По утрам несметные толпы людей собирались на узких улицах, где раскинулся главный рынок. Здесь при должном усилии можно было найти все, начиная от свежих овощей или мяса и заканчивая роскошными тканями и драгоценностями. Продавцы кричали, стараясь привлечь внимание прохожих, а покупатели торговались, пытаясь забрать приглянувшуюся вещь по самой низкой цене.

Яо Линь, мерно обмахиваясь новым веером, уверенно шагал сквозь суетливую толпу, а за ним неловко плелся Сяо Ши с целой грудой покупок, оттягивавших своей тяжестью руки.

Слуга, задумавшись, припомнил интересный разговор, случившийся во время первого визита чиновников из Ведомства наказаний, и его охватило любопытство. Сяо Ши ускорил шаг и догнал хозяина, чтобы задать ему вопрос:

– Господин, а вам разве не стало обидно, когда эти тупицы сравнили вас с барышней? – Сяо Ши был простым человеком и говорил первое, что придет в голову, поэтому часто его уточнения звучали… довольно прямолинейно.

Яо Линь не придал особого значения чужим словам и вспомнил совсем недавнее происшествие на постоялом дворе. Его красивое лицо озарила очаровательная улыбка:

– Сяо Ши, если бы на каждого, кто мной не доволен, я тратил свое время, то моих сил бы просто ни на что не осталось.

Сяо Ши в ответ протянул задумчивое «О», видимо вновь восхищаясь проницательностью господина. Яо Линь всегда казался ему таким умным!

– Кстати, напиши дагэ[11] и узнай, когда он приедет. Мне надо с ним обсудить… одно дело.

Сяо Ши попытался поклониться, но куча покупок в руках не дали этого сделать.

– Понял, господин, все будет сделано!

Яо Линь хотел сказать что-то еще, но вдруг заметил в конце улицы высокую фигуру мужчины в чиновничьих одеждах, что выделялась среди толпы и неизбежно привлекала взгляды проходящих мимо людей. Увидев этого человека один раз, не забудешь его никогда. Увы, Яо Линь думал о нем не в самом положительном ключе.

Яо Линь молился, чтобы их встреча сейчас оказалась простым и нелепым совпадением и ему не пришлось бы снова общаться с главой Ведомства наказаний. Но его надежды разбились, как и испарилось его хорошее настроение от простой безмятежной прогулки, когда Юнь Шэнли повернулся и уверенно зашагал в их с Сяо Ши сторону по оживленным улочкам.

Когда они поравнялись, Юнь Шэнли вдруг остановил Яо Линя коротким и чуть требовательным:

– Господин Яо, погодите.

Яо Линь, все еще смотревший куда-то вперед, даже не удостоил подошедшего взглядом:

– Господин Юнь, вам не кажется, что мы с вами слишком уж часто пересекаемся? Это так печалит.

Юнь Шэнли скрестил руки и перевел взгляд на небо, будто любуясь утренним солнцем:

– Давай перейдем на «ты». Я не настолько старый, чтобы проявлять ко мне уважение.

Яо Линь слегка повернул голову, усмехнувшись:

– То есть я могу проявлять неуважение к самому главе Ведомства?

Юнь Шэнли посмотрел на хозяина постоялого двора так, будто сказанное им было и так очевидно:

– Ты уже это делаешь, господин Яо.

Сяо Ши, стоящий позади Яо Линя, уже весь кипел от злости от одного только вида главы Ведомства наказаний, но он не смел ругаться со столь высокопоставленным лицом ради сохранения репутации своего хозяина. А ведь этот Юнь Шэнли уже несколько раз унизил Яо Линя! Пытался поставить себя выше, еще раз похвалиться своим завидным положением главы и даже косвенно обвинял в убийстве!

Юнь Шэнли, кажется, не заметил ничего необычного и продолжил:

– Можешь называть меня гэгэ, я ведь старше тебя, не так ли?

