам.
– Конечно, отдашь. Только теперь за тобой долг уже двадцать пять кусков. Мы же не банк, у нас другие проценты.
Летчик совсем скис. Пора было переходить от тактики давления к тактике спасения, иначе можно пережать.
– Да ты не расстраивайся, приятель. Нашелся человек, который купил твой долг. Теперь ты должен ему, а не мне. Но если будешь себя плохо вести и на тебя поступит жалоба, мы снова встретимся, и это будет последняя встреча. Пошли!
Вердоне смахнул конверт к себе в карман и, не оглядываясь, направился к выходу. Американец послушно пошел за ним.
– Серый «шевроле», – сквозь зубы бросил Карло, задерживаясь на входе и цепко осматривая окрестности.
Инсли сел в указанную машину и чуть не вскрикнул от удивления, увидев коммивояжера косметических препаратов.
– Мистер Стивенс?!
– Я коммерсант, Гордон. Покупаю-продаю, одним словом, ищу выгоду.
– Зачем я вам?
– Скажу откровенно, один мой знакомый заинтересован в доставке небольших посылок в Европу, прежде всего в Германию, без огласки. Вы же летаете в Германию?
– Да, регулярно.
– Вас досматривают при выходе в город?
– Нет. Вернее, должны, но пока еще ни разу не было.
– Вот и отлично. За каждую доставку вы будете получать по тысяче долларов. Хотите наличными, хотите в счет списания долга.
– Здесь есть определенные сложности… – начал объяснять Гордон, но собеседник жестко перебил его:
– Вы не поняли, это не предложение, это условие. Я выкупил ваш долг, но это не значит, что вам простили убийство.
– Я никого не убивал.
– Меня не волнуют подробности, Гордон. Есть труп, есть нож с отпечатками ваших пальцев. Этого достаточно. Но если вам мало, могу добавить. – Мужчина достал из портфеля игрушечного медведя. – Узнаете? Это любимая игрушка вашей младшей дочери. Она без нее не ложится спать. Неужели вам не жалко малышку?
– Откуда у вас это? – У Гордона сразу пересохло в горле. Взгляд холодных глаз собеседника не предвещал ничего хорошего, и он сразу сник.
– Но я не хочу начинать наши отношения с угроз, Гордон. Вот блокнот, нарисуйте мне схему базы. Взлетную полосу, стоянки самолетов, помещения инфраструктуры. За это я дам вам полторы тысячи прямо сейчас. Рисуйте.
Викингу был важен не столько план секретной авиабазы, сколько то, что он сделан рукой Петуха. Любой суд признает это как явный факт передачи секретных сведений, то есть акт шпионажа.
Пилот рисовал и давал пояснения.
– Внизу поставьте дату и роспись. – Стивенс достал из портфеля тот самый конверт, который Инсли накануне передал бандиту из Майами, и именно им демонстративно показал место в углу рисунка. Пилот, помедлив, исполнил указание и тут же получил взамен свой конверт обратно. Он прекрасно понимал значение своей подписи: теперь он еще сильнее зависит от этих людей.
– Вы отдадите мне игрушку? – заискивающе спросил он коммивояжера.
Все, он был сломлен. Вербовка состоялась, теперь можно чуть-чуть ослабить хватку.
– Конечно, дорогой друг. Зачем расстраивать малышку? Кстати, когда вы собираетесь лететь в Рамштайн, чтобы я успел подготовить посылку и вашу тысячу долларов?
– Через три дня. – Гордон немного успокоился. Деньги, пусть даже обещанные, всегда действовали на него успокаивающе. – Как я узнаю, кому отдать посылку?
– Через дорогу от городка летчиков рядом со школой есть снек-бар. Знаешь?
– Конечно. Там самое дешевое пиво.
– Вечером зайдешь туда, перед этим купи в магазине номер журнала «Шпигель», любой, только напиши на обложке сверху MacDill. К тебе подойдет человек и спросит, что ему передавал Мартин Стивенс, то есть я. Ему и отдашь посылку…
После возвращения из полета и успешно выполненной передачи посылки Викинг вручил американцу мини-фотокамеру «Минокс» и попросил сделать снимки внутри своего бомбардировщика, вручив за это еще две тысячи. Потом попросил сделать снимки самого изделия «Марк‐15».
– Во время полета это же ваша обязанность периодически осматривать состояние груза? Так что никто вам не помешает заработать дополнительно две тысячи.
Инсли напряженно молчал – он еще не привык к измене присяге.
