Юнь Шэнли, как глава Ведомства наказаний, также осуществлял контроль над тюрьмой и отвечал за ее содержание, поэтому именно он нес ответственность за всех заключенных. Он мог легко отправить кого угодно за решетку, но также легко мог и освободить преступника под свое честное слово.

Не требовалось объяснять причины – стоило лишь приказать, и любой человек вмиг оказывался закованным в железные кандалы, оставленный гнить в каменных стенах под бдительным присмотром стражников.

Поэтому, когда Юнь Шэнли приказал арестовать Яо Линя, никто не осмелился противиться его решению, а любые жалобы и несогласия с его приказами могли быть рассмотрены непосредственно верховным цензором или императором. Он легко мог объяснить чужое заключение тем, что дело еще не раскрыто и что хозяин постоялого двора все еще остается под подозрением, но на деле он лишь хотел доказать самому себе и, разумеется, Яо Линю свое превосходство.

Подземные уровни тюрьмы своими темными камерами напоминали преисподнюю. Здесь в сырости и мраке содержались самые опасные и страшные преступники, у которых уже не осталось ни надежды на спасение, ни шанса на искупление. Го Чжиланя и Шэнь Уюя поместили именно туда, на нижние уровни, потому что здесь Юнь Шэнли прибегал к самым изощренным пыткам заключенных в расчете на то, что воля тех рано или поздно все равно сломается – просто тут результат достигался быстрее.

Каждый шаг отдавался громким эхом, а из камер доносились тихие скрипы цепей и запах гниющей древесины и старой крови.

Жена Бао Муяна, истощенная после первого допроса, томилась в отдельной камере – готовилась к следующему испытанию, суду. Юнь Шэнли уже знал, что ее судьба решена: если суд признает госпожу Бао виновной в смерти мужа – ее ждет смертный приговор. Сообщников, участвовавших в заговоре, ожидала столь же жестокая кара.

По дороге к заключенным Юнь Шэнли остановился перед одной из камер, находящихся на первом этаже тюрьмы, а не в подвалах. Комнатка была обставлена, несомненно, лучше: имелось совсем маленькое окошко и кровать с матрасом. Изнутри доносилось тихое, едва уловимое шуршание, перемежаемое прерывистым дыханием заключенного. Юнь Шэнли встал у самой решетки и заглянул в полумрак камеры. В приглушенном солнечном свете коридора мелькнул профиль Яо Линя, сидящего на полу со скрещенными ногами и умиротворенным лицом. У него был такой одухотворенный вид, будто он вот-вот вознесется на небеса, сбежав таким удивительным образом из этого гадкого места.

– Господин Яо, вам здесь комфортно? – гулко прозвучал голос Юнь Шэнли, придвинувшегося еще ближе к решетке.

Яо Линь вздрогнул и медленно повернулся. Его глаза, такие глубокие и бесстрастные, встретились с глазами Юнь Шэнли. Ни капли страха, ни намека на враждебность. Наоборот, спокойствие Яо Линя казалось почти пугающим, подобно застывшей глади озера перед бурей.

– Неплохо. – Он казался невозмутимым, но было в его интонациях нечто, заставившее Юнь Шэнли напрячься. – Очень неплохо. Я видел камеры и похуже.

Юнь Шэнли прищурился и медленно провел пальцами по холодному железу решетки, будто проверяя ее на прочность и наслаждаясь этим моментом. Уголки его губ приподнялись в едва заметной улыбке.

– Рад, что мне хоть в чем-то удалось угодить вашим предпочтениям, – усмехнулся он, пытаясь скрыть раздражение, вызванное ледяным спокойствием Яо Линя.

Он ожидал немного другой картины. Яо Линь должен был просить и умолять его отпустить, но все получилось совсем не так, как глава Ведомства себе представлял.

