Лахлан

Есть вопрос.

СЛОАН: Слушаю.

Про Ларк. Почему она боится

темных замкнутых помещений?

СЛОАН: Не хочешь сам у нее

понтересоваться? Она твоя жена,

в конце концов. Раз угораздило жениться,

то мой тебе совет: ОТКРОЙ РОТ И СПРОСИ.

Вряд ли она скажет. Мне надо знать.

Слоан долго не отвечает. Видимо, выясняет у Роуэна, отчего я такой болван.

СЛОАН: Ты серьезно считаешь, что я сдам

тебе лучшую подругу? Лахлан Кейн,

хватит прикидываться идиотом!

РОУЭН: Привет, братишка. Жена

спрашивает, почему ты вырос

таким придурком.

РОУЭН: Ей длинную версию

рассказать или короткую?

СЛОАН: Думаешь, я разболтаю

все ее секреты? ИДИ В ЖОПУ!

РОУЭН: Береги глаза, дружище.

Слышишь? Береги!

СЛОАН: Если не можешь поговорить

с собственной ЖЕНОЙ, то открой на

хрен книжку. Только не справочник

по коже, а ЛЮБОВНЫЙ, мать его, роман.

Там для таких дебилов, как ты, пишут инструкции.

СЛОАН: ПОНЯЛ, КРЕТИН??

РОУЭН: Братишка, на твоем месте я бы поспешил застраховать зрение.

– Придурки…

Бросив телефон на стол, я упираюсь лбом в ладони и пытаюсь понять, что мне делать.

После нашей первой встречи с Ларк я старался выбросить ее из головы – не искал и не спрашивал, кто она такая. Обнаружив багажник пустым, я все же начал поиски, но к утру махнул рукой. Я даже не подозревал, что она родственница Ковачи, пока Леандер не спустил с меня шкуру за сорванный контракт. В общем, я забыл про эту строптивую девчонку. Но когда судьба свела нас вместе, все мои прежние представления рухнули. Избегать Ларк я стал уже намеренно, не желая вникать в ее жизнь.

Дело в том, что у нее явно проблемы, но никто этого не замечает. А я не представляю, как ей помочь.

Мы живем под одной крышей уже два дня, и все это время Ларк практически не спит. В первое утро я застал ее в том же кресле возле окна: в наушниках и с гитарой. Она дремала, но вполглаза. Когда я попытался аккуратно вытащить гитару у нее из рук, девушка вскинулась, злобно фыркнула и, не сказав ни слова, ушла к себе в комнату. Вчера вечером она не выходила в гостиную, но под дверью горел свет и иногда доносился голос: Ларк пела или разговаривала сама с собой. Днем она бегала как заведенная, расслабившись лишь один раз, когда включила фильм с Киану Ривзом. Но стоило мне спросить, что она смотрит, как Ларк, сердито буркнув «Константин», тут же выключила телевизор. В остальное время она либо ездила в Шорвью, куда перевели ее тетушку, либо гуляла с собакой, либо с рьяной одержимостью наводила в доме чистоту, либо убегала на репетиции. В общем, выжимала из себя все соки.

Я, конечно, не слишком хорошо ее знаю, но инцидент в лифте явно сказался на ней не лучшим образом.

А еще стало ясно, что я и правда самый настоящий мерзавец.

Перед глазами застыла картинка, как я заталкиваю ее в багажник. Ларк дрожала, из последних сил сдерживая слезы. Умоляла ее не запирать. А я запихнул девушку внутрь и захлопнул крышку.

– Идиот, – бормочу вслух, сам того не замечая.

Если мы хотим решить наши проблемы и извлечь из брака всю возможную пользу, придется работать сообща. Но вряд ли это возможно, если Ларк сломается. Нужно искать к ней подход. Я этого делать не умею.

В жизни я совершил немало сомнительных поступков. Судьба потрепала меня настолько, что я растерял едва ли не все эмоции и окончательно зачерствел. Но время от времени в душе просыпается давно забытое чувство, которое режет грудь разбитым стеклом. Как сейчас, например – когда приходится просить помощи у невестки.