– Горди, представь, ты идешь по улице, и на дороге лежат сто долларов. Ничьи. Ты оглянулся – никого поблизости нет. Нагнешься, чтобы поднять находку?
– Ну да. Если они бесхозные.
– Правильно. Ты их поднял. Сделал шаг, а там еще полтинник, тоже ничей. У тебя уже есть подобранная сотка, тебе что, больше не надо? Второй раз не нагнешься?
– Нагнусь, наверное.
– Вот я тебе и предлагаю еще раз просто пощелкать фотоаппаратом и заработать еще немного денег.
Когда человек что-то не хочет сделать, важно разложить это мероприятие по отдельным шагам, показать их незначительность и преподнести нужную мотивацию. Викинг умел это делать очень хорошо.
При первой же возможности Ивон отпросился у начальника в увольнительную в Марракеш. Он очень волновался и только в последний момент вспомнил, что к невесте надо приходить с подарком. По дороге купил так понравившийся ей шербет из граната с фисташками.
Аннет встретила его радостно, но довольно спокойно. Первым делом пересказала новости о родителях Ирека, о которых ей рассказал перед поездкой резидент. Она хлопотала, накрывая на стол и время от времени бросая на него радостные взгляды. Взрыва эмоций, пылких признаний, чего так боялся разведчик, не было. За это он испытывал к девушке особую признательность. Слегка перекусив, они пересели на диванчик. За это время Ивон уже освоился в новой обстановке. Радио с французскими песенками работало довольно громко. Они склонились друг к другу и по очереди шептали в ухо новости.
– Чем ты планируешь здесь заниматься? – Тема конспирации у нелегалов всегда стояла на первом месте.
– Нашим удалось получить рекомендательное письмо для меня в местное отделение банка «Лионский кредит». Я уже там была, переговорила, и меня берут стажером. Им понравился мой английский, и надо будет освежить мой испанский. Это же основные здесь языки делопроизводства. Так что у меня есть работа.
– Отлично. Что резидент просил передать по Гордону и Шарлю? – Этот вопрос не давал начинающему разведчику покоя.
– Про Гордона мне ничего не известно. За Колберта тебя похвалили. Он прошел проверку, никакого отвода по нему нет, тебе разрешили провести его вербовку. Только не от лица нашей службы. Когда и как, на твое усмотрение. Теперь он будет проходить под агентурным псевдонимом «Франсуа».
– Какие задания по нему поставили?
– Пока мы не знаем его возможностей, это тоже на твое усмотрение. Когда Центр получит первые материалы, тогда и будут уточнения.
– Понадобятся деньги.
– Я привезла немного.
– Связь с местной резидентурой?
– Твои шифровки буду отправлять в Центр я сама. Радиопередатчик вмонтирован в транзистор. Передача пленок и объемных материалов раз в неделю через тайники. Мы с тобой работаем в автономном режиме, за марокканской резидентурой только курьерские функции, они задействованы в обеспечении. Так что можешь считать себя маленьким резидентом. – Она улыбнулась, шаловливо куснула его за ухо и нежно добавила: – Дорогой…
Ответы на самые главные вопросы Икар получил и наконец-то смог расслабиться. Теперь каждый раз, склоняясь к уху девушки, он невольно стал позволять себе разные вольности. Ирек наслаждался каждым мгновением, когда его губы нежно касались бархатистой щеки Аннет. Он зарывался носом в ее призывно пахнувшие свежестью волосы, вдыхая их аромат. Время для них словно остановилось, и они забыли обо всем на свете. Одной рукой Ирек обнимал Аннет за плечи, все теснее прижимаясь к ней, другой нежно держал ее маленькую ладонь. Потом стал нежно поглаживать локоток, затем плечико. Мысли уже путались в голове. Они что-то говорили, но, скорее всего, уже только для того, чтобы не спугнуть возникшее между ними чувство растворения друг в друге. Любые слова казались лишними. Все, что имело значение, было здесь и сейчас, в этом моменте, наполненном нежностью и желанием. Его рука робко легла ей на грудь, готовая при любом намеке на недовольство вернуться на исходную позицию, но возражений не последовало. Наоборот, в следующий раз, когда он склонился у ее уху, его губы встретились с ее устами. Она запустила руку в его ежик на голове и стала нежно гладить его затылок. Волна возбуждения нахлынула на обоих так сильно, что они забыли обо всем, кроме друг друга…
Увольнительная у Дюваля была оформлена на два дня, и все это время влюбленные посвятили друг другу. Легенда жениха и невесты оказалась пророческой.
