Как Яо Линь и ожидал, его первые дни в публичном доме были посвящены обучению. Хозяйка заведения не могла позволить своей новой любимице и дальше оставаться неопытной простушкой, не знающей основных правил, поэтому ее первостепенной задачей стало научить Яо Линя угождать клиентам.

В публичных домах девушки постигали разнообразные искусства, чтобы удовлетворить даже самые изощренные запросы посетителей. Они осваивали музыку, поэзию, пение и танцы, а также мастерство беседы и нормы этикета.

Яо Линь не имел ничего против борделей, потому что сам вырос в одном из таких и даже был благодарен за уроки жизни, полученные в юности. Однако лишний раз прибегать к приобретенным в публичном доме знаниям и умениям не хотелось. Впрочем, ради будущего спокойствия можно и потерпеть.

Тем более что Фу Чан – женщина неплохая. Она отличалась от хозяйки борделя, в котором Яо Линь жил с матерью. Если той старухой двигала лишь похоть, то Фу Чан прежде всего ценила деньги.

Да и жизнь в «Доме Пионов» пока казалась спокойной, ничего из ряда вон выходящего не происходило. Девушки между собой почти не ссорились, на Яо Линя внимания особенно не обращали, только иногда перешептывались за его спиной, явно завидуя положению «любимицы». И слой пудры на лице раздражал – из-за него двигаться приходилось аккуратнее и все чесалось.

Сунь Юань дал Яо Линю несколько полезных советов и показал, как именно следует делать макияж, чтобы никто не заподозрил его во лжи, и он долгие часы тратил лишь на то, чтобы скрыть свои мужские черты пудрой.

Для обучения этикету и правилам чайной церемонии к Яо Линю приставили специальную наставницу, которую все вежливо называли Мамашей. Она, крепкая упитанная женщина с добрыми глазами и странными пятнами на лице, была второй по главенству сразу после Фу Чан. Мамаша помогала хозяйке борделя следить за порядком и занималась воспитанием еще совсем юных девушек, играя для них роль матери. Раньше – успешная работница «Дома Пионов», его главное сокровище, а теперь – наставница, что обучает девушек искусствам и мастерству обольщения.

Пока наставница не пришла, к Яо Линю без приглашения пожаловала сестрица Ци, явно желающая оценить его умения и рассказать потом о них другим девушкам. Как быстро понял Яо Линь, сестрица Ци была одной из лучших «неприкасаемых» куртизанок, и ее главным достоинством было умение заваривать чай. Множество мужчин приходили к ней для того, чтобы увидеть, как ее тоненькие пальчики порхают над чашками, ловко проворачивают и аккуратненько стучат по крышке, чтобы затем передать им в руки самый ароматный и вкусный чай в публичном доме.

Взяв тяжелый фарфоровый чайник, Яо Линь поднял его повыше, тонкой струей вливая кипяток в чашку, уже наполненную чайными листьями. Промыв их, он ловким движением прокрутил крышку и слил воду, чтобы снова налить ее уже в большем объеме, необходимом для заваривания.

– Сестрица! – Ци Хоу в порыве чувств всплеснула руками, и браслеты на ее руках звякнули. Она явно не ожидала такой сноровки от новенькой, которая справилась с церемонией едва ли не лучше ее самой. – И как тебе удается все так аккуратно делать? Загляденье просто!

Яо Линь помнил, как его мама умело и элегантно заваривала чай быстрыми, легкими движениями, и ему всегда хотелось научиться делать так же, как она. Несмотря на то что он не любил вспоминать о борделе и их жизни там, сама церемония со всеми ритуалами и правилами напоминала медитацию и приносила успокоение.

– А где ты научилась этому? – восхищенно спросила Ци Хоу, разглядывая жидкость янтарного цвета в чашке. И ее чувство восторга было самым что ни на есть искренним.

К удивлению и остальных девушек, и хозяйки, которую будто благословили небеса такой красавицей, Яо Линь умел все, что требовалось: заваривать чай, играть на цине, поджигать благовония, с которыми он обращался легко и правильно. Все, что душе угодно. Кто бы мог подумать, что эти «женские» навыки могут ему пригодиться, а главное – где и когда…

– Ну, я же была наложницей… Вот меня и научили всему.

– Ах, точно! – кивнула сестрица Ци. – А знаешь что? Дурак твой бывший хозяин, такое сокровище продавать! Да стоит тебе пару вечеров тут поработать, как от самых городских ворот выстроится очередь из желающих тебя выкупить!

Яо Линь еле удержался от того, чтобы не поморщиться от презрения. Девушка была не виновата в том, что думала о происходящем только с позиции проститутки, но и слова ее били прямо по больному месту.

Его детство… сложно назвать счастливым, потому что оно было полно боли и лишений, но именно тогда, еще совсем ребенком, он проводил время с самым близким и дорогим человеком и поэтому дорожил этими воспоминаниями, какими бы мрачными они ни казались.