Яо Линь взглянул на него, словно старый учитель, который оценивает недостаточно способного ученика. Затем он вновь отрешенно уставился на скудный луч света, пробивающийся сквозь окно, так ничего и не сказав. Юнь Шэнли был не в состоянии понять, о чем думает хозяин постоялого двора. Поэтому глава решил оставить Яо Линя в покое, втайне надеясь в дальнейшем помириться с этим человеком.

– Если вам что-то потребуется, сообщите.

Ухмылка мелькнула на лице Яо Линя, и его слова прозвучали едва ли не издевательски:

– Не стоит беспокоиться, господин Юнь. – Он склонил голову, но в его взгляде сквозила насмешка. – Я не стану тревожить вас понапрасну.

Юнь Шэнли раздраженно развернулся и пошел прочь, не позволяя себе оглянуться. Непоколебимое спокойствие Яо Линя оставляло странное ощущение – будто в этой битве победа принадлежала не ему, Юнь Шэнли, а этому человеку, который по-настоящему управлял ситуацией.

Глава попытался выбросить из головы все мысли о Яо Лине. С ним он разберется потом. Сейчас его ждали другие дела.

* * *

– А-А-А-А!

Крики боли разлетались по всему нижнему этажу тюрьмы, эхом отражаясь от стен, и дрожь, вызванная этими воплями, пробирала до костей.

Сунь Юань невольно скривился, наблюдая за тем, как у Шэнь Уюя, истекающего кровью, вырывают сразу два зуба и рот его заполняется густой черной кровью, которую тот уже не мог проглотить. Молодой чиновник, подавив рвотный позыв, порылся в кармане и выудил мешочек с тридцатью монетами, после чего бросил деньги Чжи Ханю. Тот ловко поймал награду, сияя ярче луны в полнолуние.

– Победа за мной! – с довольной ухмылкой сказал заместитель главы, отступая в сторону и давая пройти Сунь Юаню, стремительно покидающему подвалы тюрьмы, не в силах выносить подобные кровавые сцены.

Юнь Шэнли лишь покачал головой. Каково же было его разочарование, когда он узнал, что его подчиненные спорили на такую маленькую сумму!

Сейчас же он сосредоточил все свое внимание на заключенных, которые уже теряли мужество и, крича и гремя цепями, метались от боли.

Юнь Шэнли холодно приказал Большому Мо действовать жестче.

Тот вытащил из-за пояса изогнутый нож и с силой провел им по ноге Шэнь Уюя. Лезвие разрезало плоть, оставляя кровавый след. Шэнь Уюй закричал хрипло, едва не теряя сознание от болевого шока. Рядом от таких же мук содрогался Го Чжилань, чье тело уже покрывали ожоги и кровавые отметины.

Тому, что сказала госпожа Бао, нельзя было верить. Она могла соврать и обвинить непричастных. Но Го Чжилань и Шэнь Уюй точно не были белыми овечками, поэтому Юнь Шэнли хотел услышать и их версию. Отпустив их после первого допроса, он тем самым дал им время для размышлений. Если бы у них была совесть, они бы сами пришли в Ведомство и во всем сознались. Но, как выяснилось, вины они за собой не почувствовали, а после даже попытались сбежать. Отношение к ним было ровно таким, какого они заслуживали.

Большой Мо крепко сжал нож, не спуская глаз с Юнь Шэнли и ожидая новой команды. Получив молчаливое согласие главы, он надавил еще сильнее, и лезвие глубже вонзилось в ногу Шэнь Уюя, прорезая плоть до самой кости. Заключенный завопил, и его крик был пронзителен, как предсмертный визг свиньи перед забоем.

Чжи Хань сглотнул и отвернулся:

– Ой, глава Юнь, я забыл кое-что сделать. Пожалуй, пойду доделаю, а то вы опять меня накажете…

Чжи Хань, не дожидаясь ответа, выбежал из подвалов так же стремительно, как и Сунь Юань, будто за ним гнался злой дух.

Юнь Шэнли повернулся к большому Мо и приказал:

– Продолжай!