Яо Линь до скрежета сжал зубы, но его лицо все еще оставалось спокойным. Он полностью развернулся к главе Ведомства наказаний и в наигранном смущении прикрыл рот веером:

– Как же я могу? Господин Юнь – сын самого верховного цензора, что следит за порядком в нашем городе и обладает огромной властью. За такое фамильярное обращение к столь уважаемому человеку, как вы, я запросто могу схлопотать себе место в тюремной камере.

Упоминание отца и его высокого положения в обществе всегда приводило Юнь Шэнли в ярость. Даже несмотря на то, что семья нынешнего главы Ведомства была влиятельна и богата, он всего добивался своими силами. Но клеймо богатенького ребенка, которому все доставалось без труда, намертво приклеилось к Юнь Шэнли.

– Почему ты так ко мне относишься? Я же ни в чем тебя теперь не обвиняю. Или произведенное мною впечатление было не слишком хорошим?

Яо Линь подумал, что этот человек сумасшедший. Он словно собака, приставшая к хозяину и считающая, что с ней играют, когда на деле ее ругали.

– Нет, вы мне просто безразличны, и скажите спасибо, что это так.

Юнь Шэнли будто и не услышал его:

– А, я понял. Ты испугался меня! Не бойся, я почти всегда спокоен. Но все-таки меня лучше не злить, если жизнь мила. А то мало ли что плохого может произойти…

Яо Линь от потрясения – сколько же самолюбия было в этом юнце! – даже замешкался, но все же вежливо поинтересовался:

– А что может произойти? Вы станете кровожадным демоном? Кажется, вы и сейчас мало чем от него отличаетесь…

Юнь Шэнли прищурил глаза и уклончиво ответил:

– Почти… Иногда я бываю хуже демона. – Он склонил голову набок и пристально посмотрел на Яо Линя. – Ну так что? Ты же испугался, я прав?

Яо Линь не хотел продолжать разговор и, не попрощавшись, резко направился в сторону выхода с рынка. Сяо Ши бросил на Юнь Шэнли презрительный взгляд, после чего последовал за господином.

Яо Линь шел по улицам, неспешно возвращаясь к себе на постоялый двор. В шагах, во взгляде, направленном вперед, в движениях веера – во всем прослеживалась усталость, которая навалилась на него в последние дни. Это убийство… не очень хорошо отразилось на его репутации. Много лишних проверок, осуждение со стороны посетителей… Так еще и снова появился этот Юнь Шэнли, лишь добавляя поводов для новой головной боли. Подойдя к деревянным воротам, Яо Линь остановился, на мгновение всмотрелся в уже давно знакомые очертания здания. Его «Белый Журавль». Едва заметно вздохнув, он шагнул внутрь.

Днем на постоялом дворе было спокойно: лишь редкие посетители и остановившиеся на ночь гости склонились над своими обедами, ведя тихие разговоры и не нарушая умиротворяющей тишины. В освещенном солнцем зале витал слабый аромат свежей горячей еды, смешанный с легким запахом старого дерева и свежезаваренного чая. Массивные резные стулья с потертыми подушками, низкие столики с чайниками и чашками, свитки с каллиграфией на стенах – все это придавало постоялому двору Яо Линя ощущение уюта и чего-то душевного, теплого, что не раз отмечали его гости.

Мужчина провел рукой по краю стойки, на которой лежали несколько свитков с заказами и записи о гостях. Привычные мелочи – аккуратно сложенные тряпочки, тихое шуршание готовящейся на кухне еды и фарфоровые чашки на подносах – успокаивали его. Он знал, что вечером здесь будет совсем другая атмосфера – шум оживленных голосов заполнит зал наравне со звоном тарелок и бокалов, а от гостей не будет отбоя. Однако сейчас Яо Линь просто огляделся вокруг, смакуя легкое умиротворение и даже наслаждение, вызванное тишиной и теплом постоялого двора.

Общение с Юнь Шэнли выматывало его, забирая последние силы, лишь родные стены давали ему такое необходимое чувство безопасности.

Но иногда даже дома приходится иметь дело с нежеланными гостями.

Он потянул завязки на своем белом плаще, но неожиданно заметил знакомую фигуру и застыл. Юнь Шэнли, который, казалось, должен был остаться позади, уже сидел за столом и наливал себе чай. Безупречная поза, прямая спина, расслабленные плечи, но в каждом движении можно заметить небрежную леность, присущую человеку, который привык держать ситуацию под контролем.

