План проникновения в публичный дом был смелым, но опасным, поэтому люди Ведомства решили оставить его на крайний случай. Сначала они попробовали заплатить служащим из «Дома Пионов», однако те оказались на удивление неподкупными и отказались от любых сделок. Между тем хозяйка борделя продолжала давить на Ведомство, требуя ускорить расследование убийства Ган Чи. В конце концов Чжи Хань и Сунь Юань вынуждены были принять рискованный план Юнь Шэнли.

На этот раз глава Ведомства наказаний не собирался повторять прошлых ошибок и решил быть более осмотрительным. Тем более он не сам шел на это дело, а собирался отправить другого человека.

В Ведомстве наказаний барышни работали редко – лишь некоторые наемницы могли иметь дело с чиновниками. Юнь Шэнли сначала и правда подумывал послать в бордель Сунь Юаня, но тот не мог взять на себя роль шпиона, так как хозяйка «дома удовольствий» уже знала его в лицо.

Согласно задумке Юнь Шэнли, для Ведомства не имело значения, будет ли пристроенная в бордель девушка служанкой или самим цветком «Дома Пионов». Ее задача – выведать любую информацию о Ган Чи у остальных обитательниц. После сбора сведений Юнь Шэнли собирался тут же освободить ее. Он предполагал, что новоприбывшую проститутку – если посланная девушка возьмет на себя эту роль – не станут сразу же предлагать клиентам. Эта мысль слегка успокаивала главу. В случае опасности он бы ни за что не позволил ей пострадать и защитил бы любыми способами. Если что-то пойдет не так, он все еще мог войти в «Дом Пионов» под видом клиента.

Для осуществления этого дерзкого плана подходил только один человек.

* * *

Яо Линь, лежа в своей постели, безмятежно разглядывал потолок. Утренние птицы весело щебетали за окном, наполняя воздух спокойствием, но даже умиротворенное настроение вокруг не могло разогнать мрачные думы. Мысли о Юнь Шэнли, словно паразит, проникали в его разум все глубже, тревожа и выматывая Яо Линя. Он не мог сказать, что ненавидит главу Ведомства, нет – просто питает к нему не лучшие чувства. А в тот момент, когда они были на арене, Яо Линь понял, что побаивается этого человека, и это заставляло задуматься. Ведь с детства он клялся не знать страха и неуклонно следовать к своей цели, но Юнь Шэнли неожиданно стал препятствием на его пути. Он не должен был бояться никого… Иначе…

Когда та клетка поднялась, Яо Линь искренне пожалел, что был излишне самоуверенным и нарочно доводил главу Юня. Это был не обычный страх, нет, охватившее его тогда чувство было более странным… Чувство… неизвестности перед тем, что может сделать противник. Напасть, разорвать на куски, снова упечь в тюрьму, раскопать всю его поднаготную и отправить на смертную казнь?

Яо Линь помнил, как внутри все сжалось, а к горлу подступил неприятный ком, стоило увидеть рванувшего к нему Юнь Шэнли – тогда хотелось лишь сбежать, сбежать любой ценой. Яо Линь не хотел бы вновь испытать этот страх и слабость перед более сильным противником. Больше никогда.

Его размышления прервал Сяо Ши, который постучал в дверь и спросил:

– Господин, вы спите?

Яо Линь приподнялся на локтях. Его черные волосы рассыпались по плечам, отчего хозяин постоялого двора стал напоминать соблазнительную лисицу хули-цзин.

– Нет, что ты хотел?

Сяо Ши чуть помедлил, а после четко произнес:

– Там этот глава Ведомства наказаний пришел и просит с вами встречи.

Яо Линь совершенно не ожидал появления этого человека, поэтому испытал нечто вроде глубокого замешательства.

– Что ему надо?

– Он не говорит. Только подгоняет меня, чтобы я быстрее позвал вас!

Яо Линь сжал простыню, его дыхание участилось. Он понял, что эта встреча не предвещает ничего хорошего. Каждый раз, когда они виделись, все заканчивалось каким-то происшествием. Либо заключением в тюремную камеру, либо дракой.

– Пригласи его в мою комнату. Я не хочу пока спускаться на постоялый двор.

– Понял!

Сяо Ши ушел, а Яо Линь попытался собраться с мыслями. Юнь Шэнли наверняка пришел расспросить его об участии в делах арены. Если это так, то глава Ведомства слишком предсказуем.