– Мы… все расскажем! – наконец закричал Го Чжилань, чьи пот, кровь и слезы смешались на искаженном от боли лице, и с мольбой взглянул на Юнь Шэнли. – Остановитесь… П-пожалуйста…

Юнь Шэнли медленно подошел к нему с подчеркнуто безразличным выражением лица. Он показывал, что готов выслушать заключенных, но в его глазах не было ни грамма сострадания. Происходящее – всего лишь работа, не более чем его прямая обязанность как главы Ведомства наказаний. И сейчас главе надо было докопаться до истины.

– Это был план Бао Чуянь и того… человека в черном, – прошептал, задыхаясь от боли, Шэнь Уюй. – Я предлагал ей побег, но лишь на словах, действовать я так и не решился… В один из вечеров… К нам пришел человек в черном. Он появился неожиданно, прямо на пороге дома, и предложил то, чего мы так долго желали. Ей – свободу от мужа, а мне – власть над его состоянием. Я спросил, что мы должны сделать взамен, но он сказал, что денег у нас просить не будет. Единственное, чего он хотел, – это услуга. Один шаг ему навстречу, и наша жизнь изменилась бы навсегда.

Юнь Шэнли продолжал молча смотреть на него, холодно и безучастно, но внутри него нарастало чувство отвращения к расчетливой и хитрой натуре этих людей. Они сами уже запутались в собственных амбициях и желаниях.

– И что произошло дальше?

– Он дал нам… яд. Сказал, что Бао Муян должен быть убит публично, чтобы все видели его смерть и никто не заподозрил Бао Чуянь и нас. Этот яд… Тот таинственный человек заверил нас, что это что-то необычное, действует мгновенно и оставляет после себя следы как от какого-то часто встречающегося недуга. Тогда Чуянь передала этот яд мне, а я предложил взять в долю Го Чжиланя, чтобы усыпить бдительность Бао Муяна.

Шэнь Уюй прикрыл глаза, вспоминая тот вечер, когда человек в черном пришел к Бао Чуянь, внезапной тенью возникнув на пороге ее дома. Бао Муян тогда работал в порту, а сам Шэнь Уюй пришел к любимой, но их сладостную ночь превратили в планирование убийства.

– Он говорил нам: «Все подумают, что это случайность, слабое сердце. Никто не догадается о вашей роли в случившемся. Расследование не начнется». Мы поверили ему. Мне казалось, что это шанс наконец стать ближе с Чуянь. Я сказал ей, что мы могли бы начать новую жизнь, что она наконец освободится от того, кто держал ее в клетке столько лет.

– Зачем же было его убивать?

Шэнь Уюй содрогнулся, но взгляд его оставался непреклонным.

– А что мне было делать? Он запер Чуянь в этом доме, где она никогда не была собой! Все, что я сделал, я сделал ради любви… И ради ее свободы!..

– И ради денег, – подытожил Юнь Шэнли.

Шэнь Уюй не ответил, только подтверждая его слова. Деньги. Все именно из-за денег. Не из-за любви или желания освободить дорогого человека из пут несчастливого брака.

– После получения яда вы еще видели человека в черном? Знали, что он хотел убить госпожу Бао?

Шэнь Уюй резко вскинул голову, с ужасом глядя на Юнь Шэнли:

– Не может быть… Он передал Го Чжиланю все необходимые документы и деньги, для того чтобы мы смогли сбежать! Даже придумал план того, как нам быстро покинуть город через порт!

– Тогда почему вы не забрали госпожу Бао с собой? – Юнь Шэнли задал самый интересующий его вопрос.

Шэнь Уюй все о любви поет, а как забрать любимую из лап злых чиновников – мгновенно столбенеет и отводит взгляд, будто не считает нужным даже думать об этом. Не странно ли?

Го Чжилань и Шэнь Уюй виновато переглянулись между собой.

