Луций растерянно смотрел на тонкое кольцо Мертвой Земли, охватывающей поместье. Оно было отчетливо черным, словно нарисованным на местности чернилами. Легкий туман, который стелился по полю вокруг, словно обрывался на ее границе и начинался после. Часть кольца скрывалась за деревьями пролеска возле ограждения, но дальше неровная черная линия возобновлялась и огибала виллу.

– Песья мошонка! – Терций оперся локтем на плечо Луция и сощурил единственный глаз. – Так вообще бывает?

Луций, едва не согнувшись под весом руки гладиатора, вышел из оцепенения и оттолкнул Терция.

– Это странно, – он извлек из седельной сумки карту, расстелил ее на земле и присел на корточки, – очень странно. Ближайшая язва должна находиться в сотне миль отсюда.

– Значит, шаманка дело говорила. Надо было поворачивать.

– Нет, – пробормотал Луций, – пойдем вперед.

– Куда вперед? – Терций нахмурился. – Я в эту херню не полезу и тебя не пущу. Либо снимай с меня печать и иди самоубивайся самостоятельно.

Луций потер висок и сжал в кулаке край карты. В памяти всплыл пророческий сон – настойчиво намекал, что они идут в верном направлении. Не говорил только, по направлению к чему. Мертвая Земля окружала поместье как…

– …защитный ров, – проговорил Луций, подняв взгляд, – это буквально защитный ров. Такие копают, чтобы оградить города от нападений. Где есть ров, там есть и мост. Туда можно пробраться.

– Нет там никого. Виллы бросают, едва Мертвая Земля покажется на горизонте. – Терций начинал свирепеть, как это было всякий раз, когда он чего-то не понимал. – Какой ров, ты совсем поплыл, малец?!

– Нужно последить, появится ли над зданиями дым, – буркнула Рада, не глядя на них, – еще рано для ужина, но, если там начнут готовить, мы увидим. Все просто.

– Дым мы отсюда не разглядим. Да и темнеет уже.

– Ты одним глазом, может, и не разглядишь, а я разгляжу.

– Эй, я вообще-то твой план отстоять пытаюсь, – Терций бросил на Раду гневный взгляд, – поворачиваем, братцы. Нечего тут ловить.

– Можем спросить на лесопилке, как дело обстоит, – Никий подошел к краю обрыва и потыкал носком сандалии землю, проверяя грунт на прочность, – они же местные, должны знать. Вы, молодежь, вечно все усложняете.

– Нельзя говорить с ними. Меня узнают, – Тумур покачал головой, – в рабство не вернусь. Не полезу.

– Ты же хотел вытащить своего товарища. – Луций поднялся и пристально посмотрел на Тумура. Тот сжал губы. – Нарвемся на смотрителей, я скажу, что выкупил тебя с рынка. Беглых отлавливают на всей территории Республики. Обычно таких рабов убивают, но такого, как ты, могли и сохранить на продажу. Ты здоровый и сильный, грех такого пускать на корм свиньям.

– Еще говорил, что иверийцы трусы, – подначила его Рада из-за спины Луция.

Тумур сжал кулаки так, что костяшки побелели. По его лицу было видно, что слова Рады закрыли ему путь к отступлению. Терций недоуменно развел руками, глядя на нее.

– Девка, я тебя не понял. Вчера ты ныла, чтобы мы ехали домой, а сегодня гонишь вперед и сама бежишь в первых рядах!

– Поздно поворачивать, – Рада бросила на Луция угрюмый взгляд, – он уже все решил. Теперь я иду за ним, чтобы удерживать Руха, когда он явится. Такая у меня работа.

– А еще это не голосование, – Луций поднял руку и демонстративно пошевелил пальцами у Терция перед носом, – ты пойдешь со мной, хочешь ты этого или нет.

Терций скрипнул зубами, на что Луций никак не отреагировал. Гладиатор мог злиться сколько угодно, а выбора у него все еще не было. Наконец тот шумно выдохнул и направился к обрыву.

– Сдохнуть я тебе не позволю, – он ткнул Луция пальцем в грудь, проходя мимо, а потом сноровисто проскользнул по влажной глине, схватившись за торчащий из земли корень, – привяжите коней. За дедом присмотрите, чтоб не свалился.