Я беру телефон и набираю новое сообщение для Слоан.

Госпожа паучиха, прошу перемирия.

СЛОАН: Что непонятного было

во фразе «возьми книжку»?

Ты всегда такая язвительная?

СЛОАН: Всегда.

Чего тебе опять?

У вас с Роуэном найдется полчаса?

Хочу пригласить Ларк на обед в «Палача и Дрозда»,

но с вами ей будет спокойнее.

Долгая пауза. Потом на экране начинают плясать три серые точки.

СЛОАН: ОЧУМЕТЬ! Я ЗНАЛА,

ЧТО В ТЕБЕ ЖИВЕТ ПЛЮШЕВЫЙ МИШКА.

СЛОАН: ОБЯЗАТЕЛЬНО БУДЕМ.

Роуэн освободится в два.

Устраивает?

СЛОАН: Но ты все равно придурок.

Так и знай.

Я стараюсь не улыбаться, но губы растягиваются сами собой.

Приходится несколько раз глубоко вздохнуть, прежде чем набрать еще одно сообщение. Текст дается не сразу.

Привет.

Решив, что ответа не дождусь, начинаю печатать новое сообщение, но телефон пиликает, и на экране высвечивается имя Ларк.

Что случилось?

Я хмуро сдвигаю брови.

Ничего. Просто решил спросить,

не хочешь ли пообедать? «Палач и Дрозд»,

в два часа дня. Роуэн и Слоан тоже придут.

Могу за тобой заехать. У тебя же будет перерыв?

Серые точки в нижней части экрана пляшут мучительно долго. Замирают, потом начинают мельтешить. Опять исчезают. Наконец приходит сообщение.

ОК. Сама приеду.

Сердце, когтями цепляясь за ребра, выползает из недр живота.

Хорошо.

Я долго смотрю на погасший экран. Сердце понемногу успокаивается, но в груди все равно ноет от незнакомого чувства. Мне неспокойно, и я отсчитываю оставшиеся до встречи часы.

Утро тянется мучительно медленно. Я прихожу в ресторан раньше срока, но Ларк уже сидит за столиком рядом с моим братом и его женой. Меня она встречает легкой улыбкой – и это радует. Но в душе все равно тревога.

Ларк оживленно болтает с Роуэном и Слоан, и если бы я не знал наверняка, то решил бы, что жена наслаждается жизнью не меньше подруги. Она смеется, шутит, лепит на щеку Слоан золотую звездочку после непонятной шутки про сливочное мороженое, которая заставляет Роуэна побледнеть. Эти двое пытаются выяснить причины нашей скоропалительной свадьбы: постоянно задают каверзные вопросы и буравят нас взглядами. Однако они не замечают главного. Я один вижу, как Ларк перестает улыбаться, если думает, что на нее никто не смотрит. Как она прижимает два пальца к виску и достает из огромной сумки таблетки. Как зевает украдкой в кулак. Ларк обессилена до предела; она держится исключительно на кофеине и собственном упрямстве.

Чем дольше это продолжается, тем больше я жалею, что потащил ее в ресторан. Лучше бы она вздремнула вместо обеда: свернулась калачиком на диване в обнимку с Бентли и позволила себе отдохнуть. Надо отвезти ее домой. Когда мы одни, можно не притворяться.

Отчего-то Ларк считает, что обязана радовать всех вокруг, без остатка тратя на них жизненную энергию. Даже любовь близких ее не спасает.

– Видела афиши твоего концерта в «Амигос», – сообщает Слоан.

Ларк с улыбкой кивает. Я один понимаю, какое для нее это испытание – раскручивать новую, никому не известную группу. Она мельком упоминала о концерте как о некоем пустяке, но я-то вижу, сколько сил и времени отнимает у нее подготовка: рекламные посты, репетиции… Беда в том, что и эти старания, скорее всего, останутся незамеченными.