– Мы… Не захотели ее брать с собой, зная, что за убийство мужа ее все равно казнят, она уже не жилец! В отличие от нее, у нас хотя бы был шанс избежать подобной судьбы! Тем более мы бы не смогли сбежать все вместе… Оставь мы Чуянь вам, а сами бы сбежали, вы бы не стали нас преследовать, у вас ведь уже есть виновница…

Юнь Шэнли вдруг рассмеялся, вызывая у заключенных недоумение:

– Ах, так это и есть та самая любовь и поддержка, о которой говорила госпожа Бао? Все ради любви, но своя шкура оказалась важнее?

Чувства к Бао Чуянь были лишь отговоркой для Шэнь Уюя. Деньги – вот что им двигало на самом деле, потому что иначе он бы давно забрал Бао Чуянь себе, наплевав на любые препятствия. Просто чужое богатство стало последней каплей для того, чтобы Шэнь Уюй начал действовать.

Так как многие слова заключенных совпадали с тем, что рассказала госпожа Бао, Юнь Шэнли решил наконец-то прекратил пытки. Оставалась только одна проблема: никто из допрошенных не знал, кем был человек в черном, который предоставил им яд, и мотивы его поступка им тоже были неизвестны. Или же они просто не захотели говорить. Это очень раздражало Юнь Шэнли, который понимал, что ему потребуется приложить еще больше усилий для разгадки этой грязной, кровавой тайны.

Юнь Шэнли разочарованно кивнул, и Большой Мо опустил натянутые цепи. Заключенные рухнули на холодный пол, оставляя на камнях пятна крови.

– Благодарю вас за такой приятный разговор. Отдыхайте пока, я вас еще навещу.

Так как заключенным причинили немалый вред, Юнь Шэнли решил вызвать лекаря, работающего в Ведомстве, чтобы мужчины смогли дотянуть до их следующей встречи.

Го Чжилань тихо прохрипел:

– Ублюдок! Если бы ты не появился там, все прошло бы гладко!

Юнь Шэнли натянул на лицо улыбку и проигнорировал ненависть в чужом голосе:

– А хотя… Думается мне, лекарь вам не требуется.

И вышел. Только скрипнула железная дверь.

Юнь Шэнли стал подниматься по ступенькам, рассматривая со всех сторон свои руки. Кровь. Как же он не любил эти грязные пятна на ладонях.

Мысли главы прервал Чжи Хань, спускавшийся ему навстречу:

– Ну как? Го Чжилань и Шэнь Уюй сказали, кто дал им яд?

Юнь Шэнли хотел было снова вытереть руки об одежду Чжи Ханя, но тот ловко отступил на ступеньку выше и протянул главе заранее подготовленное полотенце.

– Не шутите так со мной!

Юнь Шэнли улыбнулся, довольный своей издевкой над подчиненным, взял полотенце и вытер следы крови, продолжая подниматься наверх.

– Они признались, что яд им дала жена Бао Муяна и неизвестный человек в черном… Женщина также утверждает, будто отраву ей предложил этот загадочный человек, который и придумал весь план убийства. Она не видела лица этого человека, не знает, как его зовут. Он просто внезапно появился на пороге ее дома, помог и ей, и этим двоим и потом так же легко исчез.

Вскоре они подошли к выходу из тюрьмы, где их ждал Сунь Юань. Он уже не выглядел таким бледным, каким был до этого в камере, но что-то его явно беспокоило. Пока Юнь Шэнли занимался своими прямыми обязанностями, он от безделья прогуливался по территории тюрьмы и вдруг набрел на камеру Яо Линя. Сунь Юаню почему-то стало так жаль юношу, что он не выдержал и решил поговорить об этом с главой Юнем:

– Глава, зачем вы заперли хозяина постоялого двора? Мы же выяснили, что он не виновен!

Юнь Шэнли чувствовал себя уставшим после затянувшегося допроса преступников и теперь не хотел тратить силы еще на своих подчиненных:

– Я же сказал, что задержал его для выяснения всех деталей дела.

