Ларк

Нацарапав последние строки, я закрываю блокнот и кладу его обратно в сумку. Задумчиво гляжу в окно тетушкиной палаты. Еще никогда песня не давалась мне с таким трудом. Я никак не могла подобрать слова и не находила мелодии. Хотелось бы думать, что причиной тому – банальная усталость. Но дело не только в ней. За последние десять дней Лахлан успел проникнуть в мои мысли и укорениться там. Каждое утро он варит для меня кофе и готовит завтрак. По вечерам приносит всякие мелочи, которые помогли бы заснуть: например, шелковую маску для глаз или диффузор с благовониями. Сегодня он, как обычно, заварит ромашковый чай, протянет его, смущенно отведя взгляд, и исчезнет в своей комнате.

Завтра все повторится по новой – и так день за днем, неделя за неделей.

Но самого главного Лахлан не сделает. Не извинится передо мной.

Я никак не могу забыть нашу первую встречу. Воспоминания травят мне душу. Надо, чтобы Лахлан заживил эту рану. Но он – не хочет.

– Ну и хрен с ним, – шепчу я, откидываясь на спинку стула.

– О, мальчик впечатлил тебя своими размерами? Поделись, что ли, подробностями, а то у Эвы все скучно. Такое ощущение, будто у нее не муж, а робот, – хихикает Этель.

Ахнув, я поворачиваюсь к тетушке. Та, ухмыльнувшись, приподнимает спинку кровати.

– Извини. Не хотела тебя будить.

– Я сама проснулась. И вот уже десять минут наблюдаю, как ты тоскливо пялишься в окно. Мальчик совсем тебя загонял?

Услышав насмешку в тетушкином голосе, я закатываю глаза, но щеки все равно обдает жаром.

– Он старается.

Этель кивает, но тут же заходится кашлем. Я вскакиваю, чтобы помочь, однако она отмахивается. Приступ долго не проходит. Меня окатывает чувством тревоги, а еще – немалой вины. В последнее время тетушка воспряла духом, старательно плетя интриги, но, возможно, она тратит слишком много сил. Этель вдруг показалась мне донельзя хрупкой, морщинистой и старой.

Не слушая протестов, я нажимаю кнопку вызова медсестры. Та приходит через минуту, следом за ней – врач. Кашель так и не унялся. Врач бесстрастно поясняет, что сейчас поставят капельницу с обезболивающим и антибиотиками. Это предотвратит инфекцию. Мне доводилось работать в больницах, и я знаю, что результаты тетушкиных анализов не внушают оптимизма: кашель может свидетельствовать о развитии рака, который Этель отказывается лечить.

Приступ наконец стихает. Медсестра готовит раствор и достает систему для капельницы.

– Не люблю иголки, – заявляет тетушка, зачем-то глядя в сторону двери. Я хочу обернуться, но Этель хватает меня за руку. – Спой мне, чтобы отвлечься, деточка.

– Что именно?

Уголки ее губ трогает меланхоличная улыбка.

– Ту песню, которую ты пела на нашей годовщине.

Не верится, что с тех пор прошел неполный год.

Тетушка с дядей танцевали под навесом в свете красочных фонарей, не отрывая взглядов друг от друга. «Неужели такая любовь реальна? Вот бы и мне ее найти», – мелькнуло у меня тогда в голове.

Но теперь я понимаю: увы, невозможно. Сказок не бывает. Любовь не надо искать. Ее нужно выстраивать кирпич за кирпичиком: каждый день, неумолимым трудом.

Наклонившись, я целую тетушку в щеку, откашливаюсь и принимаюсь петь:

Медсестра вводит иголку в вену, но тетушка словно не замечает этого. Она пристально смотрит на меня и, как только я откладываю гитару, произносит:

– Деточка, сходи и принеси мне конфетки из регистратуры, ладно? У них очень вкусные карамельки.

Я удивленно морщу нос, но тетушка поднимает свободную руку и машет в сторону выхода.

