Лахлан

Еще никогда дорога до дома не казалась мне настолько долгой.

Я умираю от желания прижать к себе Ларк, но стараюсь на нее не смотреть. Она же словно нарочно меня мучает: прикусывает нижнюю губу и ерзает на водительском сиденье. Порванные трусики прожигают дыру в моем кармане. Смертельно хочется провести по ее груди пальцами. Попробовать кожу на вкус. Толкнуться в ее тело. Почувствовать на себе ее тяжесть и усадить верхом – чтобы крепко сжала внутри. Но я твердо решил не спешить и насладиться ею сполна. Поэтому дорога мне кажется пыткой.

Ларк, естественно, не упускает возможности надо мной поиздеваться.

– Итак, – говорит она, сворачивая на ближайшем светофоре налево, хотя нам полагается ехать направо. – Ты обещал трахнуть меня так, что натрешь мозоли. Что конкретно ты имел в виду?

Я стискиваю зубы – вот-вот раскрошатся.

– То есть… будут какие-то игрушки или обойдешься собственными силами?

Я вдавливаю затылок в спинку кресла.

– Есть ли у тебя особые предпочтения? Список излюбленных поз?

Медленно повернувшись, я бросаю на жену злой взгляд.

– Не придется ли нам остужать пыл?.. Может, заскочить в магазин и купить лед? Поблизости есть супермаркет. Пригодится для мозолей…

Она включает поворотник, собираясь заехать на заправку.

– Только попробуй притормозить, и богом клянусь, на коленях будешь молить, чтобы тебе дали кончить.

Ларк смеется.

И сворачивает на парковку!

Я ничего не говорю. Она заглушает двигатель, достает ключи из замка зажигания и вертит их в пальцах. Мой взгляд ее ни капельки не смущает. Она лишь улыбается шире прежнего.

– Ты точно пожалеешь, герцогиня.

– Хорошо, – говорит она, открывая дверь. – Значит, возьму два пакета.

Ларк выпрыгивает из машины. У входа в супермаркет она оборачивается и подмигивает мне, после чего исчезает внутри.

Член в штанах мучительно ноет. Я провожу рукой по лицу, стараясь прогнать из головы лишние мысли, но ничего не получается.

С покупками она не торопится. Как и обещала, Ларк выносит из магазина два пакета со льдом. С магнетической, воистину дьявольской ухмылкой она проходит мимо пассажирской двери, чтобы положить их в багажник. Потом садится в машину с таким довольным видом, что у меня вот-вот лопнут штаны. Кажется, именно на подобный эффект она и рассчитывает.

– Ухмыляешься, птичка, да? Думаешь, тебе это сойдет с рук?

Хохотнув, Ларк поворачивается ко мне и, посмотрев в зеркало, включает задний ход. Ремень безопасности туго натягивается у нее на груди.

– О, я прекрасно знаю, что не сойдет. Но удержаться не могу – слишком весело.

– Посмотрим, кто будет смеяться, когда станешь давиться членом.

Хихикнув, Ларк включает первую передачу, но не спешит убирать ногу с педали. Она смотрит на меня, и я вижу, что мои слова не оставили ее равнодушной. По губам медленно скользит кончик языка. Зрачки наливаются черным. Соски твердеют, вставая пиками под тонкой тканью платья.

Я подаюсь ближе, и дыхание у нее сбивается. Выразительно уставившись на женские губы, я ухмыляюсь.

– Ты ведь любишь минет, правда? Тебе не терпится заглотнуть член? И, как положено приличной шлюхе, проглотить сперму до последней капли. Не волнуйся, милая, так и будет. А потом ты попросишь тебя трахнуть.

Я улыбаюсь. Губы у нее раздвигаются, и сладкий аромат дыхания заполняет мне ноздри. Ларк кивает.

– Так я и думал.

Наклонившись еще ближе, чтобы губами задеть ее рот, шепчу:

– Езжай.

