Так как самая сложная задача – уговорить Яо Линя пойти на это дело – была выполнена, теперь перед главой Ведомства наказаний встал следующий по трудности вопрос: как же замаскировать мужчину так, чтобы никто не смог раскрыть их обмана?

Весь состав Ведомства пустился на поиски мастера, который мог бы преобразить владельца постоялого двора до такой степени, чтобы ни одна хозяйка борделя, ни один искушенный завсегдатай таких мест не смог усомниться в том, что перед ними – девушка.

Так как Яо Линь согласился на сомнительное дело, он решил остаться в Ведомстве наказаний, чтобы быть в курсе планов, касающихся его персоны. Но чем дольше он находился здесь, тем меньше ему нравилось то, что задумывали чиновники.

Хозяин постоялого двора и глава Ведомства наказаний сидели друг напротив друга, что само по себе выглядело необычно. Они молчали – довольно редкое явление, тем более что речь шла о людях, которые при каждом удобном случае находили повод поспорить. Но сейчас юноши не ругались, не кричали, а сидели и прожигали друг друга взглядом.

Юнь Шэнли, устроившись поудобнее за массивным столом, лениво потер подбородок. Его глаза внимательно изучали лицо Яо Линя, но тот, словно устав от этой игры в гляделки, отвел взгляд куда-то в сторону.

– Как тебе мое Ведомство? – неожиданно заговорил Юнь Шэнли, опершись подбородком на руку.

Яо Линь медленно повернул голову, глядя на собеседника с холодным прищуром:

– Не очень. Постоянно вспоминаю темные стены ваших тюремных камер.

В его голосе звучало презрение, которое Юнь Шэнли словно бы не заметил. Он лениво вытянул ноги и, ухмыльнувшись, ответил:

– Зачем вспоминать прошлое? Нужно думать о будущем. О будущих наших с тобой совместных делах. – На этих словах Яо Линь поморщился от досады. – Продолжим спорить – не уживемся.

– Значит, кто-то из нас должен уступить, не так ли? – Яо Линь произнес это как факт, который никто не смел оспорить.

Ответ Юнь Шэнли прервал громкий стук в дверь, и в кабинет вошли раздосадованные Сунь Юань и Чжи Хань.

– Глава Юнь, мы не смогли найти никого, кто мог бы помочь, – с порога начал Чжи Хань. – Даже простые барышни не захотели с нами работать.

– Конечно! Вспомни, что ты им говорил?! – упрекнул его Сунь Юань.

Юнь Шэнли нахмурился, начиная догадываться о том, что произошло, и его взгляд стал тяжелым.

– Что ты им говорил, Чжи Хань?

Сунь Юань бросил укоризненный взгляд на Чжи Ханя и подбежал к Юнь Шэнли, чтобы пожаловаться:

– Глава, этот заместитель подходил к бедным девушкам и заявлял… – Помощник выпрямился, словно собирался произнести важную речь, и вытянул руку вперед, копируя манеры Чжи Ханя с поразительной точностью. – Стоять! Я – заместитель столичного Ведомства наказаний Великой Ся! Чиновник, сдавший экзамен и трудящийся на благо императора многие годы! Вы последуете за мной!

Он опустил руку, покачал головой и, сменив тон на более будничный, добавил:

– Конечно, все барышни разбежались! А профессиональных мастеров за такой короткий срок никак не найти.

– Но ведь это не так уж плохо звучит, – пожал плечами Чжи Хань.

Сунь Юань бросил взгляд на Юнь Шэнли, ожидая его реакции на такую глупость, но глава Ведомства лишь потер виски, явно сдерживаясь, чтобы не выругаться. Чжи Хань, осознав, что стал объектом насмешек, гневно взмахнул рукой, словно собираясь что-то произнести в свою защиту, но его напыщенная поза только добавила комичности ситуации.

– Бестолочи… – Юнь Шэнли не мог подобрать других слов.

– Что же делать теперь? – с притворной серьезностью спросил Чжи Хань. – Отменяем дело? С подпольной ареной нам тоже не повезло, может, и в этот раз не стоит рисковать?

Увидев, что ситуация приняла такой оборот, Яо Линь стремительно встал, поправил складки своего одеяния и сказал:

– Ну, раз у вас ничего еще не готово, я, пожалуй, пойду.

Юнь Шэнли стремительно вскочил и схватил его за руку, разворачивая к себе лицом:

– Стой! Разве мы не договорились?

– Вызовите меня, когда все будет готово. Не хочу смотреть на ваши жалкие попытки раскрыть дело, – прошипел сквозь зубы Яо Линь и вырвал руку из крепкой хватки Юнь Шэнли.