Здесь, в публичном доме, многое напомнило ему о прошлом: откровенные летящие наряды, сладкие двусмысленные речи, алкоголь, трубки для курения, кровати с застиранными шелковыми простынями и, конечно, дурманящий аромат благовоний, из-за которого он теперь вовсе не выносил их запаха. Девушки и женщины разных возрастов, которые смотрели друг на друга с завистью, презрением, подчас ненавистью, медленно чахли здесь, подхватывали неизлечимые болезни, становились жертвами разрушительной мужской страсти или умирали из-за попытки избавиться от случайно зачатого ребенка.

И его мать в полной мере ощутила на себе все эти несчастья: ее не раз унижали, подставляли, портили ее одеяния и личные вещи из зависти, потому что она была лучшей, потому что ее боготворили за красоту, изящество танца и мягкость характера. И теперь этот мерзкий злой огонек горел в глазах работниц «Дома Пионов», но уже по отношению к самому Яо Линю. Судьба умеет шутить…

Ему не терпелось вырваться из этой клетки, он еле подавлял в себе желание заявить во всеуслышание, что он не должен быть здесь, и уйти прочь… Он не смог спасти свою мать, а теперь не может спасти и себя. И все это из-за Юнь Шэнли…

Почему именно его, Яо Линя, заставили играть эту роль? Еще один повод поиздеваться над ним? Повод помучить, если учесть, что глава Юнь знал, пусть и немного, о его тяжелом прошлом? Злость и раздражение раздирали изнутри, но юноше оставалось только довериться Юнь Шэнли – никто, кроме него, не вытащит Яо Линя отсюда.

– Ты владеешь искусством чайной церемонии в совершенстве, чему тебя учить?! – вновь всплеснула руками Ци Хоу, и хозяин постоялого двора вздрогнул.

Его руки затряслись, и он едва не вылил чайник с горячей водой прямо на себя. Влага, скопившаяся в уголках его глаз, ощущалась странно и неправильно. Слезы… Он плачет? Нашел где воспоминаниям предаться, дурень…

– В этом деле очень важно сохранять спокойствие и концентрацию. Тебе следует очистить разум, не думать ни о чем, кроме своих движений… – Яо Линь незаметно вытер рукавом еще не пролившиеся слезы, глубоко вдохнул, успокаиваясь, и поднял взгляд на Ци Хоу.

Девушка сидела, задумчиво подперев подбородок руками, и наблюдала за поднимающимся над чашками паром. Молодая, красивая, с приятными чертами лица и какой-то яркой, южной красотой… Ци Хоу действительно легко находила общий язык с людьми и явно нравилась многим посетителям. Яо Линь рассеянно оглядел легкий и даже слегка вызывающий наряд девушки и вдруг заметил одну интересную деталь:

– Ты куда-то выходила сегодня?

Он указал на пятно грязи на подоле ее платья. Оно было свежим и явно появилось не так давно. Однако… Девушек редко выпускали на улицу, а если и выпускали, то только под охраной, чтобы они не сбежали, – так где же Ци Хоу умудрилась испачкать платье землей? Сестрица Ци ахнула и попыталась оттереть пятно, но только сильнее размазала грязь.

– А, это… Да я гуляла в саду… Погода на самом деле не радует! Когда же наконец зацветут сливы? – Ци Хоу явно застеснялась и начала теребить и мять юбку, пытаясь скрыть ткань от посторонних глаз.

Сад, который располагался позади «Дома Пионов», был почти весь выложен дорожками из камня, поэтому сестрица Ци вряд ли смогла бы так сильно измазаться там. Это больше походило на пятно от лужи – возможно, повозка, проезжавшая мимо, обрызгала ее… Яо Линь заметил нервозность в ее голосе, но не стал задавать лишних вопросов. Он не хотел ссориться с единственным человеком, который относился к нему без предрассудков и затаенной злобы, потому что хорошее отношение со стороны Ци Хоу могло потом сыграть ему на руку. Поэтому он мягко улыбнулся и поддержал ничего не значащий разговор о цветах и скором наступлении настоящей теплой весны.

– Почему ты общаешься со мной? – спросил он вдруг, так и не сумев сдержать любопытство. Яо Линь думал, что сестрица Ци тоже что-то замышляет, но после понял, что она слишком молода для интриг. Сколько ей было? Шестнадцать? Семнадцать? – Разве ты не завидуешь мне?

– Когда я только попала сюда, меня никто не воспринимал всерьез, но все опасались, что я перетяну к себе их клиентов. Мне просто очень легко даются изящные искусства, вот и… И… Когда первый раз мной овладел… – Сестрица Ци часто-часто заморгала, и ее щеки зарумянились от смущения. – Мужчина не захотел заплатить, и никто мне не объяснил, что нужно делать в таком случае. Я уже думала, что останусь без заработка за ночь и хозяйка мне всыпет палок из-за упущенной прибыли… Только сестрица Ган вышла тогда и такой скандал этому кобелю устроила, ты бы слышала! Она не успокоилась, пока не выбила с него все, даже то, что он не должен был заплатить, и все отдала мне! Поэтому… Я всегда стараюсь относиться хорошо к новеньким. Я хочу протянуть им руку помощи, как когда-то ее протянули мне.