– Жаль, не смогу прийти, у меня командировка.

– Куда едешь в этот раз?

– В Сингапур. Клиент – та еще зараза, но места красивые. Я специально добавила лишний день на экскурсии.

– Здорово!

Ларк искренне рада за подругу, а вот мне становится за нее обидно. Хочу предложить, чтобы она составила Слоан компанию – вот только все равно откажется… В который раз я пытаюсь убедить себя: нечего лезть в чужие дела, лучше оставить Ларк в покое, но сердце не желает слушать голос разума.

Словно почуяв во мне слабину, Слоан поворачивается с неумолимостью хищника, углядевшего добычу.

– Лахлан, ты ведь идешь на концерт? Покажешь потом фотографии? Мне нужен полный фотоотчет. Никогда не пропускаю выступления Ларк.

Я бы с радостью исполнил ее просьбу – но, увы, меня не приглашали. Мы с Ларк за эти дни практически не разговаривали, и о своих планах она мне не рассказывала. Наверное, после реплики Слоан ей так же неловко, как и мне.

Потерев затылок, я гляжу на брата, но тот не торопится меня выручать, расплываясь в маниакальной улыбке. Я сурово сдвигаю брови: мол, «сделай что-нибудь», но Роуэн ухмыляется еще шире.

– Не знаю… Я…

Меня перебивает звонкий женский голос:

– Лахлан Кейн!

Стоило решить, что хуже быть не может, как жизнь преподносит новый сюрприз.

Я на мгновение зажмуриваюсь. Когда снова открываю глаза, то ловлю на себе пристальный и очень настороженный взгляд Ларк. Приходится повернуть голову.

– Клер…

Клер Пеллер, как всегда, шикарна. Волосы забраны в высокий хвост, на губах – хищная белозубая улыбка, черный деловой костюм сидит без единой складочки. И под этим великолепным фасадом скрывается донельзя мерзкий характер.

Клер усмехается и здоровается с моим братом:

– Привет, Роуэн!

Тот кивает, но без особого тепла. Впрочем, Клер плевать – чужое раздражение ей только в радость. Выразительно посмотрев на Слоан, она собирается что-то сказать, но Роуэн успевает первым:

– Это моя жена, Слоан. Дорогая, позволь представить тебе Клер.

– Очень приятно, – говорит та. Слоан натянуто улыбается, но Клер этого не замечает: ее внимание уже переключилось на Ларк.

– А это Ларк, – приходится сказать мне. – Моя супруга.

Клер недоверчиво хохочет, и я раздраженно дергаю бровью. Гостья выжидающе молчит, предвкушая развязку, которая так и не наступает.

– Ты женился?

– Да.

– Лахлан Кейн… – Она качает головой. – Никогда бы не подумала, что доживу до этого дня. Оказывается, с той вечеринки на Хеллоуин в позапрошлом году много воды утекло…

В голосе Клер слышится язвительность – она как никто другой умеет оскорбить собеседника. На лице Ларк застыла нечитаемая маска. Наверное, надо радоваться, что ее не задели слова моей бывшей подруги, но в глубине души я испытываю разочарование.

– Ладно, рад был повидаться, – произношу я, решительно ставя в разговоре точку и принимаясь за еду.

– Да, конечно, – соглашается Клер, и у нее звонит телефон. – Как-нибудь загляну к тебе в мастерскую. Нам столько нужно наверстать…

Возразить я не успеваю: она отвечает на звонок и, громко цокая каблуками, выходит из ресторана. Я качаю головой, сосредоточенно глядя на тарелку, однако в воздухе чувствуется напряжение.

Ларк и Слоан молчаливо переговариваются с помощью мимики.

Слоан выгибает бровь. Ларк щурится. Слоан, вздохнув, пожимает плечами. Ларк встает из-за столика и берет свою огромную сумку.

– Что ж, рада была повидаться. Пора бежать, – говорит она, широко улыбаясь подруге и моему брату. Когда взгляд падает на меня, улыбка превращается в злобный оскал. – С тобой дома поговорим.