Никий, стоило отдать ему должное, не только не свалился, но и спустился даже проворнее Терция. Закрепив лук и приторочив к поясу колчан, он полез вниз по обрыву ловко, как обезьяна. А вот Тумур с последнего десятка футов рухнул камнем. Луций спускался долго, проверяя каждый корень на надежность. Пусть падение не угрожало магу серьезными последствиями, ему основательно надоело испытывать боль. А что-то подсказывало ему, что впереди их ждет много ситуаций, где ему придется с ней снова повстречаться.

Пока они дожидались Раду – она наотрез отказалась оставлять свою поклажу и сначала спустила на веревке мешки и только потом, попрощавшись с лошадьми, полезла сама, – Луций подошел к Терцию и расчертил перед его носом Печать Тепла.

– Я же сказал, не надо. – Гладиатор замахал руками перед лицом, но заклинание разбить не смог.

– Мне все равно, что ты сказал, – Луций шлепком положил печать на его лоб, – вода ледяная. Не хочу, чтобы моя жизнь зависела от бойца в соплях.

– Так нарежь мне сразу свое красивое тавро от всех болезней, – сахарным голосом протянул Терций и получил еще один шлепок по лбу.

– Уймись. – Луций отошел и принялся чертить печать для Никия. Тот выглядел довольным. – Твой гонор сейчас совершенно не к месту. Я не одолжение тебе делаю. А ты устраиваешь капризы похлеще Рады.

Никий покосился на Терция и согласно закивал. Гладиатор издал звук, похожий на что-то среднее между рычанием и сопением, но потом отвел взгляд и, потерев шею, вздохнул.

– Твоя правда, милаха. Бесите вы меня, маги сраные. Ладно, хер с тобой, айда купаться.

Разбили тонкую корку льда. Река оказалась совсем неглубокой и узкой, но неожиданно чистой, с мягким тяжелым илом. Двигаясь по колено в воде, Луций задумчиво смотрел вверх по течению. Он помнил, что, согласно карте, эта река проходила по границе поместья. Интересно, а как вода течет через Мертвые Земли? Меняется ли она? И каким образом все-таки сформировалось это кольцо? В сущности, такой рельеф местности объяснял, почему среди всего многообразия владений Корвинов и их клиентов по всей Республике для сомнительных дел они выбрали именно Мильвию. Эта провинция находилась достаточно близко к Эдесу, в стороне от военных фортификаций. Поводов наведаться в края лесозаготовок у столичных жителей не было. Очень удобно.

За рекой их встретили густые заросли вереска и иссопа. Трава цвела, несмотря на ударившие заморозки. Однако в холодном воздухе чувствовался лишь едкий запах дыма. На лесопилке жгли сырые дрова и валежник. Бараки стояли совсем близко к берегу. Тумур с каждым шагом все больше мрачнел и все больше сутулился, съеживался, сворачивая широкие плечи. Словно рабская память, почуяв знакомые места, овладевала его телом.

– Обрисуй-ка нам ситуацию, йорд, – Терций тяжело хлопнул того по плечу, – что там было? Сколько надсмотрщиков? Что умеют?

– Четверо, – Тумур хмуро сверлил взглядом приближающиеся бараки, – злые, как бешеные псы. Все родом из Клехта. Бывшие ратники или бандиты. У клехтов это одно и то же.

– А ваших сколько?

– Около сорока. Столько было, когда я уходил. Сейчас, наверное, меньше, если не подвезли новых.

– Не подвезли, – покачал головой Луций, – у Арвины большие владения в Савротане, и лес оттуда везти выгоднее. Эта лесопилка, скорее всего, обслуживает только местных. А северные рабы для тяжелого труда сейчас подорожали. Армия давно не захватывала новых территорий, да и восстаний последнее время не случалось. Откуда взяться рабам? Последнее крупное поступление было во время горных восстаний в Натре. Когда их подавили, в рабство забрали много местных. Но пока в союзных государствах мир, мы не можем просто угонять их людей. Поэтому мелкие производства закрывают и стягивают всю рабочую силу на крупные месторождения. Два северянина стоят как один писарь из Лирака, а раньше разница в цене была в четыре-пять порядков. Что? – Луций недоуменно взглянул на Тумура, который смотрел на него с заметной неприязнью.

– Ничего, – буркнул Тумур, – очень уж легко говоришь об этом.

– Говорю как есть, – Луций пожал плечами, – на лесопилке мы не встретим больше сорока человек. Да и эти сорок здесь оставлены непонятно зачем.