Черные волосы, собранные в аккуратный узел, мягко ниспадали несколькими прядями на его шею, оттеняя аристократическую бледность кожи. Взгляд, задумчиво направленный на чашу с чаем, был проницателен, создавая ощущение, что он видел намного больше, чем обычный человек. Его темные, чуть удлиненные миндалевидные глаза излучали красоту и скрытое высокомерие, а в уголках губ читалась легкая, почти насмешливая улыбка. С первого взгляда было понятно, что это необычный человек, который знает себе цену и помнит о своем положении.

– Кажется, глава Юнь меня преследует, – протянул Яо Линь, снимая с себя плащ.

Покачав фарфоровую чашу в руке, глава Юнь пригубил чай и громко вздохнул:

– Нет, просто мы не договорили.

Юнь Шэнли с детства рос в этих местах и, разумеется, знал все тайные ходы и затерявшиеся между домами тропинки, которые смело можно было называть «коротким путем». Ему не нравилось использовать свои знания в нерабочее время, но в данной ситуации подобный шаг казался необходимостью.

Сяо Ши подошел к Яо Линю и шепнул:

– Господин, разрешите мне, и я позову кого-нибудь покрупнее! Выгоним его к чертям отсюда!

Яо Линь покачал головой:

– Не стоит, я сам разберусь.

Подойдя к столу, Яо Линь сел напротив надоедливой… собаки.

Он уже всеми силами пытался игнорировать Юнь Шэнли, но, видимо, это только разжигало интерес у последнего. Как же от него избавиться, да побыстрее?

Пока хозяин двора раздумывал, как решить возникшую проблему, Юнь Шэнли пододвинул к себе вторую чашку. Взяв горячий чайник за корпус, а не за ручку, глава Ведомства сначала налил совсем немного жидкости, а потом резким отточенным движением поднял чайник вверх. Чай лился в чашку со слишком большой высоты, однако ряби на воде не было. Хоть Юнь Шэнли и был потомком благородного рода и явно воспитывался в самых лучших традициях Великой Ся, однако же его манера наливать чай сильно отличалась от принятого этикета. Это казалось странным.

Заполнив чашку до краев, он предложил ее Яо Линю.

Тот бессознательно потянулся за чаем, и, когда напиток оказался в ладони, Юнь Шэнли почему-то не опустил своей руки. Это позволило ему на краткое мгновение ощутить прикосновения чужих пальцев. Прохладных, слегка подрагивающих от усталости, передающих нервную дрожь хозяина.

Яо Линь, устав притворяться и строить из себя вежливого человека, тут же сменил тон:

– Что вам от меня нужно? Если вы насчет убийства, то ваши люди уже приходили для проверки и ушли ни с чем. Разве этого не достаточно, чтобы доказать мою непричастность?

Юнь Шэнли наконец-то отпустил чужие пальцы и перевел разговор в другое русло:

– Как ты думаешь, кто убил Бао Муяна?

По привычке схватив веер, Яо Линь постучал им по столу, уже понимая, к чему клонит глава Ведомства.

– Не могу поверить, что вы не знаете, кто убийца! Или ваша интуиция вас подводит?

Юнь Шэнли усмехнулся и наклонился ближе, перегибаясь через весь столик:

– Меня интересует только то, что знаешь ты.

Яо Линь машинально отодвинулся назад, но не из-за страха – из-за неприязни к собеседнику:

– Я знаю только то, что знают все. Бао Муян был частым гостем в моем постоялом дворе и, напившись, не следил за языком, поэтому в разговорах с друзьями ненароком выдавал свои тайны, которые слышал почти весь зал. Из-за этого совсем недавно прошел слух, что Бао Муян получил наследство от родного отца. Документы на огромное поместье и сундук с золотом. Его жена была очень рада, но все ее мечты о богатой жизни были разбиты вдребезги. Бао Муян сам признался, что не захотел тратить полученные деньги, а оставил все своим детям. Помню, неделю назад он еще жаловался Сяо Ши на то, что жена осыпает его упреками: мол, он не дал ей и половины наследства, как он может быть таким негодяем. Потом, конечно, Бао Муян попросил сохранить все в секрете от других и даже от его друзей. Но правда всплывет, даже если она известна одному. А когда о ней знают двое, это уже не секрет, а сплетня, что разлетается по городу словно горячие лепешки.