– Ладно, – вздыхаю я. – Ты хоть знаешь, какой стала капризной?

– Хватит болтать! Неси конфеты!

Скривившись в недовольной гримасе, я встаю. Медсестра настраивает капельницу, а врач изучает карту.

Когда я выхожу из палаты в коридор, ведущий к регистратуре, то вижу Лахлана: он, опустив голову, стремительно шагает к дверям.

– Лахлан?..

Он останавливается, но поворачиваться не спешит. Я тоже замираю, ожидая реакции: слов или хотя бы жестов, но Лахлан застыл, не произнося ни слова.

– Привет… – говорю я и неуверенно к нему шагаю.

Он дергает головой, показывая, что слышит.

– Все нормально?..

После долгой паузы Лахлан кивает.

– Точно?

Он откашливается, однако на меня все равно не смотрит – разве что искоса, но сразу отворачивается.

– Пришел сказать, что меня вызывает Леандер. Можешь поехать со мной, если хочешь. Или, если некогда, давай заберу гитару, чтобы не тащить ее обратно.

– Не надо, она мне не мешает, – резко говорю я и тут же прикусываю язык. – Я еще немного посижу с тетушкой. Гитару оставлю здесь, завтра пригодится.

– Ясно… – бурчит Лахлан.

По сердцу ползет новая трещина.

– Ты точно не…

– Мне нужно идти.

Он потирает шею рукой – той самой, где не хватает пальца. Под татуировками и кольцами прячутся шрамы на костяшках.

Лахлан кивает, словно соглашаясь с какой-то своей мыслью.

– Леандер не любит ждать. Иначе он выходит из себя.

– Хорошо. Пришли адрес. Как только закончу здесь, сразу возьму такси и приеду. Обсудим… ситуацию.

Машинально кивнув, Лахлан выходит из больницы на холодный осенний ветер. Проводив взглядом машину, я хватаю из вазы на стойке горсть карамелек.

Когда возвращаюсь в палату, Этель притворяется спящей.

– Не надо, – говорю я, высыпая конфеты на одеяло. – Я знаю, что ты не спишь. Во сне ты всегда храпишь – так, что стены дрожат.

– Ничего подобного! – говорит тетушка, не открывая глаз. – Ты с ним не поехала?

– Как видишь.

– Почему?

– Занята.

– Я обойдусь без тебя, деточка. Мне теперь нужен лишь отдых. А вот твоему мужу явно что-то понадобилось, раз он приехал.

Скрестив на груди руки, я смотрю на Этель. Та упрямо жмурится.

– Он сказал, что вернулся его босс и готов принять нас. Но это не срочно.

Приоткрыв один мутный глаз, Этель лезет под подушку и достает телефон.

– Что ты делаешь?

– Пишу твоему мужу: пусть заберет тебя и даст мне наконец выспаться.

– Откуда у тебя его номер?

Этель ехидно усмехается, пряча телефон обратно под подушку.

– У меня, деточка, есть номера всех приличных мальчиков города, – объявляет она и выразительно тычет пальцем в сторону двери.

Через секунду мой телефон вибрирует: Лахлан прислал адрес.

– А теперь иди отсюда. Только захвати булочки. Испекла сегодня утром вместе с медсестрами. Спроси в регистратуре.

– Когда ты… – Покачав головой, я все-таки улыбаюсь и целую тетушку в щеку. – Люблю тебя, хоть ты и вредная.

– Тихо! Не смей обзываться. Прояви немного уважения. И не вздумайте с Лахланом есть мои булки. Они только для Майеса!

Этель, довольно ухмыльнувшись, с громким вздохом закрывает глаза. Покачав головой, я беру сумку и вызываю такси. Спустя несколько минут сажусь в машину, держа в руках большую коробку с выпечкой.

Возле укрепленных ворот, за которыми виднеется огромное поместье, меня ждет Лахлан. Такси останавливается. Муж подходит, открывает дверь и протягивает руку. Я, замешкавшись на миг, принимаю ее.