Она пулей вылетает из ресторана.

Роуэн смеется, поднося к губам стакан.

– Иди за ней, если не хочешь вытаскивать жену из кутузки.

Я откидываюсь на спинку стула, постукивая кольцом по краю бокала и стараясь не глядеть в сторону выхода. Смотрю на Слоан. Та прячет улыбку.

В груди неприятно екает.

– В каком смысле?

– В прямом. Забери ее, пока она с Клер шкуру не спустила, – советуют мне.

– Э-э-э?.. Что за шутки?..

Покосившись на дверь, я поворачиваюсь к Слоан. В глазах у той пляшут искорки.

– Послушай… – говорит она, кладя ладони на стол. На щеке у нее проступает ямочка. Нехороший знак. – Ларк Монтегю, конечно, производит впечатление веселой обаятельной красотки. Она всегда радостная, счастливая, довольная жизнью, «ура-ура»… Но характер у нее местами мерзкий. Мы с ней лучшие подруги, но даже я вынуждена признать, что издеваться над людьми она умеет как никто другой.

Я по-прежнему не могу соотнести эту характеристику с женщиной, живущей со мной под одной крышей.

– Ты про Ларк? Ту самую, которая «давайте украсим все вокруг блестками и споем песенку»? Хочешь сказать, что она способна обидеть человека? Намеренно, не случайно?

Оба издевательски смеются.

– Лахлан… – Слоан качает головой. – Я не хотела тебе рассказывать, но ты безнадежен…

– Вот спасибо!

– Ларк Монтегю не просто «способна обидеть человека». Она настолько мстительная, что сделает из этого события настоящий спектакль.

Роуэн указывает на жену вилкой.

– После того как я пытался прогнать Слоан и довел ее до слез, мне машину засыпали блестками до самой крыши. Я тысячу долларов спустил на чистку, но до сих пор нахожу в салоне блестяшки.

– А когда мы учились в школе-интернате, одна девочка по имени Мейси Робертс назвала подругу Ларк «вонючей замарашкой». Так вот, Ларк залезла к ней в комнату и за ночь изрисовала фразой «вонючая замарашка» всю, буквально всю ее одежду. Включая нижнее белье!

– Лучше расскажи ему про Саванну!

– Кто такая Саванна? – спрашиваю я, когда оба принимаются хихикать.

Слоан, вздернув брови, накладывает себе в тарелку еще немного еды.

– Пару лет назад Ларк жила с одним парнем. Его звали Эндрю. Однажды в выходные Ларк уехала из города, а он притащил домой их общую подружку, Саванну, – говорит Слоан, и я отчего-то испытываю немалый приступ раздражения. – Ларк, выждав несколько дней, ночью забралась к ней в дом и, пока та спала, написала у нее на лице клеем слово «шлюха» и посыпала надпись мелкими блестками. Потом забрала любую жидкость, которой можно растворить клей, а заодно телефон с компьютером, чтобы той неизбежно пришлось выйти из дома. Блестки оказались настолько въедливыми, что, даже когда клей оттерли, следы долго виднелись на щеках. В общем, было феерично!

Вынужден признать, что задумка и впрямь впечатляет. Я готов улыбнуться, но тут Слоан и Роуэн мрачно переглядываются.

– Что такое?

– Ну… Ларк не любит говорить на эту тему, но через два месяца после их расставания Эндрю погиб. «Несчастный случай». Очень странный. Неосторожное обращение с фейерверком, – сообщает Слоан, пальцами изображая кавычки.

– Хочешь сказать, что Ларк… убила человека? Наша Ларк?!

Слоан пожимает плечами.

– Не знаю, почему ты сидишь на месте, когда она, скорее всего, уже срезает с Клер кожу, чтобы смастерить воздушного змея. Хотя, в конце концов, это тебе вносить за нее залог, – говорит Роуэн.

Я, сорвавшись с места, под их громкий хохот бегу к дверям.