С довольной ухмылкой я откидываюсь на спинку кресла. Член мучительно ноет; остальные части тела тоже жаждут внимания. Впрочем, Ларк возбуждена не меньше моего. Она убирает ногу с педали. Шины взвизгивают, и мы выезжаем с парковки.

Не успевает она затормозить возле дома, как я выскакиваю из машины, вытаскиваю Ларк и перекидываю ее через плечо. Под изумленный смешок забираю лед из багажника и бегом поднимаюсь по лестнице, таща жену в охапке. Полузадушенные протестующие вопли эхом разносятся по фабричным цехам. Как только мы оказываемся в квартире, я закидываю лед в морозилку, а Ларк ставлю на пол, впиваясь в ее губы грубым поцелуем.

Ларк тает. Ее стон вибрирует у меня во рту. Языком она проводит по моим губам, сжимает в кулаке ворот футболки и, не разрывая поцелуя, тянет за собой в спальню, натыкаясь по дороге на кофейный столик и диван с собакой.

Как только мы оказываемся в комнате, я хватаю Ларк и бросаю на кровать. Задыхаясь, она встает на колени поверх скомканного покрывала и глядит на меня из-под опущенных ресниц. Взгляд у нее – хищный.

Закинув руку за спину, я стягиваю с себя футболку, после чего демонстративно отхожу к креслу, стоящему в углу комнаты.

– Я всегда держу слово, пташка моя.

– Хотелось бы верить, – выдыхает Ларк.

Она жадно разглядывает мои шрамы, прикрытые татуировками. Садится на пятки, отчего ткань платья плотно натягивается на коленях. Нижнюю губу Ларк закусывает.

– Хочу тебя потрогать.

Сделав последний шаг, я опускаюсь в кресло. Откинувшись на спинку, долго смотрю на жену, любуясь ее разочарованной гримасой.

– Придется, герцогиня, доказать, как сильно ты этого хочешь.

По ее телу пробегает дрожь. Ларк привстает с кровати.

– Нет!

Она немедленно замирает. Ждет указаний, но в глазах – обида. Кровь у меня вскипает, в голове проносятся многочисленные фантазии. Ларк распалила мои охотничьи инстинкты. Знать бы только – это я загнал ее в ловушку или сам стал добычей?

В любом случае ничего не изменить. Да и не надо. Не сейчас, когда Ларк рядом – только протяни руку. Она так отчаянно хочет меня, что ужом вьется на кровати.

– Сними платье, но сбрую оставь, – говорю я.

Ларк замирает, осмысливая мои слова. Дает им время пробраться сквозь дымку похоти. Затем спускает с плеча тонкую лямку и продевает ее под кожаной петлей на спине. То же самое проделывает с другой стороны. С гибкостью балерины она высвобождает руки, стараясь не порвать тонкую ткань. Задержавшись на мне взглядом, медленно стягивает с груди платье, обнажая вставшие торчком соски, гладкую кожу вокруг пупка и узкую полоску волос на лобке. Она скидывает платье на пол. Неуверенно выдыхает.

Я же, пользуясь моментом, любуюсь ею. Черные кожаные ремни с крошечными звездочками пересекают грудь и ребра. Мое творение обнимает ее тело.

Мне требуется вся сила воли, чтобы удержаться на месте.

Мы молчим, обмениваясь взглядами. Ларк знает, что может говорить о чем угодно. Она вольна высказать вслух все свои мысли. Быть собой. Я приму ее в любом виде, в каком бы она ни предстала.

Голос у меня звучит ровно – сам не знаю, как это удается.

– Кто ты?

– Твоя шлюха.

– Тогда на колени.

Ларк сползает с кровати, встает на четвереньки и ждет дальнейших приказов.

Ждет. Ждет…

Я достаю из кармана нож и отстегиваю с пояса ремень для заточки. Начинаю неторопливо водить лезвием по грубой шкуре, глядя на трясущуюся от возбуждения девушку. Когда она теряет последнее терпение, а я готов сорваться, Ларк наконец шепчет то самое единственное слово:

– Пожалуйста…

Я щелчком закрываю лезвие и взвешиваю нож в руке.