Когда Юнь Шэнли зашел в комнату, он первым делом посмотрел на Яо Линя. Тот все еще был в ночном одеянии, которое не закрывало горло полностью – из-за этого глава мог увидеть, что следы, оставленные во время драки, до сих пор не сошли. Похоже, Яо Линь не успел переодеться, и это не было его виной. Юнь Шэнли сам заявился внезапно.

Домашний облик Яо Линя казался чем-то очень непривычным. Видеть своего врага таким уязвимым – довольно неожиданно, быстро сбивает весь настрой для угроз. Юнь Шэнли никак не ожидал, что встретится с хозяином постоялого двора в подобной обстановке, поэтому ощутил некоторую растерянность.

Яо Линь взял ленту и на ходу принялся завязывать волосы. После сна они немного растрепались, и ему не хотелось представать перед Юнь Шэнли в неприглядном виде. Обычно такие господа, как Яо Линь, нанимали себе служанок, которые помогали причесываться и одеваться, но Яо Линь терпеть не мог, когда кто-то посторонний прикасался к нему. Тем более он не любил разделять людей на слуг и их хозяев. Пусть Сяо Ши и называл его господином, но делал он это только по собственной воле.

Яо Линь бросил взгляд на отражение в бронзовом зеркале, оценивая свой вид. Волосы немного выбивались из прически, но для начала сойдет.

– Зачем ты пришел? Я хочу предупредить, что у меня здесь нет грязи, чтобы поваляться в ней, поэтому боюсь, что тебе мой дом придется не по душе…

Юнь Шэнли прыснул со смеху. Да, от той грязи им обоим теперь долго не отмыться, как ни старайся.

– Нет, я не ради этого пришел. Твой подарок меня очень порадовал. Я приготовил из него несколько блюд и уже передал их твоему слуге. Наслаждайся.

Яо Линь жестом пригласил Юнь Шэнли присесть за столик перед кроватью:

– Спасибо. Та свиная голова была свежей, думаю, блюда получились отличные.

Юнь Шэнли не ответил на его выпад, и между ними повисла тишина.

Каждый обдумывал, как бы побольнее уязвить соперника и как отразить потом его атаку.

– Господин, я принес чай. – В комнату вошел Сяо Ши с подносом в руках.

Яо Линь кивнул:

– Хорошо, благодарю.

Сяо Ши разлил напиток и сразу ушел, успев мимоходом прожечь взглядом дыру в Юнь Шэнли.

– Так зачем уважаемый глава пришел ко мне? Хочешь извиниться за случай на арене или за то, что посадил меня на несколько дней в тюремную камеру?

Юнь Шэнли выпрямился и еле поборол желание закрыть Яо Линю рот. И почему он помнит только плохое? Чтобы скрыть неловкость, Юнь Шэнли попытался сменить тему:

– Недавно в Ведомство наказаний поступило дело об одной проститутке, которая утопилась в реке.

Яо Линь пожал плечами:

– М-м, нередкое явление в публичных домах.

Глава внезапно повысил голос:

– А ты часто там бываешь?

Юнь Шэнли почему-то совершенно не мог представить Яо Линя в подобном «грязном» месте. Даже в логове госпожи Иньхань тот выглядел неуместно: весь такой белый, невинный, пусть даже это была лишь маска.

Яо Линь опустил взгляд на чашку, в которой плавали чайные листья.

– Я жил в борделе с рождения и до шести лет.

Что?

Юнь Шэнли был так ошеломлен, что не смог правильно сформулировать мысль.

– Как это «жил»?

– Моя мать была одной из работниц борделя, я родился там же. До шести лет меня воспитывали как девочку, в дальнейшем желая заработать на моей красоте. Но я больше был слугой. Полы мыл, приносил еду.

Яо Линь все это говорил с таким спокойствием, что у Юнь Шэнли мурашки пошли по коже. Он почувствовал, как его сердце сжалось. Юнь Шэнли не знал Яо Линя с этой стороны, не думал, что у него такое прошлое. Глава считал его обычным хозяином постоялого двора, сыном каких-нибудь зажиточных людей, но… Как он мог родиться в борделе? Юнь Шэнли вдруг поймал себя на том, что перестал понимать, как дальше вести себя с Яо Линем. Тот с самого знакомства казался подозрительным, но теперь стало понятно почему. Если его детство прошло среди людей, для которых деньги были всем, неудивительно, что он вырос таким… осторожным, скрытным, лживым? Юнь Шэнли хотел бы сказать «да» – и тогда бы все встало на свои места. Но почему-то это решительное однозначное «да» никак не срывалось с языка, будто что-то вставало поперек горла и не позволяло говорить. Юнь Шэнли, воспитанный в благородной состоятельной семье, всегда презирал работниц «домов удовольствий». Развратные, порочные, грубые, готовые продать себя за медяки… Отвратительные падшие создания без капли гордости.