– Думаешь, что его близкие друзья причастны к убийству?

Яо Линь раскрыл веер, но тут же его закрыл, обдумывая ответ:

– Поговаривают, будто жена Бао Муяна крутит роман с обоими его друзьями. Или с одним. Не знаю, насколько верны эти слухи, но, сложив вместе разговоры окружающих и то, что никто, кроме его друзей, не мог подмешать яд в чашу с вином, я бы склонился к тому, что виноваты именно друзья. Иногда быть владельцем постоялого двора не так уж скучно, очень многое узнаешь о жизни незнакомых людей.

– Отчего же такой талант пропадает здесь, а не трудится на благо страны в Ведомстве наказаний? – поинтересовался Юнь Шэнли.

Яо Линь усмехнулся, будто Юнь Шэнли сказал глупость:

– Этот талант не пропадает, а дожидается своего часа.

Юнь Шэнли взял чайник в руки и подлил себе еще чая.

– Я тебе не нравлюсь? Странно, все люди без ума от меня.

Яо Линь подозревал, что у господина Юня очень толстая кожа, потому что в ином случае он не мог со столь серьезным видом произносить подобные лестные слова о себе самом.

– Знаете, я не очень симпатизирую тем, кто обвиняет меня в убийстве, – сделал язвительное замечание Яо Линь.

– Никто тебя не обвиняет. Ты же сам понимаешь, что это всего лишь моя работа как главы Ведомства наказаний. – Юнь Шэнли снял с пояса свой жетон и несколько раз постучал по нему.

Яо Линь посмотрел на жетон, после на главу Ведомства, и в его взгляде читалось безразличие.

– Я понимаю. А теперь, надеюсь, вы поймете меня и уйдете вместе со своим жетоном подальше от моего постоялого двора. – Яо Линь демонстративно встал и махнул рукой в сторону двери. – Мы с вами не сработаемся. И думаю, видеться вновь нам тоже незачем.

Юнь Шэнли посмотрел на выгравированные иероглифы с названием его должности и не мог не расстроиться:

– Тц, знак власти, а толку… Господин Яо, если вы продолжите меня выгонять, как вшивую собаку, то я могу подумать, что вы оскорбляете честь чиновника, а значит, и честь самого императора. Это уже серьезное дело!

Яо Линь не выдержал и зло бросил:

– Думайте что хотите!

– Глава! Глава!!!

Внутрь двора влетел громко вопящий Сунь Юань.

Сяо Ши выругался и накинулся на мальчишку:

– Чего орешь?!

Сяо Юань сразу надулся и занял оборонительную позицию:

– Хочу и ору, тебе какое дело?!

Сяо Ши окинул Сунь Юаня гневным взглядом. Все люди, связанные с Юнь Шэнли, казались такими невежественными и грубыми!

– Сунь Юань.

Взглянув в последний раз на злобно сжимающего кулаки слугу, служащий Ведомства подошел к главе, чтобы передать срочные вести.

– Люди, которые наблюдают за подозреваемыми, сообщили, что те собираются сбежать! Скорее поймаем их и посадим за решетку!

Сообщив важные новости, Сунь Юань тут же бросился к выходу, чтобы не пропустить все самое интересное и не отдать почести за поимку преступников лентяю Чжи Ханю. Юнь Шэнли тоже вскочил, уже собираясь броситься в погоню, но вдруг остановился и взглянул на хозяина постоялого двора. Ему в голову пришла странная и почти безумная идея.

– Хочешь пойти со мной, господин Яо?

От такого предложения Яо Линь поперхнулся воздухом и закашлялся. Сяо Ши быстро протянул ему чашку с чаем.

– Зачем мне с вами идти? Я не ваш работник и не имею права участвовать в расследованиях.