– Ты не моя жена, – говорю я, и в ее глазах вспыхивает обида и боль. – Ты просто моя. Ползи.

Она с облегчением переводит дух.

Опираясь на руки и колени, Ларк ползет в мою сторону, неотрывно глядя в глаза. Она останавливается у самых ног, но трогать меня не спешит. Вместо этого ждет следующей команды. Нет ничего более упоительного, чем видеть ее на коленях и знать, что происходит это по ее доброй воле. Глаза у нее поблескивают, и она намеренно выпячивает грудь в кожаных ремнях, подыгрывая моим маленьким фантазиям. Ларк хочет, чтобы ей приказывали. Чтобы ее унижали. Чтобы ее втоптали в грязь – а потом вознаградили. Она сама отдает над собой власть.

Что ж, я дам ей все, чего захочется, – и даже больше.

– Ремень, – велю я и развожу руки в стороны, чтобы Ларк могла расстегнуть пряжку. – Молния. – Она тянет бегунок вниз. – Теперь вынимай член.

Я приподнимаю бедра, помогая Ларк стянуть с меня брюки вместе с бельем. Налившийся кровью член ноет от желания окунуться в женский рот. На головке выступает белая бусинка. Ларк с жадностью на нее поглядывает. Закусив губу, она обхватывает ствол рукой.

– Плюнь и разотри.

Ларк без колебаний выполняет мой приказ – роняет капельку слюны на головку, а затем начинает томительно двигать рукой от основания до самого кончика. Она не спешит, но хватка у нее крепкая. В груди дрожит стон. Я откидываюсь на спинку кресла, сопротивляясь желанию закрыть глаза: хочу видеть, как она сосет. Я много раз представлял это в мыслях, но реальность оказывается краше любых фантазий.

Но мне этого мало.

Я провожу костяшками пальцев по ее щеке и запускаю руку в волосы, сжимая кулак.

– Помнишь стоп-слова? – спрашиваю я, и Ларк кивает. – Хорошо. Два раза хлопнешь по ноге, если оранжевый. Три раза – хватит. Если нет – заглотишь до самого основания. Ясно?

Ларк кивает, мрачно ухмыльнувшись. Я прижимаю ее к себе и попадаю прямиком в рай.

– Срань господня, – шиплю я, когда Ларк проводит языком по головке и обхватывает губами ствол. В ушах шумит кровь. Застрявший в груди воздух жжет легкие: я вспоминаю, что надо дышать. Позволяю Ларк тоже сделать несколько выдохов, давая ей время приноровиться, и снова сжимаю волосы в кулак.

– Ты же, герцогиня, назвалась моей маленькой шлюхой. Так соответствуй роли.

Я вжимаюсь в заднюю стенку ее горла, и Ларк давится. На глазах у нее выступают слезы. Я делаю так снова, и она стонет. Еще раз – и она всхлипывает, а по щекам текут капли. Макияж окончательно поплыл, губы распухли, а грудь сдавило сбруей. Зрелище начисто сносит мне голову.

– Нет ничего лучше, чем превратить идеальную принцессу в позорную шлюху, – хриплю я, набирая ритм толчков. – Готов поспорить, ты такая мокрая, что по ногам течет.

Ларк хнычет.

– Потрогай себя и покажи.

Она тянет руку вниз, а я продолжаю толкаться ей в горло, заставляя стонать и давиться. Она закрывает глаза, гладит себя и поднимает руку. Пальцы блестят.

Я хватаю запястье, подношу их к губам и жадно облизываю.

Сладко-соленый вкус растекается по языку – и я окончательно теряю рассудок.

Вздергиваю Ларк на ноги, швыряю на матрас. Не дав опомниться, ставлю на колени, заставляю пригнуть голову. Забираюсь сзади, утыкаясь лицом между ее ног.

Ларк испускает отчаянный крик: я провожу языком по набухшему клитору и приникаю к нему в поцелуе. Каждый стон намертво отпечатывается в моем сознании, как чернила на коже. Вкус клеймом выжигается на языке.