– Ты, малой, лучше подумай о том, как будешь объяснять надсмотрщикам, откуда у тебя четверо рабов, – Терций рукой очертил внешний вид Луция, – выглядишь оборванцем не лучше нас. Мы все сейчас на вид как беглые работяги, и смазливая мордашка твой статус не докажет.

– Мой статус всегда со мной, – Луций с усмешкой оттянул ворот плаща, демонстрируя рубцы Третьего Тавро сохранения тела, – такое тавро могут позволить себе либо патриции, либо очень успешные Младшие. Иными словами, те, кто купит всех вас на сдачу со своего ужина.

– Надо же, какие мы важные, – хмыкнул гладиатор, – особо этим не козыряй, пока не спросят. Убить не убьют, а вот взять в плен, чтобы получить выкуп, могут. С клехтами лучше не связываться. Это вам не перепуганные дезертиры с Рубежа, – он поморщился и сплюнул, – ненавижу клехтов. Я не раз с ними дрался в ямах. Отличные бойцы. Но мозги у них с орех.

Пройдя между высокими накатами аккуратно сложенной лесины, они еще долго лавировали между колодами с вбитыми топорами, горами разномастного кряжа и сваленными вповалку целыми кронами деревьев, пока не вышли к баракам. Терций жестом остановил спутников.

– Сначала смотрим, – шикнул он.

Луций огляделся и поморщился. Своеобразный двор, образованный расположением бараков, был полон людей. Они жгли костры, готовили еду, курсировали между очагами и переговаривались. Луцию доводилось видеть рабские бараки на виноградниках Тиберия в Котии. Но те выглядели не в пример цивилизованнее. Да и пахло там лучше. Здесь же ветхие одноэтажные здания были собраны из необработанных бревен и кое-как укрыты соломой. Более-менее жилым выглядело только центральное строение, остальные два покосились и чернели прорехами в крышах. Еще одно здание, судя по всему, выполняло роль помывочной и отхожего места одновременно. Его запах перебивал даже дым от костров.

– Странно это, – пробормотал Тумур, – шибко тихо. Не орет никто.

Луций пожал плечами.

– Зачем кому-то орать?

– Обычно орут, – Тумур нахмурился, – не припомню, чтобы нам позволяли вот так расхаживать. Что там расхаживать! Нам и пожрать спокойно не давали. Надсмотрщики. Что-то я их вообще не вижу.

– Может, их сменили, – предположил Луций, – управляющий дяди регулярно проводил ротацию, чтобы не дурели и не забывали свое место.

– Эй, йорд, – послышался сзади голос Рады, – ты говорил, что бежал в кандалах.

– Расколол их топором, который прикопал заранее в подлеске. А что?

– А то, что здесь на рабах нет кандалов, – Луций повернулся к Тумуру, – это точно те же люди?

– Да, – Тумур рассеянно почесал голову и стал указывать пальцем на людей вокруг костров, – вон Ромир, Айдек. В общем, я их всех знаю. Только все было по-другому. Если на них нет колодок, а вокруг – надсмотрщиков, почему они не уходят? Какого хера они тут делают?

– Работают, – Луций растер в пальцах еще живой лист с ближайшей кроны, – эти деревья повалены недавно.

– Но зачем?

– Мне откуда знать? – Луций повернулся к Терцию. – Если надсмотрщиков нет, тем лучше.

Гладиатор кивнул.

– Разговаривать пойдешь ты, – он толкнул Тумура в спину, – твое племя.

Тот вышел из-за кучи веток и нерешительно направился к кострам, то и дело оглядываясь. Он ловил взгляд то Терция, то Луция, ища поддержки. И они двинулись следом, в нескольких шагах от него. Луций, прищурившись, разглядывал рабов. На удивление, никто не обращал на чужаков внимания, хотя Луций сомневался, что на лесопилке часто бывают гости. Когда Тумур вышел в свет костров и рабы наконец увидели его, многие приветливо помахали. Казалось, что они встречают товарища, который отлучился буквально на пару дней, хотя, насколько Луций успел понять из рассказов Тумура, с Терцием его не было полгода, не меньше.

– Рад видеть тебя живым, друг, – один из рабов, кряжистый и заросший густой кудрявой бородой, сонно похлопал Тумура по плечу, – мы думали, тебя волки загрызли.