Ци Хоу неловко рассмеялась и снова принялась подшучивать на ним и нахваливать его мастерство, но Яо Линь был уверен, что еще годик, и она не выдержит, сломается, станет прожженной жизнью куртизанкой или ухватится за первого же попавшегося мужичка и сбежит с ним. Такова была участь почти всех девушек в этом проклятом месте.

Сестрица Ци хлопнула в ладоши, ничем не выдавая своих чувств из-за недавнего неприятного разговора:

– Ну что же, сестрица, давай теперь попробуем твой чай!

Яо Линь кивнул и, вылив уже остывший напиток – куда же запропастилась Мамаша, чего все никак не идет сюда? – заново разлил чай, протягивая девушке полную чашку. Та, сделав глоток, громко ахнула.

– М-м-м-м! Это лучший чай, который я когда-либо пробовала! – пропищала она в восторге и тут же расхохоталась из-за собственного нелепо звучащего голоса.

Яо Линь, улыбаясь, ничего не ответил. Он вдруг подумал, что не стоит вести себя слишком уж вежливо и заботливо, иначе Фу Чан не упустит возможности растрезвонить по всей столице о своем новом «пионе». Наверняка сбегутся всякие любопытные, желающие посмотреть на новенькую, а это уже ничего хорошего не сулит – его могут раскрыть. Но и отсидеться в тени он не мог, потому что дело Ган Чи все еще оставалось нераскрытым.

На следующее утро, едва только первые лучи солнца коснулись земли, Фу Чан, сдержав свое обещание, привела новую «девушку» к еще одной наставнице, что должна была обучить ее искусству танца. Но Яо Линь специально старался казаться неуклюжим: ноги то и дело путались, руки были словно деревянными, а движения почему-то не запоминались.

Вот и сейчас Яо Линь взмахнул веером, нарочно вложив в жест чуть больше силы, и украшение отлетело в стену.

– Прошу меня простить…

Преподавательница по танцам прикрыла глаза, не смея смотреть на Фу Чан.

– Ничего страшного… Госпожа Бай, давайте еще один раз.

Яо Линь послушно кивнул и побежал поднимать выпавший предмет с пола.

Еще одна попытка повторить движение не увенчалась успехом, только теперь веер и вовсе оказался порван на две части.

– Ох… Неужели я такая неуклюжая?

Фу Чан, наблюдавшаяся за его неудачными попытками, решила вмешаться. Ее слова перестали быть мягкими, и в скрипучем голосе хозяйки зазвучала угроза.

– Бай Няо! Если ты не будешь стараться, то твоя жизнь с бывшим хозяином покажется тебе сказкой! Знаешь, что бывает с теми, кто не угождает клиентам? Ты будешь стоить так мало, что любая свинья из самой грязной столичной канавы сможет купить твое тело за пару медяков! Не расстраивай меня, если не хочешь превратиться в кусок мяса! Поняла?!

Яо Линь правильно истолковал недовольство хозяйки. Он знал, что одной только красоты недостаточно, чтобы стать «лакомым кусочком» для богатых клиентов, и, если он не оправдает надежд Фу Чан, от него быстро избавятся безо всяких сожалений.

После этого он решил допускать поменьше ошибок, все еще продолжая и дальше отыгрывать роль растяпы, которая никогда не танцевала раньше. Занятия продлились до самого вечера, после чего Яо Линю принесли новое одеяние.

– Сестрица, вот твой наряд! Переоденься-ка. – В комнату вошла Ци Хоу с платьем в руках.

Яо Линь так вымотался за день, что сил для поддержания образа милой невинной девушки просто не осталось.

– Положи, пожалуйста, и выйди.

– Стесняешься? – тут же полюбопытствовала Ци Хоу.

Яо Линь, конечно, не мог переодеваться при посторонних, иначе улыбающееся лицо сестрицы Ци скривилось бы от шока, а его самого с позором выкинули бы на улицу.

Видя, что Бай Няо сегодня не в самом хорошем настроении, девушка вышла и закрыла за собой дверь. Яо Линь вздохнул с облегчением и встал с кровати, отчего мышцы ног свело и хозяин постоялого двора невольно нахмурился.

В последние месяцы он пренебрегал тренировками, поэтому мышцы становились все слабее и слабее. Всему виной были простая лень и отсутствие стимула для занятий. Вот с дагэ отлынивать не получалось, потому что тот вечно поднимал Яо Линя ни свет ни заря и заставлял упражняться с мечом, пока с мальчишки не сойдет семь потов. Но дагэ уехал, и Яо Линь решил не возвращаться к изнурительным тренировкам, поэтому теперь пожинал плоды своей лености.