Эта женщина – моя. И я хочу поглотить ее целиком – и тело и душу.

Ларк извивается, стонет и бьет кулаками по матрасу, но я не отпускаю. Одной рукой придерживаю ее за бедро; другой – за ремень на спине. Довожу до грани, но не даю сорваться. Замираю в самый последний момент, возобновляя ласки лишь потом, когда она затихает. Не вытерпев, Ларк принимается умолять о пощаде.

Я отпускаю ее и сажусь на колени. Воздух холодит мокрую от слюны и возбуждения кожу.

– Нет! – отчаянно всхлипывает Ларк, глядя на меня через плечо. – Пожалуйста!

Но стоит ей увидеть, что я стягиваю с себя штаны и отбрасываю их в сторону, как она мгновенно успокаивается.

– Я не разрешал тебе поворачиваться.

Ларк, с немалым трудом отводит взгляд и занимает исходное положение на четвереньках. Сердце у меня замирает.

– Я недавно сдавал анализы, – сообщаю, залезая на кровать. По почти обнаженному телу Ларк пробегает чуть заметная дрожь. – Все чисто. Ты предохраняешься?

– Да, – шепчет она чуть слышно. Дыхание со свистом вырывается из груди. – Я хочу тебя, Лахлан. Пожалуйста!

Я провожу головкой по клитору, медленно обрисовав круг, затем прижимаюсь к входу, отчего Ларк передергивает. Потом снова дразнящей лаской принимаюсь водить по клитору.

– Попроси лучше, ты умеешь.

– Пожалуйста, Лахлан… Я хочу тебя, очень… Трахни меня. Позволь мне кончить. – Пауза, долгий выдох. Сомнение. Я терпеливо вожу головкой между ног. – Я хочу, чтобы муж меня трахнул.

Сбавив ритм, я позволяю ее словам проникнуть мне в голову и осесть в груди. Затем приставляю член и вхожу – неглубоко, лишь самым кончиком, слыша в ответном стоне заметное облегчение.

– Хорошо, что ты купила лед, птичка моя. – Я продвигаюсь чуть глубже и вздрагиваю: плоть жадно смыкается вокруг меня. – Я же обещал своей жене оттрахать ее так, чтобы наутро она ходить не могла.

Я толкаюсь до самого основания, и мы оба вскрикиваем. Вытягиваю член и погружаюсь снова. Потом еще раз, и еще, размеренно, глубоко и протяжно окунаясь в горячее тело.

Ларк скулит, стонет и просит еще. Она выкрикивает мое имя. Я вдавливаю ее голову в матрас и хватаюсь за ремни. Мощными толчками безжалостно вгоняю в нее член. Ларк криками подбадривает меня. Чувствуя, как в основании позвоночника зарождается оргазм, прижимаю пальцы к клитору и принимаюсь водить ими. Ларк вскрикивает, выгибая спину, и начинает биться в судорогах. Она сжимает в себе член. Не сдержавшись, я выплескивая в самую глубь поток семени. Меня трясет, я едва могу удержаться на коленях. Сердце оглушительно стучит в ушах, перекрывая прочие звуки.

Я падаю рядом с Ларк на матрас и прижимаю ее к себе. Ее потряхивает от оргазма. Мое дыхание щекочет ей спину. Комнату заполняет тишина. Густой от эйфории воздух холодит потную кожу. Мы молчим, пытаясь успокоить сердцебиение и выровнять дыхание. Ларк водит пальцами по моей руке, вычерчивая узоры. Потом начинает мурлыкать песенку. Голос у нее тихий и довольный. Надо же, как много мы можем сказать друг другу без слов. Внезапно представив свое будущее, я отчетливо вижу в нем Ларк, тихонько напевающую мне на ухо.

Я переворачиваюсь набок и смотрю жене в лицо. Она улыбается. Кожа в сумерках поблескивает от пота.

– Привет, – шепотом произносит Ларк.