– В этом лесу нет волков. – Тумур отозвался отрешенно. Он высматривал кого-то в толпе и вдруг замахал рукой. – Санар!

Протолкнувшись через обступивших его людей и попутно кивая каждому, Тумур выхватил из толпы невысокого юнца, радостно обнял его и, видимо не в силах сдержать эмоции, подхватил на руки. Санар – вероятно, тот самый друг, которого он не взял с собой в побег, – оказался тщедушным мальчишкой, явно самым младшим здесь. Таким же рыжим, как Тумур, и усыпанным веснушками.

– Это Санар, он живой. – Повернувшись к спутникам, Тумур просиял и продемонстрировал мальчишку как щенка, держа его на весу. Тот выглядел взъерошенным и смущенным.

– Живой, что ему помирать-то, – пожал плечами бородач, который первым приветствовал Тумура. Затем он повернулся к Луцию, пытаясь его опознать. – А вы не наши. Я Ромир. Жрать будете?

– Будем, – Терций преградил Луцию дорогу и в то же мгновение вытащил завернутую в мешок зайчатину, – и своим поделимся.

Ромир жестом пригласил путников следовать за собой и направился к ближайшему костру, на котором грелся котелок с явно пустой кашей.

– Идите с ним, я пойду за этими двумя, – Луций указал на Тумура, который отвел мальчишку к ближайшему накату, – послежу, чтобы не болтал лишнего.

– Если что, бей в бубен, – кивнул Терций, – я спрошу нам местечко для ночевки. – Луций едва успел открыть рот, чтобы возразить, но гладиатор осадил его. – Спать, малец. Что бы нас ни ждало впереди, надо отоспаться. Никуда твоя вилла не денется, завтра там же стоять будет.

Луций, помедлив, кивнул. Нетерпение зудело в его груди крапивным следом, но Терций был прав – ему вторила ноющая поясница и ватные от усталости ноги. Луция охватывала нервическая бодрость, но доверять ей было нельзя. Он понимал, что стоит ему на мгновение расслабиться, как он тут же уснет. В конце концов, срезав дорогу через лес, они сэкономили почти день из тех трех суток, в которые Луций планировал закончить это путешествие. Небольшая передышка не повредит. До смерти хотелось поесть горячей еды. Отоспаться. Помыться.

С сомнением покосившись на развалюху, которая была здесь и баней, и уборной, Луций отмел последнюю идею и, тряхнув головой, направился за Тумуром.

– Его ты хотел забрать? – спросил Луций, нагнав их.

– Да, – Тумур растрепал мальчишке волосы, – мы выросли по соседству, и нас вместе увезли сюда.

– Мелковат он для такой тяжелой работы. – Луций с сомнением покосился на Санара.

– Все так говорят, – паренек спокойно улыбнулся, – но я выносливый. Я беру меньше, но отдыхаю реже. Тесать могу дольше, не уставая.

– А что толку, все равно побьют, – проворчал Тумур, – что тут происходит, Санар? Где надсмотрщики?

– Ушли. Нас собирались продать куда-то, – Санар подтянулся на руках и не без труда запрыгнул на торчащее из наката длинное бревно, – но потом, видать, передумали. С месяц или около того мы проснулись, а клехтов нет. Спустя недельку нам кузнеца прислали. Он со всех колодки и снял.

– И почему вы все еще здесь?

– Работаем. Где нам быть-то?

– Дома! – воскликнул Тумур. – Вы бы уже успели добраться до Йорда. Ну или хоть до Эдеса, как я. Вас же не держат.

– Мы лесорубы. Должны валить лес, – Санар равнодушно пожал плечами, – деревья сами не попадают.

– Но ты сам мечтал уйти! Ты мне предлагал клехтам горло во сне перерезать. Ты болиголовом их травил.

– Клехты ушли. – Мальчишка спрыгнул с бревна. Судя по всему, он собирался вернуться к кострам. Весь этот разговор явно досаждал ему. Продолжать спор Санар не хотел. – Живем спокойно. Без кандалов работать удобнее. Баню вон построить решили.

– Какую баню? Ты больной?! – Тумур вцепился в плечи мальчишки так, что Луцию показалось, он его раздавит. Санар поморщился от боли, но вырываться не стал. Луций потянул Тумура за локоть. Но тот бросил на него яростный взгляд.