Он пересилил себя и подошел к наряду. Протянув руку, коснулся изысканного шелка, мягкого и приятного на ощупь, но слишком легкого и тонкого на вид, что немало его смутило. Да еще этот цвет…

– Красный мне не подходит… – пробормотал он, аккуратно поглаживая ткань. Потом, собравшись с силами, принялся переодеваться.

К сожалению, одежды, хоть и не выглядели слишком откровенными, имели глубокий вырез, а при широких рукавах плечи были совсем обнажены. Сам наряд вдоль и поперек увешали различными золотистыми украшениями, которые громко позвякивали при любом движении.

Яо Линь грустно усмехнулся:

– Я словно игрушка…

Яо Линь давно не чувствовал себя таким… униженным. Время, когда ему приходилось пресмыкаться перед людьми выше себя, давно прошло, но пребывание в борделе напомнило ему о том, кем он был на самом деле. Это очень раздражало.

Когда Яо Линь закончил переодеваться, в комнату вновь вошла Ци Хоу с флаконом ароматического масла в руках.

– Это последний штрих, – сказала она, нанося аромат на запястье и шею Яо Линя. – Этот запах очень хорош, ты будешь пахнуть как небожительница!

В нос ударил слишком сладкий аромат жасмина, отчего Яо Линь не смог не закашляться.

Сестрица Ци похлопала его по спине и принюхалась:

– Вроде отлично пахнет, ты чего? Сестрица Бай, неужто тебе не нравится?

Яо Линь замотал головой. Он действительно не переносил ярких запахов, потому что в борделях всегда пахло именно так – сладко, приторно, дурманяще – и потому что в голову тут же лезли не самые приятные воспоминания.

В дверь постучали:

– Ци Хоу, поторапливайтесь! Гости уже готовы!

Это была Фу Чан. Хозяйка борделя сгорала от нетерпения, так ей хотелось похвастаться новым «цветком» ее «Дома Пионов», поэтому подгоняла всех с самого утра.

Сестрица Ци отставила флакон в сторону и оглядела Яо Линя:

– Ну красавица, красавица! Всем понравишься. И клиентов у меня уведешь за раз-два, чертовка…

Яо Линь выдавил из себя улыбку и пошел следом за Ци Хоу, чувствуя себя так, будто идет на собственную казнь. Он так не хотел выступать перед всяким сбродом, но если этого не сделать, Фу Чан от него и мокрого места не оставит!

В центре огромного зала находилась сцена, где девушки ловко перебирали пальцами струны пипы и нежно водили смычком по эрху, исполняя мелодию, которая наполняла пространство, словно вода заполняет чашу. Звуки струнных инструментов переплетались с тихими ударами барабана, создавая ритм, под который двигались танцовщицы. Присоединиться к ним предстояло и Яо Линю.

– Сестрица Бай, только не упади, а не то разобьешь свое хорошенькое личико! Тогда ни медяка не заработаешь! – Шунь Вэй и остальные девушки громко рассмеялись, демонстративно подпихивая друг друга локтями: мол, погляди, вырядилась тут, курица.

Очевидно, их задевало то, что внимание всех было приковано к новой девушке. А ведь в их честь никогда не устраивали подобных вечеров! Просто отдавали первым попавшимся клиентам: бери, кто хочет. А эта разукрашенная белоручка чем лучше их? Да ничем! Ее тут быстренько окунут в грязь, и уж тогда… Но Яо Линь не отреагировал на их издевку, только отвернулся, да и Фу Чан живо пригрозила девушкам:

– Чего рты раскрыли?! А ну быстро пошли готовиться к выступлению!

Те захихикали и убежали приводить себя в порядок.

Музыка стихла. Гости тут же повернулись к сцене, заинтригованные происходящим. Как и обещалось, под конец вечера им решили показать новую девушку «Дома Пионов», которую хозяйка нахваливала так, словно рядом даже красота небожительниц померкнет!

Танцовщицы расступились, и Яо Линь шагнул в центр. Стройная фигура, полные изящества движения, богато украшенные одежды, легкий перезвон украшений, красная вуаль на лице, не прикрывающаяся красиво подведенные глаза… По залу пронесся удивленно-восхищенный шепоток, а Яо Линь, игнорируя происходящее, коротко поклонился публике, с легким хлопком раскрыл веер и под мелодичные звуки флейты начал свой танец.

Взмах!

Его руки плавно рассекли воздух, будто отмахиваясь от окружающего шума, и зрители тут же затихли, очарованные первым же движением. Следом – резкий выпад, словно в руке не расписной веер, а меч, пронзающий сердце врага. Легкий быстрый шаг с высоко поднятым коленом, и шелковое платье взметнулось вверх, отчего украшения на юбке звякнули в такт музыке. Громкий хлопок закрытого веера, который Яо Линь нежным движением подбросил вверх, отчего тот раскрылся прямо в воздухе и сразу же полетел вниз, но мужчина, прогнувшись назад в спине после пары поворотов вокруг своей оси, сумел-таки поймать падающий предмет едва ли не у самого пола. В этой позе Яо Линь замер на пару мгновений, а затем – новый выпад, новый поворот, провернуть красивым жестом веер в руке, подбросить, поймать, выгнуться, метнуть полный огня взгляд на застывших зрителей…

Он кружился на сцене, то поднимаясь ввысь подобно журавлю, то плавно раскачиваясь у самой земли подобно лотосу, покоящемуся на водной глади. Танец сочетал в себе нежность и что-то дикое, необузданное, будто отражая нрав человека, который его исполнял.