– Спасибо, что приехала, – говорит Лахлан. Мы ждем, когда машина уедет. Муж буравит такси недобрым взглядом. Наконец огни задних фар исчезают за поворотом извилистой дороги. Интересно, Лахлан всегда приглядывается к безобидным на вид людям, убеждаясь, что они не представляют собой опасности? Я и прежде замечала за ним подобную привычку. Он постоянно начеку, повсюду выискивает угрозу – этот инстинкт вбит в него так же крепко, как и чернила в кожу.

Наверное, очень утомительное занятие. Интересно, а сам он знает о такой своей особенности?

– Не за что, – говорю я с улыбкой. – Я же обещала, что приеду.

С прежней мрачной гримасой Лахлан открывает передо мной дверь. Когда я переступаю порог, муж придерживает меня рукой, и от его касаний в животе становится щекотно.

– Помни, что я говорил.

– Что Леандер порой слетает с катушек?

– Да. Пить в его доме я не советую. Чревато последствиями.

– Поняла.

– И пицца… Если закажет пиццу – беги без оглядки.

– Ясно.

– В общем, отказывайся от всего, что бы он ни предложил, – с содроганием говорит Лахлан, проводя меня через фойе в широкий коридор.

– Очень оптимистично.

За дальней дверью обнаруживается бетонная лестница, ведущая вниз. Из подвала слышится громкая музыка. Не успеваю я шагнуть на первую ступеньку, как Лахлан выставляет передо мной руку.

– Давай я пойду первым, – говорит он. Его пальцы едва касаются моей спины, но мурашки уже бегут вверх. Я нервно сжимаю коробку с булочками. Лишь бы он не увидел дрожащие губы и сдавленное дыхание.

Он морщится, словно его мучает нестерпимая боль.

– Просто… будь осторожней.

Лахлан отпускает меня и начинает спускаться первым. В животе расползается странная пустота.

С чего бы? Наверное, я просто голодная, а он разговорами про пиццу разбередил во мне аппетит. Вот и все.

А если причина не в голоде, то есть и другое объяснение, тоже вполне физиологическое. У меня давно не было мужчины. Лахлан все-таки весьма привлекателен, особенно когда пытается проявить заботу. Я не слепая. Но это вовсе не значит, что я готова затащить мужа в постель.

Я громко фыркаю. Смешок громким эхом прокатывается вдоль бетонных стен.

Лахлан вскидывает голову и растерянно, будто с некоторым страхом, смотрит на меня. Словно боится, что Леандер сейчас распахнет дверь и снесет нам головы.

Что, впрочем, не так уж далеко от истины.

– Бах, бах, бах!

В лоб мне утыкается дуло пистолета.

Лахлан рывком дергает меня за спину. Время словно замедляется. На пороге стоит седой мужчина с пистолетом. Он улыбается: приветливо, но до жути страшно. Потом его заслоняет спина мужа – он укрывает меня своим телом.

– Долбаный ты псих! Убери оружие, пока не перестрелял нас всех и сам не застрелился! – рявкает Лахлан.

Его акцент становится резче.

Леандер смеется, опуская пистолет, и жестом приглашает нас войти.

– Лишняя осторожность не помешает.

– Ты просто хотел напугать ее до смерти!

– В следующий раз пусть добавит фейерверков, – говорю я, хотя сердце заходится стуком.

Пытаюсь отстраниться, но Лахлан притягивает меня ближе, сжимая талию. Я протягиваю Леандеру руку.

– Ларк Кейн. Рада познакомиться.

Леандер, ухмыльнувшись, пожимает мне ладонь. Лахлан не преувеличивал, когда описывал своего босса: «странный» – не то слово. Взгляд пробирает насквозь, а улыбка словно вырезана лезвием.

– Кейн, да? А вы рисковая дамочка.

– Стараюсь. – Улыбнувшись шире прежнего, я протягиваю ему коробку с булочками, которую держала под мышкой. – Как просили. Тетушка испекла с утра. Знаменитые яблочные плюшки с корицей.