Генерал Сахаровский прекрасно понимал, что Шелепин на посту председателя КГБ – человек временный и что после очередной перетряски руководящих кадров в партии и правительстве, проведения серии реорганизаций он уйдет из спецслужбы. Председателя КГБ интересовала не постановка самой разведывательной работы, он даже не вникал в детали, а ее результат, то есть информация о развитии политических процессов в Европе и Америке и состояние национально-освободительного движения на других континентах. Поводом для прорыва в высшие эшелоны власти могла стать операция «Морской еж». И вот наконец начальник разведки доложил, что проведена вербовка основного фигуранта и пришло время к усилиям разведки подключать других участников. Оказалось, что и Шелепин время не терял.
– Предварительную работу, Александр Михайлович, мы провели. На нашей новой военно-морской базе в Албании, во Влёрском заливе, в бухте Паша-Лиман, кроме восьми дизельных подводных лодок постоянного базирования сосредоточен дивизион минных тральщиков и несколько вспомогательных кораблей, в том числе две плавбазы. Сейчас на рейде там же стоят корабли отдельного гидрографического отряда Черноморского флота. В Севастополе в полной готовности стоит сводная эскадра Черноморского флота из двенадцати кораблей, готовая отправиться на патрулирование в Средиземное море, – перечислил председатель КГБ и в сердцах добавил: – Если разместить здесь мощный флот, все Средиземное море от Босфора до Гибралтара будет в наших руках! Мы любого можем зажать в кулак. Что еще необходимо сделать для реализации «Морского ежа»?
– На каждый корабль, участвующий в операции, необходимо отправить представителя контрразведки флота с четкими инструкциями и по одному, по два боевых пловца в полном снаряжении. Мы назовем день вылета самолета, когда корабли должны будут сосредоточиться в заданном районе к юго-западу от Алжирского побережья. За восемь часов до появления мы дадим сигнал готовности. За полчаса сигнал подтверждения сброса и затем сам сброс.
– Там же большая площадь покрытия. Как должны быть расположены корабли? – засомневался Шелепин.
– В контрразведке есть такое понятие – «сетка». Когда высока вероятность шпиону заметить за собой слежку, например, в малолюдных местах, посты наружного наблюдения располагают в ключевых точках. Получается, что объект не ведут, а отслеживают группы сотрудников контрразведки в своем секторе и передают его дальше, как эстафетную палочку. Так и здесь площадь надо будет разбить на сектора патрулирования.
– В общем, я понял, детали согласуйте с моряками, – прервал объяснения Шелепин. – Что еще?
– В целях сохранения секретности предлагаю сообщить морякам, участвующим в операции, что вылавливать они будут не бомбу, а глубинный шпионский сонар отслеживания передвижения наших подводных лодок, выходящих из Гибралтара.
– Согласен. Действуйте. Команду ВМФ получат сегодня же. Жду результатов, генерал.
После возвращения из очередного полета в Европу Викинг и Петух встретились в Steakhouse. Разведчик заметил, что за чужой счет Гордон очень любил не только выпить, но и поесть – от этого у него сразу поднималось настроение. Сейчас это было особенно важно. Стивенс уже занял дальний столик, сделал заказ на стейки с выпивкой и ждал американца. Рядом с ним на столике лежал глянцевый журнал. Когда Инсли пришел, он передал ему обещанные две тысячи, свернутые по идиотской американской моде в рулончик.
– Горди, скажи, тебе правда так нравится твоя нынешняя профессия? Это же опасно. Я недавно читал, что еще один самолет разбился.
– Теперь уже не очень, – скривил недовольное лицо Гордон. – По молодости это было отлично – все девчонки обращают внимание на парней в военной форме. Сейчас же меня волнуют другие проблемы.
– Карьера по службе?
– Ну, здесь тоже не все удачно складывается. В мирное время на высокие должности можно попасть только с помощью крепкой волосатой руки.
– Но ты же понимаешь, я не буду все время платить тебе за доставку. Когда-нибудь это прекратится. И что тогда? Жена не работает, тебе хватит на жизнь от армейского оклада?
Инсли помрачнел и потянулся к стакану с виски.
– Подожди! – резко остановил его Мартин.
– Ты хочешь мне что-то предложить? – догадался американец.
– Двести тысяч американских долларов. Двадцатка прямо сейчас. – Викинг приподнял журнал, под которым лежали четыре пачки пятидесятидолларовых купюр.