– Я хочу, чтобы ты пошел и посмотрел, кто виноват в случившемся и кто хотел тебя подставить. Разве ты не желаешь взглянуть этим людям в лицо?

Ответ Яо Линя был лаконичен:

– Не желаю.

Юнь Шэнли подошел ближе и, протянув руку, молниеносно схватил чужое запястье, отмечая про себя, насколько оно тонкое и хрупкое. Одного только этого осознания хватило для того, чтобы Юнь Шэнли перехотел впредь применять силу по отношению к этому человеку.

– Идем! – уже с нескрываемой угрозой в голосе произнес Юнь Шэнли.

Почему же он так настойчив, зачем упорствует в своем намерении впутать его в это дело? Яо Линь не имел ни малейшей догадки о том, что творится в голове у нового главы. Видимо, спокойная жизнь самого Яо Линя подошла к концу.

* * *

В порту было неспокойно. Холодный ветер гнал волны к берегу, взбивая белую пену. Улицы, где планировалась засада, постепенно заполнялись людьми. Стражники Ведомства наказаний, переодетые простыми горожанами, уже заняли свои места, окружая выбранный участок. Чжи Хань, спрятавшийся за бочками у заброшенного склада, внимательно наблюдал за происходящим вокруг, готовый в любой момент броситься в бой. Его взгляд устремился туда, откуда вот-вот должны были появиться подозреваемые.

После заключения Бао Чуянь они могли действовать более уверенно, не боясь поймать невиновных. Теперь Чжи Хань знал всю правду, и его глаза горели давно угасшим энтузиазмом. Заместитель главы Ведомства наказаний был готов к встрече с их недавними знакомыми.

Прошла еще пара минут, и вот наконец в дальнем конце улицы появились две фигуры. Го Чжилань и Шэнь Уюй двигались торопливо, явно намереваясь бежать из города. Они все время оглядывались, подозревая, что могут быть схвачены, но пока ничего странного не замечали.

Чжи Хань подал едва заметный знак рукой, и стражники Ведомства начали медленно сокращать дистанцию, окружая беглецов. Когда преступники приблизились к месту засады, Чжи Хань выскочил из укрытия и направился прямо к ним.

– Сейчас! – скомандовал он, и люди Ведомства, перегруппировавшись, окружили пристань, отрезая преступникам путь к отступлению.

Го Чжилань, заметив Чжи Ханя, толкнул Шэнь Уюя вперед и, вытащив оружие, тут же бросился в другую сторону. Между Шэнь Уюем и людьми Ведомства завязалась драка. Мужчина пытался прорваться через окружение, отчаянно размахивая кинжалом и отбиваясь со всей силы. Шэнь Уюй легко сбил с ног одного из молодых стражников, но Чжи Хань быстро оказался рядом и решительно бросился вперед:

– Эй, мы все уже мужчины в возрасте! Откуда у вас столько силы?!

Шэнь Уюй, увернувшись от первого удара, схватил Чжи Ханя за руку и попытался сбить его с ног. Чжи Хань, однако, проявил неожиданную ловкость, вывернулся и ударил кулаком по чужому лицу, разбивая нос.

– Ах ты… Грязный чиновнишка!

Чжи Хань тут же схватился за спину, после чего раздался неприятный громкий хруст, заставивший заместителя охнуть от боли. Он взглянул на свой израненный о чужое лицо кулак.

– Кто это грязный?!! – Второй удар за оскорбление его чиновничьего положения не заставил себя ждать.

Шэнь Уюй пошатнулся, но сумел удержаться на ногах. Несколько человек Ведомства окружили его со всех сторон, словно стая голодных волков. Загнанный в угол, как дикий зверь, он попытался прорваться сквозь стражу, но, прежде чем он успел осознать, что происходит, кинжал выбили из руки, а его самого резко прижали к земле, лишив возможности двигаться.

Тем временем Го Чжилань отбивался изо всех сил, подхватывая деревянные ящики и кидая их в преследователей. Он пытался добраться до узких улочек, чтобы затеряться в них и скрыться, но вдруг прямо перед ним выскочил вовремя подоспевший Сунь Юань, который перекрыл ему путь. Горящий взгляд служащего Ведомства наказаний говорил о том, что преступнику не удастся уйти.