– О, да вы меня балуете… Возможно, мы найдем общий язык, – говорит Леандер.

Судя по лихорадочному блеску в глазах, булочки – лишь предлог. Он жаждет власти и безмерно рад, что глава рода Монтегю выполнила его условия.

Я переплетаю пальцы с Лахланом, и Леандер замечает этот жест.

Он приглашает нас в комнату, больше похожую на паб: там есть бар, огромный телевизор и доска для игры в дартс. Хозяин предлагает выпить, но мы отказываемся. Комната, несмотря на дорогой интерьер, выглядит крайне неуютной.

Я чувствую себя не в своей тарелке, но хозяину этого показывать не стоит. И Лахлану – тоже.

Зачем я ввязалась в сделку с преступником?.. Впрочем, назад пути нет.

– Я приехала обсудить контракт с Монтегю.

Леандер, занесший руку с булочкой, замирает. На его губах медленно проступает улыбка.

– Сразу к делу, да? Я уже говорил, что вы мне нравитесь?

Смотря на Лахлана, он отламывает кусок плюшки. Медленно жует, глотает и только тогда нарушает тишину:

– Насколько помню, мне обещали два контракта.

Лахлан замирает. Его плечо касается моего, и сквозь кожу передается напряжение.

– Я обещал, что моя супруга предложит сделку. Условия будет определять она.

– Один контракт – сразу; я выплачиваю полный гонорар и даю первое задание, – произношу я, заставляя себя выдержать пронзительный взгляд. – Как только оно будет выполнено, вы отпускаете Лахлана, и мы подписываем второй договор.

Бровь Леандера дергается. Мне не нравится этот намек на раздражение. Он задумчиво кивает и откусывает от булочки еще один кусок, после чего поднимает голову.

– Есть ли гарантия, что вы подпишете второй контракт?

– Нет, – сообщает Лахлан, не давая мне ответить. – Поэтому я уйду только после того, как все условия будут выполнены.

Я бросаю на Лахлана предостерегающий взгляд, прежде чем он даст еще одно невыполнимое обещание. Я знаю, как сильно ему хочется в отставку. Он смертельно устал от своей работы. Сама я тоже не хочу держать его на крючке у Леандера дольше положенного. Эта ситуация откровенно меня бесит.

Поворачиваюсь к Леандеру. Он запивает булку глотком пива.

– Я подпишу контракт от имени Ковачи, но сперва придется выполнить одно задание.

– Поиск угрозы, защита и устранение, верно? – спрашивает он, и я киваю. – Лахлан упоминал, что производство булочек – дело непростое. Хотя, конечно, вкусное. – Леандер закидывает в рот очередной кусочек и отряхивает руки от крошек. – Одна из последних плюшек, испеченных лично Этель Монтегю. Прощальный поцелуй от шеф-повара…

Он театрально подносит к губам кончики пальцев, не сводя с меня глаз. В один миг Леандер становится мрачным и собранным.

Я в немом вопросе вскидываю брови. Что опять не так?

Отхлебнув пива, он наклоняется ко мне, разминает пальцы и заглядывает в глаза.

– Один миллион в качестве гонорара. И пять заданий в год.

– Изначально ты просил пятьсот тысяч, – напоминает Лахлан. – И что Ларк получит неограниченный доступ к нашей базе, чтобы самостоятельно проводить расследования, если потребуется.

Леандер, хищно ухмыльнувшись, поворачивается к моему мужу.

– Получит. Но гонорар будет двойным. И заданий – пять.

– Шестьсот тысяч, неограниченный доступ и четыре задания в год. Еще я готова выплатить бонус в размере ста тысяч, если агрессора идентифицируют и убьют прежде, чем моя тетушка скончается. – Почувствовав, что Лахлан трогает меня за запястье, я поворачиваюсь. Как и во время ужина с родителями, без лишних слов понимаю, о чем он хочет спросить. – Я хочу, чтобы тетушка ушла с легким сердцем, зная, что ее родным ничего не грозит.