– Ты…

Когда глава Ведомства уже отчаялся, Сунь Юань вдруг пробормотал тихо-тихо, что было для него несвойственно:

– Глава… Я могу позаботиться об господине Яо.

Юнь Шэнли удивленно поднял голову и спросил:

– Ты умеешь делать маскировку?

– Да, у меня был в этом опыт… Давно еще.

Чжи Хань был сильно возмущен таким поворотом:

– Почему ты молчал, когда мы сломя голову носились по всей столице?!

Сунь Юань низко склонил голову, машинально накручивая на указательный палец прядь своей челки:

– Я просто не подумал об этом.

– Не подумал он! А то, что я…

– Чжи Хань, помолчи, – перебил его Юнь Шэнли. – Где ты научился этому ремеслу?

Сунь Юань задумчиво улыбнулся, неловко заламывая пальцы рук:

– Чиновник Ведомства должен уметь делать все, что потребуется, правда же, глава?

Юнь Шэнли на самом деле было все равно, как и для чего Сунь Юань выучился искусству макияжа. Главное, чтобы Яо Линь был готов к сегодняшнему выезду, а кто будет им заниматься – дело десятое.

– Да, ну или иметь под рукой человека, который умеет делать все что нужно. Сунь Юань, правильно мыслишь. – Глава повернулся и взглянул на Яо Линя: – Тогда передаю тебя в руки Сунь Юаня.

Сунь Юань кивнул и повел хозяина постоялого двора в одну из комнат, где для мастера маскировки Ведомством заранее было подготовлено все необходимое. На столе кто-то аккуратно разложил кисти, краски, баночки с пудрой, а рядом на отдельной тумбе лежали отрезы шелковых тканей.

– Господин Яо, проходите, устраивайтесь. – Сунь Юань пригласил его жестом сесть на стул перед бронзовым зеркалом.

Яо Линь сдержанно оглядел все это великолепие и осторожно присел, складывая руки на бедрах.

– Тебе точно стоит доверять?

Сунь Юань улыбнулся, ловко подхватывая кисть:

– Уж поверьте, господин, я хороший мастер маскировки. После моей работы вас даже родной отец не узнает.

Яо Линь прикрыл глаза, вверяя себя рукам юного чиновника:

– Он и так меня не узнает.

Так как искусство маскировки требовало предельной точности и аккуратности, на нанесение макияжа ушло несколько часов.

Чжи Хань за это время успел несколько раз вздремнуть и изрядно разнервничаться:

– Чего они так долго? Разве господину Яо нужен макияж? Он и так крас… – Чжи Хань сглотнул, увидев строгий взгляд главы, и проглотил свои слова.

Наконец Сунь Юань вышел из комнаты вместе с Яо Линем, лицо которого было скрыто вуалью. Он уже был переодет в изысканный наряд, подчеркивавший грациозность и необычную красоту.

– Господин Яо готов! – торжественно заявил Сунь Юань и отступил в сторону, чтобы другие могли полюбоваться его работой.

Чжи Хань, мгновенно вскочив на ноги, изогнул шею, пытаясь разглядеть лицо Яо Линя под вуалью.

– А зачем эта тряпка на голове? – недоуменно спросил он, помахав рукой перед лицом хозяина постоялого двора, словно надеясь, что вуаль вдруг исчезнет.

Сунь Юань пожал плечами:

– Таково желание господина Яо.

Яо Линь глухо пояснил:

– Не хочу, чтобы вы меня видели.

Юнь Шэнли приподнял бровь, и в его голосе прозвучало едва заметное раздражение:

– Эта «тряпка», Чжи Хань, – часть маскировки. Или ты думаешь, что господин Яо может разгуливать по городу с открытым лицом и остаться при этом неузнанным?

Чжи Хань хотел что-то сказать, но, наткнувшись на укоризненный взгляд Сунь Юаня, замолчал. Яо Линь же демонстративно поправил вуаль, проверяя, достаточно ли она скрывает его лицо.

– Неужели так плохо выгляжу? – насмешливо бросил Яо Линь, переводя взгляд на главу Ведомства.

Юнь Шэнли хмыкнул, но промолчал. Подойдя ближе к Яо Линю, он демонстративно кивнул ему в сторону выхода:

– Пойдем отойдем. Хочу поговорить с тобой наедине.

– Ты же вроде все мне уже рассказал. Еще что-то? – недовольно, но с явным интересом отозвался Яо Линь.