– Я бы на твоем месте перестал сопротивляться, – сказал Сунь Юань, разминая плечи. Драки было не избежать, и отступать он точно не собирался! – Ты в ловушке!

Го Чжилань оглянулся, быстро оценивая ситуацию. В его глазах мелькнул страх, который тут же сменился яростью – он был как загнанный зверь, готовый броситься на любого, кто приблизится. Поняв, что последний путь для побега заблокирован, Го Чжилань грязно выругался и напал на Сунь Юаня, надеясь прорваться на свободу через молодого и хлипкого парнишку.

Сунь Юань, до этого обучавшийся боевым искусствам и привыкший к неожиданным атакам, не дрогнул. Он, несмотря на худощавое телосложение, не боялся боя. Го Чжилань размахнулся и попытался ударить мальчишку в лицо, но в последний момент кулак отклонился в сторону. Передвигаясь по кругу, Сунь Юань резко менял направление, пресекая любые атаки, а движения его были плавными и расслабленными. Казалось, его учителем был хороший мастер, который и привил эту особую технику боя. И наконец-то Сунь Юаню довелось использовать свои приемы где-то, кроме тренировок.

Движения противников на миг замедлились, после чего Го Чжилань вновь попытался нанести удар, но Сунь Юань, увернувшись, перехватил его руку, выкрутил ее, заставив нападавшего вскрикнуть от боли.

– Ты думал, если сумел убить человека, то и от правосудия сбежать сможешь? – прошипел Сунь Юань, и его лицо полыхнуло злобой и презрением.

Го Чжилань, несмотря на боль, попытался ударить свободной рукой, но Сунь Юань предугадал это. Он схватил Го Чжиланя за запястье, задрал чужую конечность вверх и резко ударил противника локтем по плечу. Го Чжилань охнул от боли и вздрогнул, но он все еще не сдавал позиции, продолжая извиваться, как змея.

– Не дергайся, – бросил Сунь Юань, еще сильнее сдавливая его запястье и одновременно делая подсечку.

Го Чжилань глухо рухнул на землю, и Сунь Юань моментально оказался сверху. Он скрутил руки Го Чжиланя за спиной, прижимая его к земле. Ловко стянув веревку с пояса, Сунь Юань, шипя и ругаясь на трепыхающегося в его руках преступника, сумел связать негодяя, туго стянув запястья и ноги. Го Чжилань вырывался, рыча и ругаясь, но Сунь Юань продолжал удерживать его с таким довольным видом, с каким охотник смотрит на новый трофей. Это его первый пойманный преступник, и он его просто так не отпустит!

– Ну вот и все, – победоносно хохотнул Сунь Юань, глядя, как противник тщетно пытается освободиться из его захвата.

Го Чжилань тяжело дышал, а его лицо было искажено болью и яростью, но сил сопротивляться у него уже не осталось. Сунь Юань, убедившись, что трепыхания прекратились, поднялся, оставив пленника скрученным на земле.

– Ох, а сколько пылкости было! Несколько ударов, и ты уже валяешься в грязи! – холодно добавил он, жестом подзывая стражу, чтобы те забрали поверженного преступника.

Эти работяги оказались на удивление крепкими. Стражники Ведомства наказаний, хоть некоторые из них были ранены, быстро окружили преступников, и даже сам Чжи Хань, пока скручивал одного из негодяев, сильно растянул сухожилия на руке. Но, стиснув зубы, он продолжал начатое, не собираясь сдаваться на полпути, как последний слабак. Когда дело принимало серьезный оборот, Чжи Хань резко становился серьезным и немало пугал этим всех, кто хорошо его знал в обычной жизни. Высказать все свои жалобы главе Ведомства он сможет позже. И выпросить денежную компенсацию – тоже.

Когда Юнь Шэнли и Яо Линь прибыли, двое подозреваемых уже стояли на коленях со связанными за спиной руками.

