Я захожу в «Шорвью». Персонал встречает меня сочувствующими улыбками. В палате сидят родители Ларк. Дэмиан нежно гладит Нину по спине; та поправляет серебристо-белые локоны Этель на подушке. Я оглядываюсь, но следов присутствия Ларк не вижу: обычно ее сумка и куртка лежат на стуле в углу.
– Лахлан, спасибо, что приехали.
Дэмиан старается говорить спокойно, хотя в голосе слышна настороженность. Недовольство тестя понятно, однако скандалить сегодня нельзя.
– Я не мог остаться дома. Сочувствую вашей потере. Этель была… – Горло сжимается. Вспоминаю, как старушка язвила на званом обеде, где я познакомился со своей новой родней. Насмешливая, языкастая, полная жизни… Я проникся к ней уважением. Не верилось, что Этель больше нет.
– Она была сильной. Рад, что имел возможность с ней познакомиться.
– Спасибо.
Нина тускло улыбается. Ее глаза блестят, но вдруг она хмурится.
– А где Ларк?
– Я думал, она уже приехала. Ларк позвонила мне из дома и сообщила скорбные вести… Сказала, что едет к вам.
Бросив взгляд в сторону двери, я достаю телефон и пишу ей:
Все нормально?
– Этель сильно сдала после смерти Стэна. – Нина вытирает слезы салфеткой, расправляя плечи. – Они дружили много лет. Наверное, она попросту не выдержала потери.
Дэмиан говорит что-то ободряющее, но я не слушаю. Иду к двери, возвращаюсь, сжимая в руке телефон. Сообщение доставлено, а Ларк все не отвечает. От нехорошего предчувствия по спине пробегает холодок.
– Сейчас вернусь, – сообщаю Дэмиану и Нине, стараясь говорить спокойно.
Выхожу из палаты и спускаюсь к стойке регистрации. Гляжу сквозь стеклянные раздвижные двери на улицу: может, сейчас подъедет такси, и оттуда выйдет Ларк? Ее волосы подхватит ветер, а на плече будет висеть огромная сумка, которая едва ли не больше ее самой. Однако тротуар перед крыльцом пуст, лишь изредка мимо проносятся машины.
По дороге в палату я набираю номер, но вызов остается без ответа. Когда включается голосовая почта, я сбрасываю звонок.
– Ларк не звонила? – спрашиваю, заходя в комнату. Нина и Дэмиан качают головой.
Ругнувшись, открываю сообщения, надеясь увидеть вверху экрана три серые точки: мол, собеседник пишет ответ.
Эй, герцогиня, все хорошо?
Подай сигнал.
Не знаю, к кому обращена моя просьба: к Ларк или к Вселенной. Ответа в любом случае нет.
– Твою мать!
Напряжение нарастает. Дэмиан подходит ближе.
– Что такое? С Ларк все хорошо?
– Не знаю, она не отвечает… Она давно должна была приехать. Даже если такси задержалось, ехать ей ближе, чем мне.
Я хочу позвонить во второй раз, но телефон в руке начинает звенеть. Радость длится недолго: на экране высвечивается имя Коннора.
– Ларк с тобой? – спрашиваю я вместо приветствия.
– Нет, дружище. Извини, – растерянно отвечает приятель. – Я кое-что нарыл в архиве Стэна. У старого параноика все было зашифровано; я только что, буквально десять минут назад, взломал пароли. Сейчас отправлю скриншот.
Отняв телефон от уха, я включаю громкую связь. Приходит сообщение с фото: над телом Тремблея стоит человек. Лица не видно: плохой ракурс, вдобавок мешает низко надвинутая кепка с козырьком. Убийца держит в руке нож, но не обычный, а причудливой формы. Знакомый на вид…
– Ты можешь…
– Секунду, дружище.
Приходит новое сообщение: орудие убийства крупным планом. На черной рукояти, зажатой в пальцах, – золотое кольцо. А на стальном лезвии можно прочитать название бренда – «WUTA».
– Твою ж мать… – У меня замирает сердце. – Мой резак!
– Дружище, какого хрена? Этот тип бывал у тебя в мастерской?!
Картинка сходятся, как кусочки мозаики. Нина и Дэмиан засыпают меня вопросами, но я отмахиваюсь.
– Покажи кепку!
Спустя несколько ударов сердца приходит новая фотография. Лицо мужчины по-прежнему в тени, но на кепке отчетливо виднеется логотип «Кархарт».
– Вот же мразь! – Я перебираю в памяти последних клиентов, но никак не могу вспомнить нужного имени. Наконец удается взять себя в руки: – Найди все, что можно, на Эйба Мидуса. Я еду домой искать Ларк.
Сбросив вызов, ловлю на себе взгляды Нины и Дэмиана: они беспомощно таращатся на меня.
– Эйб Мидус. Знаете такого?
– Нет, – говорит Дэмиан. Нина отрицательно мотает головой. – Что происходит?