Зрители буквально пожирали танцовщицу глазами, не смея лишний раз вдохнуть и больше всего мечтая снять вуаль, скрывающую лицо. Один из сидящих в зале гостей, который следил за происходящим с особым вниманием, никак не мог понять, почему у него не выходит оторвать взгляд от выступления.

– Двигается так быстро и плавно… – прошептал кто-то из зрителей.

– Да-да…

– Только дайте ей в руки меч, и она всех нас поразит своим мастерством! – подхватил другой человек, и люди засмеялись.

Наконец Яо Линь остановился. Голова немного кружилась, и сбилось дыхание, но он был доволен собой.

Яо Линь наконец-то оглядел зал и понял, что все взгляды прикованы к нему, будто толпа глазеет на забавного зверька в клетке. Хозяин двора почему-то сразу вспомнил о Юнь Шэнли, который наверняка пережил нечто подобное на арене, и теперь Яо Линь понимал его чувства как никто, хотя его собственное положение казалось еще более ужасным.

Яо Линь аккуратно закрыл веер и низко, но в то же время грациозно поклонился зрителям. Их громкие аплодисменты и радостные возгласы эхом разнеслись по залу, и Бай Няо, сдержанно улыбаясь, как можно быстрее покинула сцену.

Едва Яо Линь оказался за кулисами, как его тут же окружили девушки «Дома Пионов». Но их взгляды выражали не восхищение – в их глазах горела почти что ненависть. Все видели ликующую толпу, все слышали восторженные крики, и от зависти у них аж зубы сводило. Всего один танец – а новенькая уже завоевала любовь публики! А это значит, что все богатые толстосумы начнут спускать деньги на нее, а им что останется? Грязные портовые свиньи, от которых рыбой и потом несет так, что в обморок падаешь!

Только сестрица Ци нежно схватила Бай Няо за руки и ободряюще их сжала:

– Сестрица, где ты научилась так прекрасно танцевать?

– Все благодаря твоей помощи, – кротко ответил Яо Линь.

Лицо Дунь Ми, которая невзлюбила его больше, чем кто-либо, потемнело от злости, и она, громко фыркнув, выбежала вон из комнаты.

Фу Чан подошла к нему сзади и с улыбкой, полной предвкушения, произнесла:

– Тобой заинтересовался один человек. Он сидит на главных местах, вот, погляди сюда!

Яо Линь вздрогнул и осторожно выглянул в зал, увидев сидящего за указанным столиком довольно возрастного мужчину, чье выражение лица сразу выдавало его истинные намерения. От одного только вида этого человека Бай Няо едва не затошнило. Старик часто заглядывал к нему на постоялый двор, но еще чаще посещал публичные дома и, по слухам, имел жену и аж двадцать наложниц. Яо Линь терпеть не мог распутных людей, поэтому давно уже испытывал к этому мужчине неприязнь. А тут…

– Госпожа Фу! Можно я не пойду? – спросил он с надеждой.

– Как это не пойдешь? Ты хоть представляешь, какую сумму он предложил за твое общество… – начала она, но вдруг остановилась.

– Госпожа…

Фу Чан толкнула его в спину и прошипела:

– Да иди уже!

Яо Линь зажмурился, но все-таки пошел в указанном направлении, в голове уже перебирая всевозможные идеи, как можно заставить старого развратника сожалеть о каждом брошенном в его сторону взгляде.

Когда до нужного столика оставалось всего несколько шагов, дорогу Яо Линю преградил кто-то очень высокий, наглый и с перебинтованными запястьями. Тот, кого Яо Линь сразу узнал.

– Госпожа, я хочу провести время с этой девушкой!

Конечно же, это был Юнь Шэнли!

Хозяйка оторопела. Она вглядывалась в лицо мужчины, словно пытаясь вспомнить, где могла видеть его раньше. Юнь Шэнли же продолжил:

– Старик пусть подождет.

– В каком смысле подождет? – возмутился несостоявшийся клиент, услышавший их спор. Он потуже затянул пояс на своем большом животе и попытался встать, но покачнулся и плюхнулся обратно на свое место с громким иканием. Яо Линь почувствовал, как у него от отвращения похолодели руки. Если Юнь Шэнли сейчас не заберет его у этого мерзкого пьяного отродья, он его своими руками задушит и четвертует!

– Я дам за нее больше, чем предложил этот засаленный господин, – громко заявил Юнь Шэнли, обращаясь к Фу Чан.