Юнь Шэнли подошел к несостоявшимся беглецам, и его лицо изменилось: исчезла та небрежная улыбка, с которой он недавно на постоялом дворе строил из себя дурачка. Теперь глава Ведомства был сосредоточен. Он остановился перед Шэнь Уюем и резко схватил его за волосы, поднимая голову так, чтобы они смотрели друг другу в глаза.

– Где вы взяли яд?

Юнь Шэнли наконец-то озвучил главный вопрос, который хотел, но не посмел задать еще при первом допросе. Тогда он промолчал, потому что боялся раскрыть карты раньше времени и выжидал подходящего момента, когда преступники начнут действовать.

Шэнь Уюй лишь усмехнулся в ответ, и его лицо исказилось в злобной, торжествующей улыбке.

– А ты попробуй узнать! – Он разразился громким, вызывающим смехом, от которого у Юнь Шэнли внутри все вскипело.

Этот идиотский смех, полное пренебрежение в его, Юнь Шэнли, сторону и даже удовольствие от совершенного преступления вызывали у него отвращение.

Глава Ведомства с ненавистью оттолкнул Шэнь Уюя в сторону и вытер руку об одежду подошедшего Чжи Ханя, бросив быстрый взгляд на своего заместителя. Тот от такого жеста остолбенел и, растерянно моргая, замотал головой.

– Глава… – Голос Чжи Ханя дрожал, а в глазах читалась обида.

Юнь Шэнли, не обратив на это внимания, спросил:

– Что с Кань Фэйло?

– Он не сбегал с ними, глава, – пробормотал Чжи Хань. – Все это время оставался дома.

Юнь Шэнли усмехнулся:

– Странно… Что, неужто решил просто так сдаться? Найдите его и приведите сюда. Сейчас.

Чжи Хань торопливо кивнул и, отступив назад, бросился исполнять приказ. Юнь Шэнли остался стоять там же, где был, продолжая внимательно наблюдать за подозреваемыми. Он видел, как лица их побледнели, а взгляды метнулись в сторону той улицы, где только что скрылась фигура Чжи Ханя. Словно одно лишь имя Кань Фэйло напомнило им о том, что у каждого есть своя слабость, о которой никогда не следует забывать.

Минуты в порту тянулись мучительно долго, и Юнь Шэнли, игнорируя холод, продолжал отслеживать малейшие проявления тревоги на лицах обвиняемых. Те, как ни странно, сразу после ухода Чжи Ханя замолчали и больше ни слова не сказали в адрес людей Ведомства.

Наконец привели Кань Фэйло, который едва держался на ногах. Увидев своих бывших друзей связанными, он застыл, будто не мог осознать происходящее, а потом рухнул на колени. Сунь Юань и Чжи Хань подбежали к нему, помогая подняться. Кань Фэйло, весь дрожа, ткнул трясущимся пальцем в сторону товарищей. Он долго не мог произнести ни слова.

– К-как вы могли? Мы-ы ведь были братьями!

Го Чжилань вскинул голову. Гнев затмил его разум, но стыд не позволял выказывать неуважение к старшему.

– Какие братья? Вы оба – наивные дурачки! – прошипел он. – Всегда думаете о других, даже когда вас предают!

Кань Фэйло отвернулся от них. Его лицо исказилось отвращением, как будто он боялся испачкаться их ненавистью, боялся этих людей, которых так долго считал друзьями.

Когда-то дружба четырех приятелей, любивших посидеть вечером за чаркой вина, расстроилась, рассыпалась словно разбитая чашка, которую невозможно склеить. Одни стали на путь зла, другие же оказались жертвами тех, кому доверяли.

Бао Муян был тем, кто всегда поддерживал друзей, помогал им, нередко забирая себе самую грязную работу. Он многому научил своих товарищей, но черная неблагодарность не заставила себя ждать. Алчность и жажда наживы захватили сердца Шэнь Уюя и Го Чжиланя, заставив забыть обо всем хорошем, что было между ними и Бао Муяном.

Пусть пытка госпожи Бао и не продлилась долго, но она все-таки дала результат. Сломленная и брошенная всеми женщина поведала о многом.