– Оставь его, – Луций подкинул на ладони камешек с нанесенным заклинанием, – иди к Терцию.

Тумур на мгновение замер, глядя на Луция со звериной злобой, но затем, отшвырнув Санара, сплюнул на землю и пошел прочь, ругаясь себе под нос. Пока тот тряс руками, видимо возвращая им чувствительность, Луций внимательно разглядывал мальчишку. В нем было что-то не так, но Луций не мог понять, что именно. Он видел маленького лесоруба впервые и не знал, с чем сравнивать. Но Тумур явно помнил его другим.

Впрочем, это Луция совершенно не касалось.

– Скажи, – обратился он к Санару, – а эта язва Мертвой Земли вокруг виллы твоих хозяев, она давно появилась?

– Всегда была. Ну, сколько я здесь, всегда, – он флегматично покосился на холм, где даже в сумерках отчетливо виднелась черная граница, и двинулся к баракам, – мы туда не ходим.

Луций последовал за ним.

– Она растет?

– Не знаю. Мы туда не ходим.

– А как на виллу доставляют товары? Нам нужно попасть туда, там есть проход?

Санар остановился и с безразличным видом повернулся к нему.

– Вам туда не нужно.

Луций опешил и на мгновение застыл на месте, а Санар просто пошел дальше.

С ним определенно что-то было не так.

Луций проводил его взглядом. Он дождался, пока паренек скроется в бараке, и только потом отправился искать своих. Тумур уже сидел у костра, угрюмо швыряя в него ветки. Рада и Никий дремали, привалившись друг к другу, а Терций вовсю трепался с местными, развлекая их байками. Стоило поговорить с ним – вот только Луций толком не понимал, что именно его насторожило.

Однако, едва он присел у костра на грубо сколоченную лавку и опустил голову на руки, он понял, что сегодня уже ничего никому не расскажет.

* * *

Проснулся Луций от очередной порции новых ощущений – кто-то скреб и покалывал его бедро. С трудом продрав глаза, он увидел, что на него забралась крыса. Ничуть не смущаясь его изумленного взгляда, крыса деловито грызла дыру в подоле туники. Луций сбросил ее и отполз в сторону. Навредить ему животное не могло, но от инстинктивного омерзения тавро не защищало.

В бараке кроме него было лишь несколько женщин. Они уже не спали и меланхолично штопали какие-то тряпки. Отряхнувшись от соломы и, возможно, клопов, Луций поморщился и поспешил на улицу.

Низкие облака скрыли солнце, и понять, утро было или день, не получилось. Луций лишь надеялся, что спал не слишком долго. Впрочем, вряд ли кому-то из его спутников хотелось здесь задерживаться. Раду и Никия он нашел греющимися у костра. Старик что-то ей втолковывал с недовольным лицом, а Рада поджимала губы.

– О чем ругаетесь? – зевнув, спросил Луций.

– Девка твоя богов наших поносит, – Никий возмущенно всплеснул руками, – где ж такое видано!

– Боги твои – пустые имена, – упрямо сказала Рада, явно повторяя это не в первый раз, – вы создали их, чтобы отгородиться от Рухов, не привлекать их внимание, а потом сами об этом забыли.

– Ясно, – отмахнулся Луций, – я думаю, боги способны защитить свою честь без твоей помощи, старик. Где Терций?

– У бревен, – буркнул Никий, разочарованный тем, что не нашел поддержки.

– Господин. – Рада окликнула его, когда Луций уже собрался идти к гладиатору. Она указала пальцем в сторону холмов, где за мертвым кольцом стояла вилла Арвины. – Дым.

Над виллой действительно поднимались столбы дыма, хорошо заметные на фоне светло-серого неба. Луций не сдержал улыбки. Он не ошибся – интуиция и ворох наспех склеенных догадок вели его к цели. Оставалось понять, как попасть в поместье.

У накатов кипела работа. Впрочем, вряд ли это можно было назвать кипением. Угрюмые мужики неспешно распиливали бревна вдоль, снимали кору скобелями и обтачивали кривоватые доски.

Терций стоял в стороне, опершись плечом на бревна, и, обсасывая кусок солонины, наблюдал за их работой. Заметив Луция, он лениво махнул ему. Луций указал на виллу.

– Дым.

– Дым, – неохотно кивнул Терций, взглянув на небо, – вот говно. Нормальные люди там жить бы не стали, зуб даю.