На улице замираю и верчу головой, разглядывая прохожих. Пытаюсь услышать в шуме звонкий голос Ларк.

Ее нигде нет!

Крутанувшись на месте, интуитивно сворачиваю на восток.

Нервно тыча в телефон пальцем, открываю список избранных контактов и набираю номер жены.

Включается голосовая почта.

– Что за хренотень… – шиплю я, и в мыслях невольно раздается знакомый смешок Ларк.

Она бы, услышав меня, не преминула отпустить очередную шпильку и издевалась бы до тех пор, пока я не отвернулся, пряча ухмылку. Потом Ларк опять обозвала бы недоделанным Бэтменом и тоже отвернулась, не показывая своих слабостей.

Но на сей раз проблема была не в том, что мы избегаем друг друга, не пуская к себе в душу. Пугает то, что в ее душе может обнаружиться.

Я ускоряю шаг. Ларк не могла уйти далеко.

Не знаю, инстинкт ли подсказал мне дорогу, судьба или везение, но в очередной раз оглядевшись по сторонам, я замечаю знакомый силуэт. Ларк стремительно несется между домами, придерживая рукой подпрыгивающую на бедре сумку.

Сердце вздрагивает в предвкушении погони. К счастью, моих шагов она не слышит: Ларк бурчит под нос, костеря кого-то от всей души.

Я хватаю ее за горло и толкаю к стене. Ударившись спиной о кирпичи, она шумно выдыхает и вскидывает на меня полный ярости и изумления взгляд.

– Какого черта? – Ларк дергается, но я не пускаю. – Убери лапы!

– Нет уж, герцогиня.

– Хватит называть меня герцогиней!

– А ты не гоняйся за случайно проходившими мимо девицами. Решила спустить с Клер шкуру?

– Ага, «случайно проходившими мимо», – огрызается Ларк. Она морщит нос, и вена под моей рукой начинает биться быстрее. – Без шкуры ей будет лучше!

Я склоняю голову набок, вглядываясь девушке в лицо: в глазах возмущение, вокруг губ разливается краска, а под волосами белеет шрам. Всякий раз, когда вижу его, грудь колет сожалением.

– Знаешь, весьма показательно, что в первую очередь ты возразила насчет статуса Клер, а не своих намерений относительно ее шкуры.

– Просто говорю по порядку!

– Да-да, конечно. И что ты собиралась делать? Только не говори, что хотела пригласить ее в кино на фильм с Киану Ривзом. Не поверю!

Если бы взглядом можно было убить, я бы скончался на месте.

– Не смей. Упоминать. Ее имя. В одном предложении. С Киану Ривзом. Никогда! Слышишь?

– Мне кажется, ты переводишь тему.

– Серьезно? А мне кажется, ты пытаешься показать, кто в нашей семье главный.

С трудом подавляю рык. Ларк, заметив мое раздражение, радуется, что в очередной раз нащупала больное место.

– Ларк, признавайся, что, черт возьми, ты задумала?

– Не знаю, – пожимает она плечами. – Может, выяснить, где она живет. А потом залезть к ней в дом и…

– Господи…

– …запихнуть ей в шкаф бомбу с блестяшками. – Глаза у нее загораются маниакальным огнем. – Только представь, как эта дамочка отреагирует на засыпанный блестками гардероб. Мне кажется, она умрет на месте.

– Да уж, могу представить… Роуэн только что рассказал, как ты испортила ему машину. Боюсь, дорогая моя, твоя нездоровая страсть к блесткам граничит с помешательством.

Ларк свирепо щурится.

– Ладно, насчет Роуэна я понимаю, чем он тебя спровоцировал. Братец у меня туповат и, пожалуй, заслужил наказание. Но Клер-то чем тебя обидела?

Ларк моргает и нервно сглатывает. Она молчит. То ли сама не знает, что заставило ее сорваться вслед за первой попавшейся девицей, то ли попросту не хочет говорить.

– Выкладывай, птичка, как на духу.