Она проводит пальцем линию по моей груди, обводя рисунок из чернил.

– Привет.

Я прижимаюсь губами к ее лбу. Целую в щеку. В переносицу.

Кончиками пальцев Ларк гладит меня по спине, а я осыпаю поцелуями ее подбородок и шею. Закусив мне мочку уха, она обхватывает пальцами член, который успел отвердеть и подготовиться к новым подвигам.

– Кажется, ты обещал натереть мне мозоли, – мурлычет она на ухо, потираясь о головку и собирая растекшуюся по бедрам сперму.

– Герцогиня… – строго рычу я, под ее сладкие стоны снова толкаясь в скользкий жар. – Завтра ты сесть не сможешь, чтобы не помянуть меня недобрым словом.

– Обещаешь?

Разумеется – и тут же исполняю свое обещание.

Я потерял счет времени. Не знаю, сколько раз за ночь Ларк прошептала мое имя, прокричала его или выдохнула, срываясь на стон. Не знаю, сколько раз она успела кончить. Когда мы наконец отделяемся друг от друга, небо за окнами без штор из черного становится густо-синим. Ларк – потная, со спутанными волосами – бессильно, словно из нее вынули все кости, валяется на матрасе. Я слезаю с кровати и смотрю на жену сверху вниз. Она улыбается. Такой расслабленной я никогда ее не видел.

– Куда ты? – спрашивает Ларк, когда я натягиваю трусы и джинсы.

– Выгуляю Бентли. Давно пора.

– Вернешься?

– Куда я денусь? – хмыкаю я, укрывая ее одеялом. – Если вздумаю сбежать с твоей собакой, ты меня выследишь и убьешь, а из кожи сошьешь Бентли игрушку.

– Я имела в виду, сюда. – Ларк хлопает по соседней подушке.

Держа в руках футболку, я на мгновение задумываюсь. Ларк нервно щурится, словно сомневаясь, стоило ли меня приглашать.

– А ты хочешь?

Она кивает:

– Да. Кажется, хочу.

– Лед захватить? – спрашиваю я с многозначительной улыбкой, и она смеется.

– Думаю, обойдусь. Если только не планируешь трахнуть меня в задницу. Тогда да, неси.

В ответ я усмехаюсь, делая вид, будто оценил шутку, хотя кровь моментально вскипает, а в штанах опять твердеет.

Ларк удобнее устраивается под одеялом. Перед тем как уйти, я целую ее в висок. Остановившись на пороге, оглядываюсь через плечо и вижу, как она на меня смотрит.

Квартал я обхожу не спеша. Хочу вернуться домой поскорей, но даю Ларк время подумать о случившемся. Да и самому надо уложить в голове мысли. Предрассветная тишина годится для этого как нельзя лучше. Улицы залиты сумраком, который не разгоняет даже свет фонарей, а морозный воздух обжигает вспотевшую кожу. Никого нет, машины попадаются редко; лишь вдалеке бредет случайный прохожий. На нем больничный халат, а на голову накинут капюшон. Мужчина выходит из здания напротив и идет в противоположную сторону. Я неторопливо шагаю по улице, позволяя Бентли обнюхать каждый столбик и пометить встреченные пожарные гидранты.

Когда мы возвращаемся домой, Ларк крепко спит.

На мгновение я замираю. Может, лучше уйти в свою комнату и дать ей выспаться? Но потом, кляня себя за эгоизм, все-таки раздеваюсь до трусов и залезаю к ней под одеяло. Ларк в тот же миг просыпается, и я жалею о своей наглости, но она берет меня за руку, заставляет обнять себя и прижимается всем телом.

– Кто бы мог подумать, – устало бормочет она, – что для крепкого сна всего-то надо было трахнуться со своим мужем. Можно было не тратиться на клинику…

– Та поза для йоги нам еще пригодится. Она однозначно стоила всех трат. – Ларк смеется, а я целую ее плечо и крепко обнимаю. – Постарайся уснуть.