Леандер, улыбнувшись, протягивает ладонь:

– Договорились.

Мы пожимаем друг другу руки. Он вписывает в договор оговоренную сумму и передает мне бумаги на подпись.

Затем звучно хлопает в ладоши. Теперь, когда документы подписаны, Леандер снова улыбается и начинает расспрашивать Лахлана о том, как прошли обе свадьбы. Тот мастерски уходит от ответов. Судя по всему, Лахлан научился дозировать информацию, чтобы Леандер не чувствовал себя обделенным, но при этом не знал лишнего. К моменту перевода денег тот уже расслаблен и слегка во хмелю, хотя выпил всего одну банку пива.

Я украдкой ухмыляюсь.

– Ладно, ребятки, – небрежно бросает он, похлопывая себя по коленям. – Не стесняйтесь обращаться за помощью, если надо. Чем раньше, тем лучше, так ведь?

– Вы правы.

Леандер встает. Делает два неуверенных шага.

И падает лицом вниз.

– Твою мать! – рычит Лахлан, вскакивая на ноги. Он проверяет у босса пульс, шлепает его по щекам. Я с невозмутимым видом разглаживаю на юбке складки.

– Что за дела? Он спит…

Лахлан изумленно поднимает голову. Я мило улыбаюсь.

– Ларк, что за чертовщина?

– Ну… Чего-то подобного я и ожидала.

– Серьезно?!

Я пожимаю плечами.

– Тетушка не любит, когда ею командуют. Особенно если ее заставляют печь булочки. Порой она бывает чертовски мстительной.

– Знаешь, дорогая, когда в следующий раз привезешь моему боссу выпечку со снотворным, потрудись предупредить заранее.

– Если честно, я не была уверена, что там именно снотворное. Этель просто сказала, чтобы мы с тобой их не ели.

– А мне сообщить забыла?!

– Я решила, что ты сам из чистой вредности не станешь их пробовать.

Лахлан, покачав головой, глядит на Леандера. С пола раздается гулкий храп. Ругнувшись вполголоса, Лахлан переворачивает босса на спину.

– Не волнуйся. Очнется часа через четыре – и накрепко запомнит, что Этель всегда оставляет за собой последнее слово. Мы, Монтегю, порой бываем злопамятны.

– Господи…

Подмигнув, я встаю с кресла и хлопаю в ладони. Леандер, даже не шелохнувшись, продолжает храпеть.

– Вот видишь. Ну что, идем в ваше святая святых?

Лахлан, утомленно качнув головой, жестом приглашает меня к выходу.

В доме царит тишина, никого нет. Мы выходим через заднюю дверь и идем по извилистой дорожке к отдельно стоящему зданию, которое по сравнению с усадьбой выглядит донельзя скучным. Ни белые кирпичные стены с черной стальной крышей, ни темные тонированные окна не выдают, что внутри прячется тайный архив местного криминального мира. Единственная дверь обшита сталью.

Лахлан прикладывает ладонь к панели и наклоняется к круглому сканеру сетчатки. Спустя мгновение цилиндрические засовы щелкают и дверь с треском распахивается.

– Как интересно… – говорю я, проходя вперед. – Надо купить такие же замки для своей коллекции блесток. Иначе ты растащишь все мои сокровища.

– Клевета. – Лахлан корчит надменную гримасу. – Если я и собирался что-то украсть, то только золотые наклейки. Блестки мне совершенно неинтересны.

Я ухмыляюсь в ответ, но прежде чем внезапный приступ легкомыслия перерастет в нечто большее, мы оба встряхиваемся и идем вглубь комнаты.

Обстановка там столь же аскетичная, как и снаружи: стены отделаны звукоизоляционными плитами, с потолка свисают провода. В центре стоят четыре компьютерных стола, на каждом – по три монитора. Больше ничего – только мыши и клавиатуры. Металлическая лестница ведет в подвал, откуда доносится тихий гул.

– Что внизу? – спрашиваю я.