Та же, не зная, как поступить, металась от одного к другому, не в силах принять решение. Уступить девушку молодому и богатому или же отдать ее постоянному клиенту, который каждую неделю оставляет немалые деньги в ее заведении? Юнь Шэнли же аккуратно задвинул Яо Линя за спину, закрыв его собой, чтобы в случае чего принять первый удар на себя.

– Ты что, песий сын, смеешь забирать ее у меня? Фу Чан, что за обслуживание в твоем заведении?! – разъярился старик еще сильнее.

У него пытались забрать женщину, и кто! Какой-то дорвавшийся до родительских денег сосунок!

Фу Чан, отчаянно пытаясь уладить ситуацию, ответила:

– Господин, не горячитесь. Девушка слишком понравилась гостям, желающих провести с ней ночь очень много…

Но старик не выдержал: громко стукнул кулаком по столу, отчего одна из чашек упала на пол и расплескалось вино, и закричал, привлекая к себе лишнее внимание:

– Твоя девка ни на что не годна! Пусть этот пес забирает ее и ей ноги целует! Грязная проститутка!

Это слово укололо Яо Линя, словно острие ножа. Он почувствовал, как его терпение лопнуло – одно это оскорбление стало последней каплей. В детстве он годами видел, как его мать переносила унижения в публичном доме, с каким пренебрежением относились к ней из-за ее положения. Кто-то смеет обращаться с ним так же?

Глаза Яо Линя заполнил злой огонь, и, шагнув вперед, он обошел Юнь Шэнли и приблизился к старику, выглядя так угрожающе, что тот попятился. Понизив голос, чтобы слова услышал лишь их адресат, он холодно произнес:

– И все же общесто «грязных проституток» этот господин предпочитает больше, чем собственных жен? И кто из нас по-настоящему «грязен»?

Старик не смог ничего ответить, только раскрыл рот от изумления. Это была огромная наглость.

Юнь Шэнли, наблюдая за Яо Линем, ощутил неприятное чувство. Он видел его таким только во время их сражения на подпольной арене. И это было непривычно. Казалось, Яо Линь всегда придерживался своего праведного образа, но, похоже, он был не таким бесчувственным и, разозлившись, мог показать себя настоящего… Показать свою обиду.

Старик наконец-то пришел в себя после оскорблений и толстым пальцем указал сначала на Яо Линя, а потом и на хозяйку:

– Фу Чан, или ты уберешь с моих глаз эту дрянь, или я ее придушу! Это был последний раз, когда я приносил тебе свои деньги! Жди больших проблем!

– Господин, прошу простить за это недоразумение.

Фу Чан дернула Яо Линя за плечо и повела подальше от господина, но Юнь Шэнли снова перекрыл им дорогу:

– Госпожа, я заплачу, сколько скажете! – И, чуть ухмыльнувшись, добавил: – Люблю строптивых…

Фу Чан задумчиво оглядела его. Сделка со стариком сорвалась. И хоть денег она ничуть не потеряла, ведь юнец уже обещал заплатить даже больше, чем она ожидала, но все-таки ссора с постоянным клиентом была некстати. После короткого раздумья Фу Чан все-таки решила уступить Бай Няо ему: во-первых, не хотела сейчас создавать лишнего шума, а во-вторых, по одному только внешнему виду Юнь Шэнли поняла, что он с девушкой будет обращаться куда осторожнее – ее товар останется целее, ей же лучше.

Юнь Шэнли тут же взял Яо Линя за руку и повел к месту, где сидел еще во время танца.

– Присаживайся, – скомандовал Юнь Шэнли.

Яо Линь взглянул на предложенный стул, но, заметив, как все вокруг направили свои любопытные взгляды именно на их столик, решил ничего не делать.

– Я предпочитаю стоять.

– Садись рядом со мной, – настойчиво повторил Юнь Шэнли.

Невольно сжав зубы, Яо Линь все же опустился на предложенное место, и шепот вокруг стал только громче. Люди наблюдали за ними обоими с нескрываемым интересом.

Юнь Шэнли машинально положил свою руку на его плечо, чтобы создать видимость любезности.

Яо Линь все еще злился, но, увидев Юнь Шэнли, наконец-то собрался с мыслями. Раньше при упоминании главы Ведомства Яо Линь чувствовал безразличие, после – неподдельный интерес, и в конце концов все переросло в соперничество. Но теперь… Где же его прежние ненависть и презрение к навязчивому главе? Почему у Яо Линя сейчас не получалось разобраться в собственных мыслях, почему он не мог просто спросить за все те унижения, что ему пришлось перенести? Потому что он был в смятении от появления Юнь Шэнли.

Тот же, продолжая играть на публику, наклонился и прошептал:

– Люди смотрят, улыбайся.

Чуть повернув голову, чтобы никто не слышал их диалога, Яо Линь всем своим видом показал, как ему приятен разговор с клиентом, но его слова сочились ядом:

– А ведь я так хотел выколоть тому старику глаза!

Юнь Шэнли сжал свою руку в кулак и предложил:

– Если хочешь, я могу найти его после этого вечера и привлечь за распутство.