– Хочу дать тебе несколько советов. Не спорь, – ответил Юнь Шэнли голосом, не терпящим возражений.

Яо Линь недоверчиво прищурился, но все же пошел за главой, насмешливо фыркнув напоследок.

Чжи Хань с интересом следил за их удаляющимися фигурами. Он тихонько толкнул Сунь Юаня локтем в бок и заговорчески прошептал:

– Ты тоже это заметил?

– Что именно? – скучающе спросил Сунь Юань, пытаясь стереть платком остатки косметики с рук.

– Да они словно кошка с собакой! Думаешь, опять поругаются или на этот раз договорятся? – Чжи Хань загадочно усмехнулся и подмигнул Сунь Юаню.

Тот тут же оторвался от дела и сложил руки на груди:

– Скорее всего, опять будут ругаться. Обычное для них дело. Кстати… – Сунь Юань повернулся к Чжи Ханю, хитро сощурившись. – А как же ты?

– А что я? – настороженно спросил Чжи Хань, чувствуя что-то неладное.

– Ты же сопровождаешь господина Яо. Разве тебе не нужно тоже изменить облик? – с невинным видом протянул Сунь Юань.

Чжи Хань медленно попятился. Его глаза нервно бегали от лица Сунь Юаня к дверям, как будто мужчина рассчитывал сбежать.

– Что ты задумал, мальчишка?! – В его голосе послышался искренний страх.

Сунь Юань засиял ярче, чем император при виде любимой наложницы, будто только что придумал самый гениальный план в своей жизни.

– Заместитель Чжи, не бойтесь, я всего лишь хочу помочь вам стать более… убедительным спутником господина Яо.

Глаза Чжи Ханя расширились, когда он увидел, как Сунь Юань медленно тянется к стопке одежды, подготовленной для маскировки.

– О-о нет, я в это не ввяжусь! – воскликнул Чжи Хань и сделал еще один шаг назад.

Сунь Юань же выглядел так, словно только что поймал свою жертву в капкан.

– Простите, заместитель Чжи.

* * *

Яо Линю помогли подняться и сесть в повозку, иначе он бы наступил на подол своего одеяния или вовсе запутался в нем. Сунь Юань и Юнь Шэнли проводили его взглядами, в которых читалась неуверенность.

Теперь план главы казался не таким уж надежным, потому что в случае неудачи пострадает именно Яо Линь. А тот как знал, что не стоило связываться с чиновниками: никаких гарантий нет, делай все, как хочешь, но приказ выполни.

Повозка мягко покачивалась из стороны в сторону, и украшения Яо Линя звякнули, создавая мелодичный звук. Он ненадолго снял с головы вуаль и, опершись рукой на деревянную стенку, чтобы не упасть, оглядел себя: роскошное зеленое платье облегало его тело, выделяя изящную талию, скрывая плечи и ключицы и создавая иллюзию женственности. Украшения – серьги, ожерелье, кольца – были подобраны с одной целью: привлечь внимание хозяйки борделя.

Сунь Юань довольно искусно нанес макияж, подчеркнув естественные черты лица мужчины, и Яо Линь был ему благодарен за аккуратную работу.

Но Яо Линь до сих пор не осознавал того, в каком положении оказался:

– Тц… Если бы дагэ узнал, что я работаю на Ведомство наказаний, задушил бы…

Чжи Хань во всем этом спектакле должен был сыграть роль торговца, который хотел продать наложницу из-за ее непослушания. Ему поручили сидеть на козлах и изображать уверенного дельца, но чиновник страшно нервничал: пот лился ручьем, руки, крепко сжимающие поводья, дрожали, а на лице застыло выражение вселенской муки. Он вытер пот со лба рукавом своего узкого халата, что был ему слишком мал, и обернулся к сидящему в повозке Яо Линю:

– Господин Яо… Прошу прощения, это моя первая попытка управлять повозкой…

Яо Линь сидел внутри с таким видом, словно его везли в императорский дворец. Он поправил длинные рукава и холодно ответил:

– Ничего. Долго еще?

Чжи Хань нервно попытался натянуть поводья, чтобы направить лошадь, но животное только фыркнуло и упрямо пошло в другую сторону.

Сунь Юань подошел к вопросу о преображении «дельца» со всей жестокостью и в целях безопасности сильно изменил облик Чжи Ханя, чтобы его не узнали. Он приклеил ему бороду, сделал другую прическу, закрывающую лицо.