– Мы получили видео с человеком, который убил Тремблея. Сделано это инструментом из моей мастерской. – Не слушая вопросов, снова звоню Ларк. Она не отвечает. – Что-то не так… Я должен ее найти.
Нина зажимает рот рукой, заглушая сдавленный крик.
Дэмиан бросается вперед.
– Я с тобой!
– Нет. Останьтесь. Сообщите, если Ларк появится.
Я выскакиваю в коридор. Дэмиан – тоже. Мы торопливо спускаемся в холл.
– Техасский акцент, короткие седые волосы, рост сто восемьдесят, среднего телосложения, на правом предплечье татуировка в виде Библии и креста. Если заметите такого, сразу позвоните!
– О, так вы ищете Стива? Кажется, он ушел час назад, – говорит одна из медсестер за стойкой регистрации.
– Что?!
– Стив… Наш временный медбрат. Он еще любит цитировать Библию. – Медсестра растерянно смотрит на нас. – Вчера заболело несколько сотрудников, и мы обратились в компанию по подбору персонала, чтобы прислали кого-нибудь на замену.
Мы с Дэмианом переглядываемся. У него вытягивается лицо. Я с трудом сглатываю комок в горле.
– Моя дочь…
– Я найду ее. Даже если ради этого придется перебить всех жителей в этом треклятом городе!
Я срываюсь с места и бегу к машине, на ходу набирая номер Фионна: вдруг Ларк вместе с Роуз? Тот сообщает, что не видел ее, но они еще в городе и готовы помочь. Когда я, не замечая светофоров, долетаю до дома, они уже ждут меня.
Сердце колотится. Руки трясутся. Я в который раз пытаюсь дозвониться до Ларк. Фионн и Роуз ждут меня возле машины. Ларк по-прежнему не отвечает.
– Мы звонили Роуэну, они со Слоан в эти выходные улетели на Мартас-Винъярд. Уже возвращаются, но прибудут нескоро. – Роуз испуганно таращит глаза: я достаю из бардачка пистолет. – Что случилось? Какого черта? Где Ларк?!
– Не знаю. Она звонила и сказала, что умерла ее тетушка. Должна была приехать в дом престарелых, но так и не появилась.
Я иду к входу и берусь за ручку, но замок оказывается не заперт. Дверь распахивается, пропуская нас в пустой цех бывшей швейной фабрики. На первый взгляд, внутри все в порядке.
– Коннор только что выяснил, кто преследует ее семью. Но Ларк перестала отвечать на звонки.
Я иду к лестнице. Фионн и Роуз за мной. С каждым шагом меня все сильнее накрывает паникой; в душу лезут нехорошие предчувствия.
– Этот урод приходил ко мне. Прямо в мастерскую… Он разговаривал с Ларк, пожимал ей руку. Все это время он был рядом с нами, а я ни хрена не замечал!
На второй этаж я поднимаюсь с трудом, еле переставляя ноги. Такое чувство, будто меня вот-вот стошнит. Паника и отчаяние накрывают с головой, заставляя покачиваться. Я верю, что телефон сейчас зазвонит и на экране появится лицо Ларк. Но трубка молчит.
Меня трясет от мыслей о том, что может ждать по ту сторону двери.
Кивком велю Фионну с Роуз оставаться на месте. Берусь за ручку и распахиваю ее. Вижу на полу кровь – и колени подгибаются. Фионн подхватывает меня, и я, спотыкаясь, захожу в комнату.
– Ларк! – отчаянно зову – и в ответ слышу полный боли стон. Бегу в гостиную. На полу возле столика вижу Бентли. Белая шкура залита кровью.
Он скулит, и у меня замирает сердце.
– Спаси собаку, – велю я брату, на бегу хватая кухонное полотенце и бросая Фионну.
– Я же не ветеринар…
– Какая разница! Спасай!
Сняв пистолет с предохранителя, торопливо обхожу квартиру в поисках Ларк. Бесполезно. Ни в комнатах, ни в ванной ее нет. Все вещи на месте. Захватив пузырек со спиртом и ножницы, я возвращаюсь в гостиную. Роуз зажимает рану на боку Бентли полотенцем, а Фионн вдевает нитку в иглу.
– Постараюсь остановить кровотечение, потом отвезу его к ветеринару, – сообщает брат.
Я протягиваю ему ножницы, и он выстригает шерсть рядом с глубокой колотой раной.
– Есть хоть какие-то соображения, куда могла подеваться Ларк?
– Нет.
Я осматриваюсь. На полу – разбитая лампа, на журнальном столике – телефон. По экрану тянется кровавая полоса.
Я беру телефон и вижу десятки пропущенных звонков и сообщений, а также уведомление из такси, которое не дождалось пассажира.
Ларк попала в беду. А меня не было рядом…
Я громко, в полный голос стону.
На глаза набегает пелена. Я бросаю телефон на диван. Хочется бежать – но я не знаю куда. Мне нигде не спастись от собственных чувств.