– И стараться не надо, – зевает она. – Уже засыпаю…

Поцеловав ее напоследок, я и сам проваливаюсь в сон.

Когда через несколько часов просыпаюсь от яркого солнца, бьющего в глаза, Ларк уже нет рядом.

Кое-как, на скорую руку, приведя себя в приличный вид, я выхожу из спальни и иду на запах кофе и еды. Ларк обнаруживается на кухне. Напевая под тихую музыку из колонок, она переворачивает на сковороде яйца. У ее ног сидит Бентли и терпеливо ждет, когда на пол упадет очередной вкусный кусочек.

– Знаешь, он бы не путался под ногами, если бы ты не кормила его беконом. Я все вижу, – говорю я, скорчив строгую гримасу, когда она дает собаке очередной обрезок мяса.

Ларк ухмыляется:

– Так у него шерсть ярче блестит.

– Ну да, конечно. – Поцеловав жену в губы, я беру чашку кофе, который она успела сварить. – Чем еще планируешь заняться сегодня, кроме как устроить собаке очередное несварение желудка?

Ларк заливисто смеется, словно шутка получилась донельзя удачной:

– Я и забыла про тот случай.

– Такое забудешь… Воняло ужасно. Я серьезно: стоит сменить ему корм. Ни одно живое существо не способно источать такие запахи.

Бентли поглядывает на меня снизу вверх.

– Он не виноват, – говорит Ларк, поставив две тарелки на обеденный стол.

Мы садимся друг напротив друга.

– Конечно, не виноват. Это ты кормишь его всякой дрянью.

– Нет, в тот раз я свалила вину на него, но вонял мертвец в кофейном столике.

Я недоуменно моргаю. Гляжу на Ларк. На кофейный столик. Снова на Ларк.

– В смысле?..

Ларк неспешно отпивает из чашки.

– Я заговорилась с тобой и случайно срезала кончик носа шлифовальной машинкой. Он-то и вонял. Наверное, смола вступила в особую реакцию с плотью.

Она пожимает плечами и принимается нарезать яичницу с беконом.

– Я частенько забываю, что женат на серийной… – Ларк бросает на меня строгий взгляд, и я успеваю исправиться: – На периодическом правосудие вершителе. Но потом вспоминаю, что ты мастеришь из своих жертв поделки. А я, между прочим, ставлю туда пиво, когда смотрю телевизор!

– Как хорошо, что ты об этом заговорил. Запомни: надо пользоваться подставками.

– Видел я твои подставки. Даже не мечтай!

– Как бы там ни было, рукоделие неплохо успокаивает нервы. Можно продавать свои поделки в интернете, – говорит Ларк с милой, хоть и язвительной улыбкой. – Кстати, дорогой муж, как продвигаются дела с поиском нашего убийцы?

– Да, насчет него…

Я достаю из кармана телефон и кладу рядом с собой, открывая сообщения от Леандера, которые пришли, пока мы спали.

– Леандер хочет, чтобы я заехал к нему сегодня. И, разумеется, он просит привезти с собой одну милую отравительницу, если у нее найдется время. Коннор сказал, что платежи, следы которых мы нашли в «Пасифико», вполне законны. Наверное, стоит снова проверить архив и поискать новых подозреваемых. Что скажешь?

– Буду рада. Испеку булочки.

Обменявшись улыбками, мы беремся за привычные дела. Странно думать, что брак у нас фиктивный, а знакомство мы свели при не самых приятных обстоятельствах. Весело болтая, мы завтракаем, потом вместе печем булочки. Иногда молчим, но без лишней неловкости; переглядываемся, многозначительно улыбаемся и подмигиваем друг другу. Принимаем душ. Там я прижимаю жену к кафельной стенке; а она обвивает ногами мою спину и жадно целует.

Потом мы едем в поместье Леандера Майеса.