– Из-за бороды жарко до невозможности, и лицо чешется. – Но Чжи Хань не трогал подбородок и щеки, боясь задеть то, что с такой безжалостностью наклеил на него Сунь Юань. – Еще пара улиц! – крикнул Чжи Хань, обращаясь к Яо Линю. – Не волнуйтесь, через посредника глава договорился с хозяйкой борделя о поставке привлекательной девушки, все уже готово!

Яо Линь криво улыбнулся, не чувствуя ни капли облегчения. В его голове всплыли слова заносчивого главы, сказанные перед самым их отбытием: «Твоя цель – завоевать доверие девушек в «Доме Пионов». Можешь использовать любые методы, но тебе нужно разузнать об их связи с покойной Ган Чи. Девушки в таких заведениях могут враждовать или, наоборот, тесно дружить, но все друг с другом будут знакомы. Поэтому их «я ничего не знаю» – это ложь».

Когда повозка дрогнула, остановившись у заднего входа борделя, Яо Линь не стал надевать вуаль, бросив ее в повозке. Вместо этого он по привычке элегантно прикрыл лицо веером, скрывая его от случайных взглядов.

Ему было все равно, увидят ли его остальные. Главное, чтобы его главный враг, Юнь Шэнли, не смог найти повода для шуток.

Чжи Хань протянул руки и аккуратно помог Яо Линю спуститься на землю. Они переглянулись, и Чжи Хань кивнул.

Начинаем.

Как только Яо Линь и Чжи Хань переступили порог публичного дома, их встретила хозяйка борделя Фу Чан. Она была облачена в расшитое золотом одеяние, переливающееся в солнечном свете, а ее шея и руки были усыпаны драгоценностями. Однако никакие украшения не могли скрыть морщины на ее лице, что говорили о почтенном возрасте госпожи и о немалом количестве лет, проведенных ею в этом «грязном» деле.

– Ах, кто пожаловал к нам? – Растягивая слова, она подошла ближе, и взгляд ее оценивающе пробежался по Яо Линю и Чжи Ханю.

Яо Линь чуть отвернулся, пытаясь спрятать раздражение. Он был наслышан об этой женщине. Она владела самым известным публичным домом в Цзиньчэне, и в ее собственности были самые красивые девушки. Только избранные клиенты-толстосумы могли провести ночь в ее заведении, и еще меньше мужчин удостаивались чести выкупить одну из ее девушек.

– Какая красавица!

Яо Линь мысленно проклял всех ее предков до седьмого колена: «Столько лет работаешь, а отличить мужчину от женщины не можешь? Тебе же хуже!»

– Добрый вечер, госпожа Фу Чан. – Чжи Хань, стараясь подражать торговцам, отвесил низкий поклон. Не поднимая головы, он посмотрел в сторону Яо Линя.

– Что за девушку вы к нам привели? – поинтересовалась хозяйка.

– Это моя… – Чжи Хань запнулся, но быстро взял себя в руки, – наложница. К сожалению, слишком упряма и остра на язык, никто не может с ней совладать, даже жена моя. Но красива, как небожительница, поэтому и решил предложить ее вам.

Фу Чан рассмеялась, прикрывая рот рукой:

– Упрямая, говорите? – Она схватила его за подбородок, но Яо Линь дернул головой, вырываясь из хватки. – Строптивая, но мы научим тебя.

Чжи Хань начал переживать еще сильнее и потому мягко, со льстивой улыбкой попросил:

– Эм, госпожа, могу я попросить вас быть эти дни с ней помягче? Хочу отдать должное своей бывшей… наложнице.

Хозяйка уже подсчитывала, сколько денег принесет ей красота Яо Линя. Точнее, клиенты, которых «обслужит» новая «девушка». Потому, конечно, госпожа Фу Чан не была готова отдать такой лакомый кусочек кому попало.

– Ты будешь главным нашим цветком! Никто тебя пока не тронет! Я буду продавать каждую минуту в твоем обществе…

В публичном доме каждый мог найти свое место и способ заработка. Одни девушки предлагали тело, выполняя каждую прихоть клиентов. Другие, напротив, продавали общение с собой и возможность полюбоваться загадочной, неприкасаемой красотой: их задача заключалась в том, чтобы очаровывать, заманивать, становиться объектом восхищения.

Но не у всех был выбор. Одних хозяйки борделей отправляли торговать телом ночами напролет. Других, своих любимиц, всячески обхаживали, обряжали в лучшие наряды и клиентам таких девушек продавали словно дорогостоящие портреты: любоваться любуйся, но трогать нельзя.

Яо Линь забыл обо всей этой системе. Не хотел вспоминать. Он мысленно повторял про себя: «Я делаю это только ради своего дальнейшего спокойствия».