Но если все они таковы, значит, и Яо Линь такой же? Эта мысль вызвала неприятный холод внутри. Но почему тогда у главы Юнь никак не получалось обвинить его в этом?

После такого откровения с чужой стороны уверенность Юнь Шэнли в предложении, которое он собирался сделать, немного пошатнулась.

Пока он продолжал сомневаться, стоит ли просить теперь Яо Линя о помощи, тот, не замечая его терзаний, вспомнил кое-что важное:

– Разве тебя не отстранили от расследований?

Голос Яо Линя вырвал Юнь Шэнли из мыслей. Его рука, в которой он держал чай, дернулась, и горячий напиток выплеснулся из чашки на стол.

– А? Нет, мой отец просто разозлился и отчитал меня, но даже если он заставит меня уйти из Ведомства, это ни на что не повлияет.

Яо Линь решил не продолжать этот разговор. Его больше интересовало, зачем глава Ведомства снова пришел к нему.

– Так ты снова подозреваешь меня в убийстве?

Юнь Шэнли даже немного расстроился. Своими действиями он сам себе вырыл яму, но самым ужасным было то, что он, видимо, собирался и дальше падать в глазах Яо Линя все ниже и ниже.

– Я не настолько плох, как ты думаешь! Тот случай на арене… Прошу прощения, я не сдержал эмоции и опозорил себя и тебя.

Яо Линь молча слушал извинения Юнь Шэнли и не до конца осознавал, что верит ему. В глазах хозяина постоялого двора промелькнуло удивление. Слова гордого и упрямого главы Ведомства наказаний обычно вызывали раздражение и желание поскорее уйти прочь, но сейчас они звучали искренне. Юнь Шэнли не отводил прямого и честного взгляда, давая понять, что не откажется от сказанного, даже если его снова отвергнут.

– Я тоже поступил неправильно, – спустя несколько мгновений произнес Яо Линь. – Но ты заслужил!

Оба внезапно усмехнулись, словно на мгновение забыли о недавнем напряжении. Эта простая человеческая реакция, казалось, сломала еще один барьер между ними.

– Ты же узнал меня там, на арене? – спросил Юнь Шэнли, слегка наклонив голову. – Почему не рассказал госпоже Иньхань?

– Не рассказал, – ответил Яо Линь, опустив взгляд. Он сделал паузу, будто подбирая слова. – Потому что сам хотел отомстить.

Юнь Шэнли хмыкнул, его улыбка стала шире.

– Я знал.

Глава был не так плох, как о нем можно подумать. Он стремился к справедливой власти, был смышленым, иногда вспыльчивым, но это не самая страшная черта характера в этом мире. Они с Яо Линем оба были невероятно упрямыми и гордыми, но это не помешало им начать хоть немного понимать друг друга.

– Но мне нужна твоя помощь, – неожиданно продолжил Юнь Шэнли.

Яо Линь удивился и покачал головой:

– После всего, что произошло между нами?

Юнь Шэнли лениво откинулся назад, пристально глядя в удивленные глаза напротив:

– И что же между нами произошло?

Яо Линь оставался неподвижным, но, когда Юнь Шэнли снова напустил на себя властный вид, хозяин постоялого двора испытал огромное желание ударить его.

– Итак, уважаемый глава хочет…

– Хочет, чтобы ты проник под прикрытием в бордель.

Яо Линь сразу ответил:

– Нет.

Юнь Шэнли встал и начал неторопливо прогуливаться по комнате. Он предвидел такой исход и решил пойти по уже знакомому пути:

– Я заплачу за все твои усилия.

Деньги – то, чем можно заманить любого. Даже самые богатые не откажутся от пары лишних слитков золота.

– Почему ты думаешь, что я буду работать на Ведомство наказаний?

Юнь Шэнли тихо подошел к Яо Линю сзади и осторожно прикоснулся к его волосам. Яо Линь обернулся и перехватил его руку:

– Ты что затеял?

Юнь Шэнли ловко высвободил ладонь и в свою очередь пальцами оплел запястье Яо Линя:

– Твоя прическа потеряла форму, я хочу это исправить.

Яо Линь попытался вырваться, но Юнь Шэнли держал крепко. Свободной рукой он аккуратно развязал ленту, позволяя волосам рассыпаться по плечам хозяина постоялого двора, и от увиденной картины Юнь Шэнли на мгновение замер. Такие… черные как ночь и шелковистые, мягкие, чуть вьющиеся на концах. Совсем не похожи на своего хозяина.