Сунь Юань посмотрел на него с осуждением:

– Глава, так друзей не заводят. Он же подумает, что вы его недолюбливаете!

– Верно, – тут же поддержал Чжи Хань. – Так скорее врага себе еще одного наживете! Говорят, некоторые особенно злопамятные люди мастерят кукол из соломы, придавая им облик своих врагов, а потом безжалостно втыкают в них иглы и насылают на них проклятия! Кто знает, возможно, у господина Яо в подвале уже целая коллекция таких, один в один похожих на вас…

– Молчать!

Юнь Шэнли рявкнул, заставляя подчиненных замереть в испуге и затихнуть. Он и сам понимал, что такие детские игры не приведут ни к чему хорошему, но других способов добиться своей цели он не видел. Он просто хотел пообщаться с этим человеком как с равным себе, как с тем, с кем ему было интересно, но Яо Линь раз за разом отвергал его и открыто выказывал свое презрение. Терпеливым человеком Юнь Шэнли назвать было нельзя, а Яо Линь сам навлек на себя неприятности, сопротивляясь чужому дружелюбию. Поэтому глава был уверен в своей правоте.

– Я сам решу, что мне и с кем делать! – Прошипев это, он развернулся и вышел на улицу. Чжи Хань и Сунь Юань молча последовали за ним, держась на несколько шагов позади.

По возвращении в Ведомство все продолжали сидеть тихо, опасаясь нарушить покой Юнь Шэнли. Тот и сам понял, что, кажется, немного увлекся и перегнул палку, поэтому решил аккуратно извиниться:

– Ну и что вы молчите? Воды в рот набрали?

Подчиненные, которым приказали замолкнуть, только переглянулись, но ничего не сказали.

– Ладно, я немного вышел из себя. Я… Неважно. Давайте перейдем к делу.

Сразу после этого Сунь Юань подошел к столу главы:

– Что теперь будем делать? Сейчас жена Бао Муяна не может позаботиться о своих детях. Они останутся совсем без родителей, – грустно вздохнул он.

Чжи Хань, который недавно был у семьи убитого, ответил:

– Пока дети останутся с бабушкой по отцовской линии, но Кань Фэйло сказал, что позаботится об отпрысках Бао Муяна. Пообещал помогать им, чем сможет, и любить их, как своих. А также поклялся проследить, чтобы деньги друга достались детям, когда те подрастут.

Юнь Шэнли молча кивнул, и его взгляд стал немного мягче. На миг перед ним промелькнул образ тех детей, которые так никогда и не узнают, что произошло с их родителями. Они будут жить в тени чужих решений, не понимая, почему все повернулось именно так.

– Хорошо. Пусть наше Ведомство тоже помогает им по мере необходимости.

Сунь Юань был совсем еще юным и не мог оставить все просто так. Его энтузиазм, направленный на раскрытие дел, стал только сильнее:

– Мы так все и оставим? А как же яд? А Орден Полуночников? Или мы просто стерпим это издевательство над нами?

Неожиданно в голову Юнь Шэнли пришла идея, которая сразу заставила его сердце забиться быстрее. Он коснулся подбородка и задумался, понимая, что должен что-то предпринять, хотя решения, подобные тому, что зарождалось в его голове сейчас, были непозволительными для главы Ведомства.

– Есть место, где я могу узнать больше о яде от Ордена Полуночников. Ранее мой отец препятствовал их делам, но я думаю, что смогу получить определенную информацию.

Чжи Хань вздрогнул. Очевидно, ему идея главы уже не нравилась:

– Глава, только не говорите, что…

Идея Юнь Шэнли уже сейчас казалась провальной, но, не узнав больше о человеке в черном, он не сможет полностью распутать паутину этого дела и успокоить душу Бао Муяна.

– Да, я отправлюсь на черный рынок, где нелегально торгуют всем подряд. Только там мы сможем узнать что-то новое о «Кровавой бабочке».