Как всегда, визит к Леандеру заставляет меня нервничать, тем более что рядом Ларк. Босс встречает нас приветливой улыбкой, хоть и косится на выпечку с немалым подозрением, заставив нас с Ларк сперва съесть по кусочку. Ларк явно его завораживает, как редкий алмаз – коллекционера. Леандер ловит каждое ее слово, будто любуясь игрой света на камне. Он осыпает ее комплиментами. У меня возникает стойкое подозрение, что нас позвали безо всякой на то причины. Просто Леандер захотел встретиться с женщиной, которая отравила его и оставила с разбитой головой и уязвленным самолюбием. Задав мне несколько самых банальных вопросов о текущих делах, Леандер поворачивается к Ларк. С немалым трудом мне удается отвлечь его и отвести Ларк в архив.

– Надо расширять круг подозреваемых, – говорю я, когда мы садимся за рабочий стол.

Я пытаюсь сосредоточиться на деле, но взгляд сам тянется к Ларк. Приходится кашлянуть и отвернуться к экрану.

– Давай подумаем: кого вы никогда не посчитали бы за врага. Может, этот человек – из вашего ближайшего окружения? Вдруг он хочет внести разлад в вашу семью ради собственной выгоды?

Ларк пожимает плечами, наклоняется вперед, подпирая подбородок ладонями.

– Может, и так. Но весь наш ближний круг работает на нас много лет, и ничего подобного прежде не случалось.

– Сейчас твоя тетушка больна; возможно, этот тип решил, что настала пора действовать. С кем Этель чаще всего сотрудничала? Есть ли человек, в равной степени близкий и к Монтегю, и к Ковачи?

Ларк начинает печатать. Пальцы у нее заметно подрагивают.

– Наверное, излишне подозревать именно его, но у моей тетушки есть… скажем так, «телохранитель». Стэн Тремблей. Он выполняет для Монтегю всю грязную работу. Мой отчим не слишком доверяет ему, но уважает, особенно после того, что случилось в школе…

– В Эшборне?

– Да, – отвечает Ларк, печатая имя Тремблея в строке поиска. Она чувствует мой взгляд, но головы не поднимает. – Это он прибирал за нами, когда Слоан…

Ларк замолкает и, сглотнув, чуть заметно качает головой.

– А за мной прибирал Леандер, – перебиваю я, не давая ей сказать лишнего – к этому разговору она еще не готова. – Он заявился к нам в тот самый момент, когда мы с Роуэном убили отца. Тот наделал долгов и связался с нехорошими людьми. Они работали на Леандера. Он, будучи проездом в Слайго, решил заскочить в гости и напомнить о себе. Долг, как видишь, ему удалось вернуть – хоть и не совсем так, как он рассчитывал. – Ларк смотрит на меня. Я предостерегающе качаю головой. – Леандер подчистил за нами следы. Перевез в Америку. Помог устроиться. Последние пятнадцать лет он был самым близким мне человеком. Я обязан ему жизнью. И мой брат – тоже. Но при этом я не доверяю ему ни на грош. Поэтому не сбрасывай со счетов никого, сколь бы близок он тебе ни был. Верь своим инстинктам. Ты готова подозревать Тремблея?

– Может, и готова. В любом случае он в курсе всех наших дел. Возможно, знает больше, чем говорит.

– Тогда есть смысл его проверить. Посмотрим, вдруг что найдется. – Я наклоняюсь к экрану.

Кивнув, Ларк заполняет поля на экране и нажимает клавишу «ввода». Появляется досье, но оно обведено красной рамкой, а рядом с именем горит надпись «ВНИМАНИЕ».

Ларк вопросительно смотрит на меня, и я тяну к себе клавиатуру с мышью. Открываю ссылку. На экране появляется запись.

Код 2. Код 4100. Адрес Тремблея. Описание внешности (по словам Ларк, совпадающее с нужным человеком).

На экране поверх прочих выскакивает новая запись. Код 100.

– Что это? – спрашивает Ларк, когда я откидываясь на спинку стула. Она явно встревожена – видит, как я напряженно хмурю брови. – Что это значит?

– «Код сто» – это убийство, – сообщаю я. – Стэн Тремблей только что был убит.