Наклонившись ближе, незаметно втягиваю воздух и ловлю ее взгляд. Чувствую, как женское дыхание сбивается.

– Что тебя разозлило? Просто скажи.

– Трудно говорить, когда тебе сжимают горло.

Я ослабляю хватку, но не отпускаю ее. Ларк поглядывает в конец переулка, будто готова сорваться в погоню.

– А ты попробуй. Ты же у нас умничка.

– Это из-за нее, да? – На ресницах Ларк блестят злые слезы, и она старательно их смаргивает. – Той ночью. На Хеллоуин. Ты был на вечеринке, но тебе пришлось уйти.

Отпустив Ларк, я во всех подробностях вспоминаю тот вечер. Фионн напился вдрызг, хоть и уверял, что жизнь прекрасна. Я почти убедил его вернуться в Бостон, но появилась Клер и опять все испортила. Потом позвонил Леандер. В первый раз я не взял трубку. Во второй – тоже. На третий пришлось ответить, и он отправил меня на водохранилище – подчищать следы за бестолковой девчонкой, которая по неосторожности утопила человека.

Так я понял из его объяснений.

– Вы поругались из-за меня, – шепчет Ларк. – Тебе пришлось уйти. Клер обиделась.

– Нет, герцогиня. Я не хотел оставлять Фионна одного.

Ларк резко открывает рот, но молчит. Я тоже, дожидаясь, пока она сама сложит факты и поймет очевидную истину.

– То есть…

Видя ее замешательство, я стараюсь не улыбаться, с трудом собирая воедино остатки самообладания. Но сдержанность тает без следа, стоит только наклониться чуть ближе и почувствовать жар, исходящий от женского тела.

– Незадолго до этого Клер его бросила. Увидев ее на вечеринке, он напился.

– Так она встречалась с Фионном?..

Я киваю, и щеки Ларк вспыхивают.

– Они жили вместе несколько лет. Познакомились еще студентами, когда он учился в ординатуре, а она – на юридическом. После университета Фионн собирался сделать ей предложение. Долго таскал в кармане кольцо, выбирая подходящий момент. Когда наконец встал перед ней на колено, Клер отказала. Братец расклеился. Поэтому он и переехал в Небраску – подальше от нее. Я почти уговорил его вернуться, но тут случилась эта вечеринка, и все опять полетело к чертям.

– Да… Но она говорила так, будто…

– Полагаю, она не против затащить меня в постель. Я не собираюсь поддаваться ее чарам, но Клер не любит сдаваться. Это не в ее характере.

– То есть… Я вовсе не испортила… ваши с ней отношения?

– Нет, Ларк.

В ее словах слышится двойной смысл. Непонятно, почему Ларк так нервно отреагировала на Клер. Зачем ей знать, что между нами было?

Ларк невольно опускает взгляд на мои губы. Она щурится, словно собираясь с мыслями.

– Значит, ты ненавидишь меня за то, что я помешала вернуть Фионна домой. Тебе пришлось ехать ко мне, и ты не смог приглядеть за братом…

В груди неприятно сжимается: будто сердце сдавливает холодной петлей.

– Я вовсе тебя не ненавижу. Просто решил уточнить твои планы касательно Клер.

Ларк закатывает глаза и толкает меня в грудь, пытаясь отодвинуть.

– Пусти, мне нужно идти.

Она протискивается между мной и стенкой. Без нее становится холодно и пусто. Остается только запах: сладкий, густой и манящий. Я трясу головой, пытаясь избавиться от наваждения, но ничего не выходит.

– Нам надо поговорить, – кричу я вслед.

– Обойдешься, – вопит в ответ Ларк и, показав мне средний палец, исчезает за углом.

Я долго стою в узком проходе, словно ожидая, что она вернется и вновь озарит его своим светом. В голове тем временем крутятся слова брата и невестки.

Развернувшись, иду к машине: надо ехать домой и привести в порядок мысли. Пора заняться делом, которое не терпит отлагательств.

Надо узнать, кто Ларк Монтегю такая.