Гордон облизнул пересохшие от волнения губы, но быстро взял себя в руки.
– Надо убить президента?
– Нет, конечно, – принял его шутку Стивенс. – Для этого у нас есть другие люди. Так ты согласен?
– А что за дело?
– Если я расскажу, то у тебя не будет уже возможности отказаться.
– Из-за этого дела меня могут уволить из армии?
– Даже если не уволят, лучше будет уйти самому и заняться своим бизнесом. Уверен, что у тебя есть такая мечта.
– Ну да, – засмущался американец. – Я хотел бы открыть свой бар.
«Кто бы сомневался при твоем пристрастии к выпивке», – подумал, но не произнес Викинг, а вслух сказал:
– Теперь у тебя будет такая возможность. В солнечной Калифорнии или Мексике. Лучше подальше отсюда. – Он плеснул по бокалам и слегка улыбнулся: – Для храбрости.
– Согласен. – Немного помявшись, Инсли осушил свой бокал. – Я заметил, что ты всегда все очень тщательно продумываешь, любую мелочь предусмотришь. Это гарантия, что все должно пройти без проблем. Рассказывай, что я должен делать.
График полетов был известен заранее. Ведь подготовка стратегического бомбардировщика к трансатлантическому перелету требует особой тщательности. Оставалось лишь понять, вылет с имитатором или с реальной бомбой. Об этом экипаж узнает непосредственно перед вылетом. Понятно, что никаких звонков с предупреждением Инсли сделать уже не сможет. Значит, это должен быть сигнал с передатчика. Специалисты из КГБ, анализируя снимки внутренностей самолета, тайно сделанные Петухом, обратили внимание на ящичек с аптечкой. Он находился на пути из кабины пилотов в отсек с бомбами. Этой аптечкой за все время службы никто никогда не интересовался. Так положено, и все. В узком проходе из-за спины пилота-наблюдателя, даже если первый пилот сможет вывернуть голову на сто восемьдесят градусов, его манипуляции рассмотреть невозможно. Как раз в обязанности пилота-наблюдателя входили проверки бортовой аптечки, аварийных средств спасения, укладка парашютов и прочее. Инсли накануне заказал на складе новую аптечку, а старую передал Викингу.
Ивон знал, где найти Шарля – местом притяжения на базе были бары. Здесь он и нашел приятеля. После сделки по продаже боеприпасов их отношения приняли дружеский, даже доверительный характер. Они откровенно общались на разные темы – от политики до женщин. Теперь, получив разрешение Центра, Икар приступил к своей первой вербовке. Авиатехник был явно не в духе, и вместо выпивки перед ним стоял бокал с минеральной водой.
– Что не так, приятель? – Легионер оседлал соседний стул.
– Начал принимать курс таблеток, а их нельзя совмещать с алкоголем.
– Тогда зачем ты здесь, среди соблазнов? Трезвый в пивнушке – все равно что чудак в костюме в сауне.
– Это точно. По привычке, но думаю, это не лучшее решение. Пойду пройдусь. – Шарль медленно поднялся.
Видимо, последствия ранения и перенесенной малярии давали себя знать: он осунулся, похудел, руки немного тряслись.
– Я с тобой, вместе прогуляемся.
Снаружи стояла африканская ночь. Они медленно добрели до ангара, за которым после колючей проволоки начиналась пустыня. Ночь в пустыне осенью кажется особенно загадочной. В этот час, когда солнце скрывается за горизонтом, а на небосводе загораются первые звезды, мир резко меняется, и наступает царство мрака ночи. Прохлада только подступает, вытесняя дневную жару. Ночной ветерок приносит отголоски ароматов трав и цветов. Вдали слышатся завывания шакалов и других хищников, создавая неповторимую мистику загадочной Африки. В такой ночи есть что-то опасное и таинственное. Это ощущение подогревают ночные обитатели пустыни: скорпионы, змеи, ящерицы. Они так и снуют невдалеке, не опасаясь присутствия человека. Неместному жителю привыкнуть к такому соседству невозможно. Но в этом тоже есть своеобразная притягательность и очарование пустыни. Суетливые дневные дела уходят на задний план…
– Как ты относишься к американцам, Шарль?
– Терпеть их не могу, – с поразительной откровенностью прозвучал ответ.
– Ты же работаешь на них.