– Меня не было рядом… – шепчу я.
Роуз хватает меня за руку.
– Думай! – резко велит она. Рядом тихо скулит собака. – Ты должен был что-то заметить. Странное. Нетипичное.
Закрыв глаза, я вглядываюсь в темноту. Сперва вижу перед собой лицо Ларк. Как она пела для меня на сцене… Как лежала на простынях в нашу первую ночь… Как улыбалась мне на прощание, провожая нынешним утром в мастерскую…
И тут меня осеняет. В голове ярче молнии вспыхивает картинка.
– В доме напротив! Он был в доме напротив.
Я бросаюсь к двери. Роуз – тоже.
– Я с тобой.
– Роуз, не надо! – кричит ей вслед Фионн. – Пожалуйста…
Он стоит на коленях, ладонью зажимая рану на боку у собаки. Мы замираем на миг. Роуз оборачивается.
– Ларк – моя подруга. Я должна вернуть ее домой.
– Но…
– Я люблю тебя, Фионн Кейн.
По комнате разливается изумленная тишина. Наверное, брат должен сказать что-то в ответ, но он молчит, не в силах переварить ее слова.
Роуз шагает к двери. Фионн, ошеломленно застыв, смотрит на нее. Роуз делает еще один шаг.
– Спаси собаку, или Лахлан тебя убьет.
Она проходит мимо меня, вытаскивая из-под рубашки огромный охотничий клинок. Я гляжу на брата. Тот кривится, словно от боли, сглатывает и отрывисто бросает мне:
– Береги ее.
– Обязательно. Обещаю.
В два шага я догоняю Роуз. Мы спускаемся по лестнице, выходим на холодную улицу и идем к дому напротив.
– Что тебе известно про этого типа? – спрашивает Роуз, когда мы подходим к запертой двери.
Я хочу снести замок выстрелом, но она достает из сумки маленький черный футляр и вставляет в замочную скважину длинный штырь и крючок. Несколько поворотов отмычки, пара щелчков – и дверь распахивается. Мы заходим. Это здание тоже переделали из фабрики: на первом этаже – офисы, на втором – жилые квартиры.
– Он назвался Эйбом Мидусом. Принес в мастерскую седло на ремонт. Я ничего о нем не знаю, только что он крайне верующий. Коннор выясняет, кто он такой.
Мы взбегаем на второй этаж к квартирам, которые выходят окнами на наш дом. Их всего три. Останавливаемся у последней двери – та прямо напротив нас. Прислушиваемся. Тишина. Я нацеливаю пистолет на дверь. Роуз вставляет отмычки в замочную скважину. Когда замок поддается, я жестом велю ей отойти в сторону, дергаю за ручку и толкаю дверь.
– Ого! – шепчет Роуз. – Кажется, мы по адресу.
Внутри никого нет, но свидетельств одержимости – в достатке.
Все стены разрисованы углем: повсюду кресты с цитатами из Библии, изображения домов и портреты незнакомых людей. На многих рисунках видна пожилая женщина с раскрытой книгой на коленях. Еще по всей комнате валяются записки. На них даты, адреса… Среди исписанных листов ярко выделяется цветной клочок бумаги. Я поднимаю его. Билет на совместный концерт группы «KEX» и Ларк Монтегю.
В груди разливается острая жгучая боль.
Звонит телефон. Я торопливо достаю его из кармана. Это Коннор.
– Что нашел? – спрашиваю я.
Роуз тем временем разглядывает оптический телескоп на штативе, направленный на наши окна.
– Никакого Эйба Мидуса не существует. Он призрак.
– В Техасе проверял?
– Везде. Ни одного человека, который подходил бы под твое описание.
Я зло ругаюсь. Роуз обеспокоенно косится в мою сторону. Она перебирает гору шприцев и ампул на подносе посреди столика. Коннор перечисляет все возможные вариации имени, а Роуз открывает лежащую на столе Библию.
Вытаращив глаза, она хватает ее и сует мне под нос, тыча пальцем в имя на форзаце.
– Мы кое-что нашли. Эйб Мид, – говорю я Коннору. И тут меня осеняет – словно с размаху ударили под дых. – Твою ж мать! Мид! Харви Мид – так ведь звали того парня, которого Роуэн и Слоан убили в Техасе… Должно быть, родственник.
Коннор яростно стучит по клавиатуре. Короткая пауза кажется вечностью.
– Это его брат, – наконец произносит он. – Живет в Орегоне. Надо ехать к Леандеру и проверять по нашей базе…
– Его прошлое не поможет выяснить, куда он увез Ларк! – рявкаю я.
– Не поможет, – соглашается Роуз, показывая пальцем на закрытую дверь у нас за спиной. Там приклеена карта. – А это – вполне.
Мы подходим ближе. «Портсмут» – написано вверху карты.
Я рывком снимаю ее с двери и выбегаю в коридор, чувствуя, как меня наживую, сантиметр за сантиметром, свежуют острым ножом.