Яо Линь отрицательно покачал головой, и его глаза на мгновение странно блеснули:

– Не нужно, я сам разберусь.

Он перевел взгляд на Юнь Шэнли, чье появление в таком месте оказалось столь неожиданным, что Яо Линь был сбит с толку:

– Кстати, а что глава Ведомства здесь делает? Неужели пришел спасти меня? Никогда в это не поверю!

Юнь Шэнли произнес своим обычным самодовольным тоном:

– Скоро узнаешь.

Яо Линь поднял глаза к небу и взмолился:

– Избавь меня от своей самоуверенности…

Когда остальные девушки «Дома Пионов» вышли на сцену, Яо Линь заметил стоящую в центре сестрицу Ци, которая сразу улыбнулась ему. Он кивнул в ответ, но Юнь Шэнли, заметив это, заставил хозяина постоялого двора повернуть голову обратно, чтобы продолжить разговор. Ему не нравилось, когда кто-то игнорировал его.

– Выяснил что-то еще? – серьезным тоном спросил Юнь Шэнли, намеренно наклоняясь ближе к Яо Линю, отчего его низкий голос зазвучал прямо возле чужого уха.

Тот против воли напрягся. Он прекрасно понимал, что за внешней учтивостью Юнь Шэнли скрывался человек, способный задавить своей силой и сбить с толку острым языком. Яо Линь и так весь день нервничал, а сейчас, словно по сигналу, покрылся холодным потом, потому что внутри все кричало об опасности. Если Юнь Шэнли захочет, он получит нужные сведения любым способом, вот только чего это его желание будет стоить самому Яо Линю?

Неподалеку стояла хозяйка борделя, пристально наблюдающаяся за каждым их движением. Вокруг шумели посетители и ходили от столика к столику работницы дома. У дверей стояли два крепких парня, исполняющие роль охраны. Яо Линь почувствовал себя загнанным в ловушку: единственным его выходом оставался Юнь Шэнли – и этот факт пугал больше всего.

– Можешь не говорить со мной так, словно снова собираешься посадить меня в темницу? – резко выдал Яо Линь, отстраняясь и потирая ухо, чтобы отогнать неприятные мысли. – Это раздражает.

Юнь Шэнли прищурился, но насмешливого блеска в глазах скрыть не сумел.

– Ладно, ладно, – с невозмутимым видом ответил он, отстраняясь. – Ты слишком нежный!

Пока Юнь Шэнли немного отвлекся от их соперничества, Яо Линь решил заговорить о деле. Ему нужно было переключить внимание с себя на кого-то другого, поэтому он решил сразу перейти к делу:

– Дунь Ми, вон та, слева, точно знает больше остальных. Она самая старшая, ведет себя умнее и осмотрительнее. Если и пытать кого-то, то ее в первую очередь.

Юнь Шэнли недоверчиво взглянул на него, будто видел впервые:

– С чего это ты такой кровожадный?

Яо Линь крепче стиснул чужую руку, лежащую на его плече, словно это была рука Фу Чан:

– Я не люблю, когда мне указывают, что следует делать, а что нет.

Как только танцевальный номер подошел к концу, хозяйка отозвала всех девушек от гостей и привела в тихое место. Яо Линь был вынужден оставить Юнь Шэнли и уйти вместе со всеми. Сам Юнь Шэнли долго смотрел ему вслед, пока тот не скроется, а после пошел переговорить с Фу Чан.

* * *

– Ступайте и приведите себя в порядок, – командным тоном произнесла Фу Чан.

Девушки зароптали, уже зная, что их ждет этой ночью.

– Надеюсь, сегодня хотя бы не будет этих мерзких жадных стариков. – Шунь Вэй неторопливо поправила вырез платья, приподняв ткань так, чтобы ее грудь выглядела еще соблазнительнее.

Хозяйка подошла к Яо Линю и потянула его за руку с таким рвением, что он зашипел от боли.

– Ты посмела открыть свой грязный рот?! Зря я жалела тебя, сегодня будешь работать всю ночь напролет! Посмотрим, что останется от тебя и твоей гордости к утру!

Яо Линь задрожал от ее командного тона и отвращения. Он не собирался радовать кого-то своим присутствием, ни в коем случае! Но если сейчас он начнет ей грубить, она может и запереть его в какой-нибудь грязной маленькой комнате без еды и воды, и тогда ни о каком побеге и речи быть не может. Другого выхода пока не было – ему, красному от гнева, оставалось только стиснуть зубы и подчиниться Фу Чан. Но лишь для вида.