– Поэтому и сдерживаюсь на службе. Американцы накопили богатства в военные годы. А мы, европейцы, теряли миллионы, и не только долларов, а жизней. Нам эта война принесла обнищание и разруху. Зато янки возомнили себя победителями, и из них в отношении всех остальных так и поперла кичливость, самомнение и бесцеремонность. Мы воевали, чтобы освободить наши страны от фашизма. А они за что?
– Наверное, это был их долг союзников.
– Может быть, раньше, на войне. А сейчас понятие долга и патриотизма у многих американских военных подменилось стремлением к наживе. Некоторые из них, даже офицеры, озабочены лишь одним – спекуляцией. Они пускают на продажу все, что попадает под руку: оружие, боеприпасы, взрывчатку, продовольствие, медикаменты… да все подряд.
– Может быть, ты так говоришь из зависти, потому что это течет мимо тебя?
Старшие товарищи по разведке учили Ирека, что для принятия важного решения человеку необходимо показать всю остроту проблемы, подвести его к самому пику эмоционального напряжения. Рациональность в этом процессе не должна быть единственной опорой. Важно, чтобы решение принималось не только на основе логики и разума, но и подкреплялось силой эмоций, глубокой убежденностью в правильности выбранного пути. Только тогда решение будет по-настоящему взвешенным и твердым, способным выдержать любые испытания.
– Конечно, и это тоже, – не стал отпираться собеседник. – Им достаются самые жирные куски, а нам жалкие крохи.
Икар все-таки решился и спросил:
– Ты бы хотел получать больше и не так рисковать, как при продаже оружия темным личностям?
– Дюваль, ты просто так спросил или у тебя есть что предложить? – довольно резко отреагировал авиатехник.
– Я не Дюваль. Ты же знаешь, что легион дает возможность сменить свое имя и биографию, как змея при линьке кожу.
– Так кто же ты?
– Мой отец после возвращения с Первой мировой войны вместе с сослуживцем открыли в Европе частное сыскное агентство. Выискивали кредиторов, следили за неверными супругами, занимались личной охраной, но наибольшие деньги им приносила торговля секретами. Тогда этот бизнес был достаточно распространенным и не считался зазорным. Как-то к ним обратился один итальянский граф. Он обоснованно подозревал молодую супругу в изменах. Когда пришло время расплачиваться за выполненную работу, он попытался надуть детективов. За что был бит.
– Значит, это у тебя наследственное – поколачивать друзей, – язвительно заметил француз.
– Конечно, на себе испытанное средство. Так вот, выяснилось, что у графа нет денег. Тогда-то мой папаша и сделал ему предложение: «Вы же адмирал, окончили академию, служите в Генеральном штабе. Даже если попадетесь при продаже военных секретов, то как близкому родственнику императора ваше дело замнут».
– Согласился? – Глаза Шарля заинтересованно блеснули.
– Конечно. Знаешь, что оказалось самым выгодным?
– Нет, разумеется. Шпионом я еще ни разу не был.
– Это мы исправим, – бросил пробный камень Икар. Француз промолчал, и это было хорошим знаком. – Самым выгодным были продажи дипломатических и военно-морских шифров. Приятели продали их четырем разным покупателям за очень хорошие деньги. Как ты знаешь, шифры еще и регулярно меняются. За этим следил сам граф. Что скажешь?
– Ловко, – одобрил Шарль. – Ты, значит, решил включиться в семейный бизнес.
– Верно. Дело денежное, но довольно рискованное, поэтому нужны документы прикрытия. За ними я пошел в легион. В конце концов, я их сброшу, а из дальних странствий вернется настоящий сынок, заработав на чужбине приличный капитал, чистый перед полицией и контрразведкой. Надеюсь, ты уже понял, для чего я тебе это рассказал?
– Понял, но не услышал пока условий. И главное – сколько я буду иметь?
– Я тоже не знаю твоих возможностей, насколько будет востребована твоя информация, найдется ли на нее покупатель. Поэтому предлагаю сделать так. Ты приносишь мне сведения, до которых сможешь дотянуться, и перечень материалов, к которым получится подобраться.
– Но за первые материалы – продашь ты их или нет – все равно мне заплатишь. Я правильно понял? – Шарль, вернее, уже агент Франсуа, рассуждал спокойно, по-деловому.
– Согласен.
– Ивон, учти, если ты не будешь жадничать, я смогу достать многое. Я давно работаю на этой базе, имею деловые связи со многими.
– Ну так давай начнем, напарник. – Икар протянул Шарлю руку. В ответ получил крепкое мужское пожатие. Договор был подписан.