Яо Линь не любил, когда кто-то прикасался к его волосам, но почему-то, когда это делал Юнь Шэнли, он чувствовал… Спокойствие? От главы Ведомства, который запер его в тюрьме и обвинял в убийстве, сейчас не исходило угрозы – только спокойствие и странная надежность…

Яо Линь закатил глаза, зная, что Юнь Шэнли не увидит этого – слишком неловко было перед самим собой за проявленную слабость и нежелание сопротивляться чужим действиям.

– Ты обладаешь умом, красив, как небожитель. Любая девушка хотела бы заполучить тебя себе, поэтому что уж говорить о какой-то хозяйке борделя. Тем более… – Юнь Шэнли начал аккуратно скручивать волосы Яо Линя, формируя пучок. – Если тебя переодеть, ты будешь напоминать… девушку. Не пойми неправильно, я не желаю тебя обидеть. Ты, наверное, уже много раз слышал об этом от других. Просто сейчас твоя необычная внешность мне на руку.

Заметив серебряную шпильку на соседнем столике, Юнь Шэнли отпустил чужую руку, подобрал украшение и аккуратно закрепил волосы Яо Линя. Закончив, он отошел и прислонился плечом к стене, разглядывая свое творение.

– Ну, что думаешь? Согласен?

Яо Линь вновь уставился в зеркало. Волосы на удивление были уложены довольно искусно. Яо Линь повернулся к Юнь Шэнли и снова ответил:

– Нет.

Юнь Шэнли развел руками, будто бы смиряясь с поражением:

– Ладно, если ты не хочешь, я не буду настаивать.

Юнь Шэнли сдался так быстро, что Яо Линь испытал немалое потрясение. Не мог такой человек, как глава Ведомства, просто взять и уйти, не получив своего.

– Что ты задумал?

Юнь Шэнли улыбнулся как можно более обаятельно и беззаботно ответил:

– Абсолютно ничего.

* * *

На рассвете следующего дня Яо Линь понял, что его опасения подтвердились. Глава Ведомства не собирался оставлять его в покое.

Когда утром Яо Линь привел себя в порядок и вышел проверить дела на постоялом дворе, он первым делом обратился к Сяо Ши:

– Сколько сегодня у нас посетителей?

Слуга, сжимая в руках грязную тряпку, которой только что вытирал стол, неожиданно заплакал:

– Господин…

Яо Линь, недоумевая, моргнул и спросил:

– Что случилось? Объясни.

Сяо Ши, собираясь вытереть лицо тряпкой, в последний момент остановился:

– Этот Юнь Шэнли пришел со своими людьми на постоялый двор и заявил, что мы не имеем права принимать гостей! Он закрывает наш двор… Теперь его охранники стоят на входе и не пускают людей к нам!

– Правда?

Сяо Ши кивнул и заплакал еще сильнее.

Юнь Шэнли… Этот подлец…

Яо Линь вдруг расхохотался. Чего же он мог ожидать от Юнь Шэнли? Мирного сосуществования? Дружелюбного отношения? Несмотря на то что их последний разговор сбил Яо Линя с толку, он все еще оставался начеку. Как выяснилось, не зря!

Узнав главу Ведомства поближе, Яо Линь осознал, что этот Юнь не остановится, даже если поймет, что поступает неправильно. Это делало его еще более опасным, ведь он осознавал каждое свое действие. Умные люди намного хуже глупцов. Их поведение невозможно предугадать.

– Приготовь повозку, я со всем разберусь.

Поторапливая извозчика, Яо Линь довольно скоро прибыл в Ведомство наказаний, где его тут же встретили, будто давно ожидали. Яо Линь и так был зол, а теперь от гнева он и вовсе боялся потерять контроль. Большую часть времени он строил из себя воплощение спокойствия, что не соответствовало его натуре. Для других он был тем, кем его хотели видеть, но с Юнь Шэнли он показывал свое истинное лицо. Как можно продолжать играть чью-то роль, если тебя буквально изводят?

Ворвавшись в кабинет главы Ведомства, Яо Линь громко спросил:

– Зачем ты это делаешь?

Юнь Шэнли отложил бумаги, которые просматривал до этого, и внимательно посмотрел на гостя:

– Вот это да, сам хозяин постоялого двора пришел ко мне!

– Ты вынудил меня прийти! Как можешь говорить, будто я пришел сюда сам?!

– Вот поэтому надо было сразу соглашаться.

– Ты специально?