– Нормальных я там и не ищу. А ты что здесь высматриваешь?

– Мутные они, – понизив голос, отозвался гладиатор, – неправильно тут что-то.

– Что?

– Не знаю. Какие-то они квелые. Я еще вчера заметил. И Тумур сказал, что пацан его мозгами потек.

– Он и правда странный. – Луций поискал глазами Санара. Тот вместе с другим рабом оттаскивал к оврагу обрезанные ветки.

– А еще, – продолжил Терций шепотом, – посмотри вон на того детину, – он указал на крупного мужика, который скобелем обтесывал бревно, – мяса у мужика как у нашего Тумура, а двигается так, как будто не жрал неделю. Силы как у девки, – он покачал головой, – и то, что без колодок и надзора они не разбежались, тоже странно. Какой раб свободы не хочет?

– Никий не хотел, – Луций пожал плечами, – его хозяин прогнал. Я тебя уверяю, в хозяйском доме он и ел сытнее, и жил вольготнее, чем у тебя в ямах.

– С Никием понятно, он выращен как корова, – отмахнулся Терций, – сравнил тоже. Этих угнали из дома взрослыми, у них жизнь была. Друзья, родичи. С волей, с ней же как. Свободным родился, так сам в колодки не полезешь.

Луций задумчиво постучал пальцем по подбородку. Слова Терция помогли ему понять, что не так с Санаром. Паренек вел себя и выглядел так же, как все рабы, с которыми прежде сталкивался Луций. Он был спокойным, как старый вол, уравновешенным. Абсолютно покорным. Никакой искры в глазах. Такими были почти все домашние рабы, довольные своей участью, потому что не знали другой. Им не нужны были кандалы и надсмотрщики. Северяне – что беглые вроде Тумура, что Рада, которая хоть и принадлежала Луцию, но едва ли о том помнила, – вели себя совсем иначе.

– А ты из которых? Как ты оказался в ямах? – поинтересовался Луций. – Ты ведь эдесец. Не приезжий.

Терций посмотрел на него с сомнением, словно оценивал, достоин ли Луций его истории. Гладиатор был типичным эдесцем – с медовой кожей, тонким носом, резкими чертами лица и пронзительными светло-карими глазами. Глазом. Верни второй, одень в тогу да отрасти волосы – будет вполне себе патриций.

– Меня батька продал. Я мелким был. И сеструху тоже, – наконец снизошел он до ответа и невесело усмехнулся, – мы с ней двойнята. Батя детей много настрогал, нормально с нас наварился. Двух старших оставил по хозяйству помогать, остальных в расход. До других мне дела нет, а сеструху я люблю, она хорошая у меня. Я мужика ей, кстати, нашел, нормального.

– Поздравляю, – кивнул Луций, – как она?

– С рожей порядок. Ладная стала после магии твоей. А башня еще течет, плачет иногда. Тот скот сильно ее обидел. Прикончить бы его, да хер вас, магов, прикончишь, – он вдруг посмотрел на Луция с горькой улыбкой, – хочешь, еще на полгодика к тебе наймусь? Порешай его, а?

– Ты же свою волю как зеницу ока берег. – Луций удивленно поднял брови.

– Именно так, – Терций гоготнул, указав на свою пустую глазницу, и скрестил руки на груди, – ты веселый малец. Без придури. Нет, с придурью конечно, но в меру. Пока вот эти вот свои, – он скорчил рожу и карикатурно пошевелил пальцами, изображая, как Луций создает печати, – не делаешь. На тебя работать не зазорно. Еще платил бы.

– Перебьешься, – хмыкнул Луций, – нанять мага Старшей Ветви в качестве убийцы? Да у такого даже рыночной цены нет.

– Так я всего себя предлагаю. Лучше не найдешь, – он подбоченился, – полгода такой красоты!

Луций рассмеялся и, прищурившись, посмотрел на виллу. Внезапно дурацкое предложение Терция заставило его осознать – он не останется в Эдесе. Ни на год, ни на полгода. Он оставит гладиатора в покое, как только вопрос с Корвинами будет решен. Все доказательства, которые он найдет на вилле, он передаст Овикуле. А сам отправится искать Орхо, чтобы вернуться к изначальному плану – при поддержке Республики организовать переворот в Орде, избавиться от безумного хана, который отказывается от переговоров, закончить войну и остаться в новом Тале послом.