– Господин Яо… – прошептал Чжи Хань, неловко дергая Яо Линя за рукав.

Яо Линь бросил на него озадаченный взгляд. Что опять ему нужно? Чжи Хань едва заметно кивнул в сторону хозяйки, намекая, что пора уже начинать.

Ах, точно… Нужно изобразить отчаявшуюся девушку, которую продают в руки суровой владелицы борделя. Юнь Шэнли приказал им как можно лучше сыграть свои роли и убедить Фу Чан в своей «искренности».

– Господин, не отдавайте меня! – Яо Линь крепко сжал руку Чжи Ханя, но даже не удосужился изобразить на лице хоть какое-то страдание и волнение.

Выглядело это столь неубедительно, что Чжи Хань едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Очевидно, господин Яо поступал так нарочно, не желая тратить силы на глупую сцену.

Они мельком взглянули на Фу Чан, стараясь уловить ее реакцию.

Прочистив горло, Чжи Хан глубоко вдохнул, собрался с силами и, выдавая весь драматизм надменного богача, грубо оттолкнул его:

– Ты мне больше не нужна, дрянная девка! Твое место – здесь!

К счастью, Фу Чан не слишком внимательно следила за их игрой – она и раньше видела подобные сцены, ведь многих девушек отдали в это место против их же воли, поэтому никакого удовольствия от происходящего перед ней не испытывала.

Яо Линь грациозно раскрыл веер и прикрыл им лицо, пытаясь спрятать «слезы».

Чжи Хань выдохнул с облегчением. Если бы их план не удался, глава пустил бы своего заместителя на корм собакам, а если бы что-то случилось с Яо Линем… Чжи Хань бы уже лежал в похоронном бюро под белой простыней.

Они выбрали Яо Линя не только из-за его красивой внешности, но и из-за того, что он был мужчиной, способным постоять за себя в случае опасности и дождаться прибытия помощи. Как сказал Юнь Шэнли, «он хотя бы умеет очень больно кусаться». Перед самым отъездом глава и вовсе дал Яо Линю небольшой кинжал со словами: «Если что-то пойдет не так, убей! Я потом прикрою тебя».

Яо Линь был бы тронут такой заботой, если бы глава Ведомства не поставил его в столь неловкое положение и не заставил играть роль куртизанки.

Чжи Хань и Фу Чан прошли в кабинет последней, чтобы разобраться со всеми формальностями и подписать бумаги о передаче девушки в публичный дом. Когда эти двое скрылись из вида, Яо Линь ощутил, как напряжение медленно отпускает его. Вздохнув, он решил слегка осмотреться.

«Дом Пионов» на первый взгляд казался самым обычным борделем. Однако внимательный к деталям Яо Линь сразу же обнаружил довольно интересные вещи: изысканная мебель, явно стоившая целое состояние, живые цветы, разноцветные шелковые ленты, игриво обвивающие перила лестниц и создающие атмосферу вечного праздника, и другие предметы роскоши. Снующие туда-сюда девушки носили изысканные наряды, что могли своей дороговизной посоперничать с облачениями богатых столичных красавиц. Да и сама хозяйка разве что в золото не обряжалась – от количества перстней на ее руках рябило в глазах.

Денег у «Дома Пионов», кажется, было довольно много. Наверняка кто-то влиятельный и богатый помогал хозяйке борделя, потому что продажа девушек – довольно прибыльное дело, но даже не всякий публичный дом мог позаботиться о столь роскошном внутреннем убранстве или потратить немаленькую сумму на покупку красавицы-наложницы.

Но Яо Линь знал, что под внешним лоском часто скрываются гниль, грязь, мрак, и очень многие обжигались и разочаровывались, когда принимали эту «маску» за истину.

Тут вернулась Фу Чан, но уже без Чжи Ханя. Следом за хозяйкой в комнату вошли обряженные в шелка и драгоценности проститутки.

Двадцать девушек разных возрастов выстроились по линии, с интересом разглядывая Яо Линя. Пополнение в борделе всегда сопровождалось историей о еще одной трагичной судьбе, ведь редко кто попадал в такие места по своему желанию. Поэтому все тут же принялись интересоваться новоприбывшей и уже начали готовить слова утешения.

Вдруг вперед выскочила совсем юная девушка, лет шестнадцати, и схватила его за руку:

– Я сестрица Ци! Теперь ты всех нас можешь называть сестрами!

Яо Линь выдавил из себя вежливую улыбку и подумал: «Это будет сложнее, чем мне казалось…»