Юнь Шэнли встал и подошел к нему, смотря так пристально, словно взглядом пытался убедить хозяина постоялого двора в своей правоте:

– Да.

Яо Линь даже не знал, что ответить на такую откровенную наглость.

– Твое закрытие постоялого двора незаконно, не было никаких оснований! Я подам на тебя жалобу императору!

Юнь Шэнли пожал плечами. Он сел обратно за рабочий стол и широко улыбнулся:

– Давай. Эй, Чжи Хань, принеси тушь и бумагу!

Чжи Хань, который все это время сидел в другом конце кабинета, послушно выбежал, желая быть как можно дальше от их скандала.

– Ты не можешь давить на меня таким образом! Я не сделал ничего противозаконного!

Юнь Шэнли постучал пальцами по столу, спрашивая и не ожидая ответа:

– Не сделал, говоришь? Ты был замечен уже в двух делах. Успел побыть подозреваемым в деле об убийстве, неизвестно что забыл на подпольной арене. Что ты там делал? В месте, где обитают одни преступники? Но знаешь, Яо Линь, камера, в которой ты до этого находился, все еще пустует. Не дай ей пропасть зря.

Яо Линь вытащил и раскрыл веер и начал медленно обмахиваться им как ни в чем не бывало.

– Тогда нам следует разделить одну камеру на двоих, или главе Ведомства предоставят отдельную?

Юнь Шэнли нахмурился:

– Что ты имеешь в виду?

– Разве ты не был на арене? Ты, кажется, и вовсе стал главным героем тех событий. Имеешь ли ты право меня обвинять?

– Конечно, имею. Я, как глава Ведомства, посещал то место для расследования. А что делал там ты?

Юнь Шэнли не мог избавиться от мыслей о том, что вообще Яо Линь забыл на подпольной арене. Он сидел на лучших местах и был знаком с госпожой Иньхань. Одно это уже могло сильно подпортить с виду безупречную репутацию Яо Линя.

– Я приходил посмотреть на бой. Обычные люди тоже иногда заходят туда с этой целью. Или мне нужно было твое особое разрешение?

Юнь Шэнли сделал вид, что поверил, и упрекнул его:

– Почему ты вечно со мной споришь? Не можешь нормально отвечать? Ты такой невыносимый!

Яо Линь медленно подошел к столу и оперся о его край руками:

– Это я-то невыносимый?! Ты в зеркало давно смотрел? Юнь Шэнли, а знаешь что? Я беру все свои слова обратно. Надо было тебя сразу сдать госпоже Иньхань! И больше не пришлось бы видеть твою самодовольную рожу!

Они уставились друг на друга, и ни один не собирался отворачиваться первым, признавая тем самым свое поражение. Но возникшая между ними напряженная атмосфера, пристальный взгляд внимательных темных глаз и слабая коварная улыбка на лице главы Ведомства заставили Яо Линя занервничать, и он сдался, отвернулся первым, показав Юнь Шэнли только свою спину. Тот, кажется, довольно хмыкнул.

Уяснив, что спорить и бороться с главой бессмысленно, Яо Линь решил пересмотреть свои принципы. Тут нужен был другой подход. Если Юнь Шэнли хотел, чтобы Яо Линь работал на него, то так тому и быть. Хозяину постоялого двора вообще не хотелось связываться с Ведомством наказаний и особенно с его главой, потому что этот человек, казалось, всегда создавал вокруг себя только хаос. Иногда Яо Линь и вовсе думал, что появление Юнь Шэнли где бы то ни было – это первый признак того, что спокойная жизнь закончилась. Но, несмотря на все это, Яо Линь не мог отрицать очевидное: сотрудничество с Ведомством могло принести ему значительные выгоды.

Дело об утопленнице тоже вызывало любопытство. Яо Линь, будучи человеком, привыкшим обращать внимание на детали, уже чувствовал, что за этой историей скрывается нечто большее. Он и в обычный день все равно не прошел бы мимо, но на этот раз дело осложнялось участием Юнь Шэнли.

Яо Линь скрестил руки на груди, так и не повернувшись лицом к собеседнику.

– Если я соглашусь работать с тобой, ты оставишь меня в покое? – спросил хозяин постоялого двора с ноткой раздражения, будто пытаясь выяснить, стоит ли вообще в это ввязываться.

Юнь Шэнли, который до этого момента выглядел так, будто готов был уговаривать Яо Линя часами, позволил себе легкую улыбку. В его взгляде мелькнуло облегчение, словно он наконец-то добился нужного результата:

– Разумеется! Ну, если ты, конечно, не будешь создавать мне новые причины тебя беспокоить.