Та привела его в комнату и оставила одного, напряженного и злого, все в том же идиотском костюме для танца. В центре ожидаемо стояла огромная кровать с темным шелковым покрывалом, рядом на маленьком столике – изысканная чаша с фруктами и бокалы, наполненные до краев вином. Все было готово для того, чтобы радовать клиентов. Тишину покоев нарушали только его собственное дыхание и тихое потрескивание благовоний. Этот удушающий запах, эти жаркие комнаты, полные похоти и животного желания, эта безысходность… Он будто снова стал маленьким ребенком, который ничего не может сделать – только смотреть, смотреть, смотреть на все это… Он хотел сжать руки, но, взглянув на них, понял, что они дрожат и совсем его не слушаются. Яо Линь попытался успокоиться, но страх перед возможным разоблачением был сильнее. В его голове крутились мысли о побеге, о Юнь Шэнли, который обещал защитить, но все еще ничего не сделал, и о Фу Чан, что продала его за пару сотен золотых.

«Неужели все раскроется?! Черт, черт, черт! Да пусть только попробует тронуть меня, я ему горло вскрою!»

Яо Линь долго ходил из стороны в сторону, и, когда прогорела ровно одна палочка благовоний, на лестнице наконец-то раздались шаги, с каждой секундой становившиеся все громче. Хозяин постоялого двора замер. Он поднял руку, стирая красную помаду с губ быстрым, резким движением. Остатки красного цвета размазались на тыльной стороне ладони, но он даже не взглянул на это, сосредоточив внимание на звуках.

Его терпение иссякло.

Резная дверь распахнулась, и едва только гость зашел внутрь, как к его горлу приставили острое лезвие.

– Меня и моим же оружием?

Сердце Яо Линя забилось быстрее, но не от страха, а от облегчения.

– Это ты!

Юнь Шэнли аккуратно отодвинул кинжал в сторону и нервно потер место, где металл касался кожи. Если бы рука Яо Линя дрогнула, то его жизнь закончилась бы быстро и бесславно.

– Ты ждал кого-то другого?

– Нет, нет, просто… Это ты!

Впервые в жизни Яо Линь так сильно радовался появлению Юнь Шэнли, что еле сдерживал эмоции.

Если бы пришел не глава Ведомства, а кто-то другой… Он боялся, что «Дом Пионов» повторил бы судьбу борделя, в котором прошло его детство.

Юнь Шэнли понял переживания Яо Линя и попытался его успокоить. Все же не каждый день простой владелец постоялого двора притворяется распутницей и входит в публичный дом, где постоянно подвергается опасности быть раскрытым.

– Я же сказал, что не дам тебя в обиду! После того как тебя увели, я сходил к хозяйке и отдал за тебя почти все свое годовое жалованье. – Юнь Шэнли глубоко вздохнул. – Это дело слишком дорого мне обходится…

Как только Яо Линь понял, что вошедшим в комнату клиентом оказался глава Ведомства, то сразу же ощутил прилив облегчения и чувства безопасности, что позволило ему на мгновение расслабиться. Если бы ему раньше сказали, что при виде Юнь Шэнли он будет чувствовать спокойствие, то он никогда бы не поверил в это. Однако Юнь Шэнли не собирался предоставлять ему передышку и вдруг сказал:

– Мы уходим, сейчас! Скоро Фу Чан что-то заподозрит, поэтому нам надо быстрее убраться отсюда.

– А? Но я же толком ничего не выяснил насчет дела… – произнес Яо Линь, стараясь скрыть тревогу в голосе.

Он бы и рад поскорее покинуть «Дом Пионов», но для начала стоило хотя бы обсудить дальнейшие их действия.

– Той информации, что ты передал в письме, уже хватило. Теперь ты важный свидетель в деле «Кровавой бабочки», а не подозреваемый, как раньше!

– Это мне теперь стоит тебя поблагодарить?

– Если хочешь…

Заметив злой взгляд Яо Линя, глава Ведомства решил промолчать.

– Помнишь, ты в письме написал о возможном побеге? – Хозяин двора кивнул. – Я уже отправил людей на поиски.

Яо Линь догадался, о ком идет речь, но решил убедиться:

– На поиски Ган Чи?

Юнь Шэнли забрал у него клинок и убрал за пояс:

– Не только ее.

Тем временем в главном зале «Дома Пионов» один из клиентов подозвал Фу Чан к себе. Им оказался низкий чиновник, который был частым гостем этого борделя, поэтому хозяйка не могла его проигнорировать.

– Госпожа Фу, у вас появилась новая девушка?

Фу Чан улыбнулась и покрутила золотой перстень на пальце. Она была зла, но все еще довольна находкой в лице Бай Няо.

– Вы верно заметили.

– Ох, вот как. Очень обидно, что она досталась сегодня Юнь Шэнли. Обычно он не посещает подобные заведения. Чего это вдруг его потянуло на такие развлечения?

Фу Чан застыла, принимаясь судорожно перебирать варианты того, где она могла слышать это имя. Юнь… Юнь? Юнь Шэнли? Глава Юнь?

Неужели Ведомство наказаний?

– Вот грязные ублюдки!

От ее крика чиновник вздрогнул и испуганно пролепетал:

– Госпожа…

Но Фу Чан уже не обращала ни на кого внимания, с каждой секундой распаляясь все больше:

– Стража! Схватить всех!