– Серверы, – отвечает Лахлан, отодвигая мне стул возле ближайшего стола и беря другой для себя. Он включает экран. – Как правило, с базой работает Коннор, он в этом деле профи. Но я тоже умею искать информацию. В обычных обстоятельствах начал бы с досье на Ковачи, но раз ты здесь, этот шаг можно пропустить…

– Хочешь сказать, что файлы в компьютере?

Лахлан замолкает. В глазах у него явная растерянность.

– Ну… да… Примерно так оно и работает…

– Господи, неужели ты и впрямь не понимаешь, о чем речь? – Шлепнув Лахлана по руке, я поднимаю глаза к потолку. Открываю поисковик и печатаю запрос. – Это же цитата из фильма «Образцовый самец». Как ты вообще умудрился дожить до своих лет?

Лахлан молчит. Не обращая внимания на его сердитую гримасу, я придвигаю к себе клавиатуру.

– Здесь можно найти данные на любого человека?

– Да, сведения берутся из разных источников. Штрафы за вождение, медицинская карта, аресты, если таковые имеются. Часть данных доступна только за отдельную плату, поэтому начнем с того, что есть в открытом доступе, а потом нырнем глубже. Самые ценные сведения могут выставить на аукцион: например, если за человека назначена награда, то сбором данных занимаются разные подрядчики. Информация из ФБР стоит дороже всего; мы стараемся использовать ее в самом крайнем случае. В общем, искать жертв для маленького турнира Роуэна и Слоан – удовольствие не из дешевых.

Я удивленно вскидываю брови, а Лахлан пожимает плечами.

– Так для него безопаснее. И братцу весело…

Я скупо улыбаюсь, но он словно не замечает, поэтому я отворачиваюсь к экрану. Интерфейс выглядит простым и вопросов не вызывает. Я ввожу в строчку поиска нужное имя.

Луис Кэмпбелл. Место проживания: Коннектикут. Поле «возраст» оставляю пустым. Род занятий: сфера образования. Другие поля не заполняю: либо не знаю, что там писать, либо давно забыла.

Нажимаю кнопку. В списке появляются семь Луисов Кэмпбеллов с кратким досье на каждого: возраст, адрес, контактные данные, медицинская страховка, задолженности за коммунальные услуги, места работы. Одна из карточек сразу притягивает взгляд.

– Кто такой Луис Кэмпбелл? – спрашивает Лахлан, но вопрос остается без ответа. Я молча навожу мышку на нужное имя. – Думаешь, он связан с человеком, который убивает твоих родных?

– Нет, – говорю я, возвращая курсор в строчку поиска и стирая запрос. – Просто интересно.

Я чувствую на себе взгляд, но не поворачиваюсь.

– Точно?..

– Наверное, стоит начать с очевидных подозреваемых, а потом проверять всех остальных. – Я вновь заношу над клавиатурой руки. – Самый вероятный кандидат – заклятый враг моей тетушки.

Я наслышана про Боба Фостера, поэтому с легкостью заполняю почти все поля и в результате получаю одну-единственную карточку. Когда нажимаю на нее, то на экране появляются более подробные данные. Внизу страницы есть ряд закрытых ссылок, информация по которым доступна только за плату.

– Сомневаюсь, что он стал бы пачкать руки, но Фостер мог нанять исполнителя. Как думаешь, мы сумеем доказать его причастность?

Я поворачиваюсь к Лахлану. Его взгляд темнеет, оставляя на коже жгучий след.

– Ты у нас начальник службы безопасности, герцогиня. Делай что хочешь.

Посмотрев на экран, я закусываю губу.

– А попробуй нажать сюда, – говорит Лахлан, указывая на одну из платных ссылок. – Щелкни и введи номер счета. Проверим банковские записи и посмотрим, нет ли одинаковых платежей в те дни, когда совершались убийства. Я бы начал именно отсюда.

Я улыбаюсь: чуть заметно и слегка смущенно. Лахлан усмехается в ответ.

Мы вместе принимаемся изучать досье на Фостера.