В ходе расследования Юнь Шэнли убедился, что многие его предположения оказались верны. Жена Бао Муяна призналась, что следовала чужому хитроумному плану, чтобы суметь завладеть всем наследством своего мужа. Она заручилась поддержкой Шэнь Уюя и Го Чжиланя, пообещав им поровну разделить наследство – конечно, в обмен на жизнь нелюбимого мужа. Чтобы никто из них не попал под подозрения, все трое решили убить Бао Муяна в публичном месте. Выбор пал на постоялый двор, где можно было легко обвинить в преступлении одного из слуг. Весьма умно, ведь, если бы Бао Муяна убили дома, жена первая бы попала под подозрение Ведомства наказаний. На работе провернуть подобное не получилось бы из-за постоянного контроля.

Их уверенность в успехе была безгранична. Однако никто не мог предвидеть того, что на месте преступления вдруг окажется новый глава Ведомства наказаний. Яд в чашу с вином уже подлили, сделанного воротить было нельзя, и заговорщикам оставалось лишь ждать того страшного момента, когда «Кровавая бабочка» подействует.

Однако Юнь Шэнли все еще сомневался насчет Кань Фэйло. Бао Чуянь заверила его, что только он один не ведал об их планах, потому что в противном случае он бы помешал им претворить коварный замысел в жизнь. Кань Фэйло был слишком похож на Бао Муяна. Они оба обладали странным благородством, несвойственным беднякам.

Когда жена Бао Муяна окончательно выдала все, что знала, она, как и предполагалось, поспешила свалить всю вину на своих сообщников.

– Кань Фэйло был в сговоре с вами?

Го Чжилань и Шэнь Уюй, услышав вопрос, попытались вскочить и одновременно воскликнули:

– Нет, он не виноват! Мы все это затеяли! Наказывайте нас, но не трогайте его!

Яо Линь, наблюдавший все это со стороны, удивился тому, что даже те, кто был способен убить своего близкого ради материальной выгоды, все еще волновались о других людях.

Страх быть униженным и опозоренным особенно силен, когда речь идет о человеке, которого ты уважаешь. Они уважали Кань Фэйло, но не уважали себя. И вот результат.

Го Чжиланя и Шэнь Уюя поймали, и все понимали, что они ответят за свои преступления. Дальше все улики и обоих подозреваемых необходимо было передать верховному суду, который вынесет справедливое наказание, а Юнь Шэнли проследит, чтобы приговор привели в исполнение. Но все еще открытым оставался вопрос о том, кто же был тем человеком в черном и как эти двое связаны с ним.

Когда преступников увели, Юнь Шэнли с гордым выражением на лице подошел к Яо Линю:

– Понравилось, как работают чиновники Ведомства наказаний?

Яо Линь не хотел видеть, как они работают, но у него не было особого выбора. Он проигнорировал чужой вопрос и задал свой:

– Ну вот, вы нашли виновных. Теперь я вне подозрений? Могу ли спокойно ходить по улице и не сталкиваться совершенно случайным образом с уважаемым главой Ведомства?

Юнь Шэнли искренне улыбнулся, подавая знак страже:

– Конечно! Но для выяснения всех обстоятельств попрошу вас задержаться в Ведомстве наказаний.

Удивление на лице Яо Линя было невозможно описать словами, и такое необычно сильное чувство со стороны хозяина постоялого двора приятно удивило Юнь Шэнли. Ему было любопытно, как этот обычно сдержанный и спокойный человек проявляет свои эмоции, если речь шла о гневе или ненависти. Поэтому нынешняя ситуация немало раззадорила главу.

Когда стражи Ведомства нацепили тяжелые кандалы на руки Яо Линя, Юнь Шэнли резко притянул его за наручи ближе и, чтобы никто больше не услышал его, тихо сказал:

– Это за то, что ты не захотел поговорить мирно.

Яо Линь должен был рассердиться или испугаться. Но, неожиданно для Юнь Шэнли, тот вдруг рассмеялся. Улыбка сползла с лица главы Ведомства, уступая место легкому замешательству.

– Юнь Шэнли, – проговорил Яо Линь, еле сдерживая смех. – Зря ты все это делаешь. Если ты хочешь стать моим врагом, пусть так оно и будет.