Впервые за последние недели будущее для него снова существовало. И это было изумительно.

– Посмотрю на твоего мага, как вернемся, – уклончиво ответил Луций, – пора выдвигаться. Узнаем, где проход, они должны быть в курсе.

– Ладно, – кивнул Терций и, высмотрев неподалеку Ромира, который встретил их вчера, окликнул его: – Эй, дед! Поди-ка сюда.

Старик неохотно отложил рубанок и подошел к ним.

– Пошто работать мешаете?

– Переживешь, не деньги теряешь, – Терций непривычно нежно стряхнул с его плеча стружку, – где тут проход до домика господского? Нам бы туда наведаться.

Луций внимательно наблюдал за Ромиром. Он видел, как водянистые, и без того не слишком живые глаза старика после вопроса гладиатора словно пошли мутной белесой пленкой.

Прежде чем тот успел открыть рот, Луций одним мягким движением обошел его и несильно ударил затылком об бревно. Ромир потерял сознание. Луций подхватил его и с трудом затащил в проход между накатами подальше от чужих глаз.

Терций с озадаченным видом наблюдал за тем, как Луций принялся раздевать раба.

– Не мне осуждать твои вкусы… Вас оставить наедине?

– Ищи тавро, – зашипел на него Луций, вглядываясь в седые волосы на груди старика. – Помоги перевернуть, – гладиатор без лишних вопросов перекатил раба на живот, – с ними не «что-то» не так, это заклинание. Похоже на Тюрьму Духа, но они все-таки себя помнят. Может, модификация… – бормотал он, осматривая его кожу. Не найдя следов тавро, он уселся на землю.

– Может, на них так тухлятина влияет? – предположил Терций. – Нос к носу с ней живут.

– Нет, это явно печать, – Луций забарабанил пальцами по земле, – должно быть, легковесная, иллюзорного типа, что-то из частных манускриптов…

– Опять сложно болтаешь, – Терций закатил глаз и вздохнул, – делать-то что будем? Убьем, чтоб не мучился?

Луций застыл, глядя в одну точку и отрешенно царапая пальцами холодную утоптанную землю. Он перебирал варианты.

– Есть идея, – наконец он вздрогнул и перевел взгляд на гладиатора, – одень его пока.

Терций неприязненно поморщился. От этой ситуации и своей роли в ней он был не в восторге. Луций же встал на колени и, размяв подмерзшие пальцы, принялся медленно, по памяти чертить тонкий орнамент печати. Выходило плохо. Последний раз он использовал эту технику больше года назад – бесполезные красивые иллюзии, которые он создал для умирающей Илмы. Тогда кормилица ругала его за то, что он тратит время на глупости. Но сейчас эти глупости могли пригодиться.

Луций мягким дуновением отправил печать на Ромира. Мерцающий, почти прозрачный орнамент паутиной опустился на его лицо.

– Rigardu miajn sonĝojn.

Сперва лицо Ромира исказилось судорожной гримасой недоумения. А потом он снова обмяк и остался лежать без движения. Луций ждал. Ничего не происходило так долго, что он успел разочароваться в своей идее. Однако Терций, которому ждать надоело, вдруг размахнулся и влепил старику смачную пощечину.

– Какого ляда?! – Старик открыл глаза и, охнув, схватился за затылок. – Суки!

– Сработало! – От избытка чувств Луций впечатал ладонь в бревно и замахал рукой, скривившись от боли и одновременно счастливо улыбаясь. – Я сбил ее! Человек не может фокусироваться на двух наваждениях одновременно и выбирает то, что сильнее. Я плел эту иллюзию для талорки, из ее северных сказок, и она увлекла его больше рабской. Идеально!

– Че? – Ромир с недоверием и презрением посмотрел на Луция и перевел взгляд на Терция.

– Маги вместо кандалов намалевали свои рисуночки, и вы уже месяц тут чалитесь, как бараны без пастуха, – Терций обрисовал ситуацию максимально емко, – где вход в хозяйский дом, дед?

Ромир потер виски и нахмурился.

– Говно какое, тьфу, – прокряхтел он, злобно косясь в сторону холмов, – мало издевались, совсем оскотинить решили. Уроды.

– Возмущаться потом будешь, – поторопил его Терций, – проход к хозяевам, спрашиваю, где?

– В лесу дыра в мертвечине, через нее жрачку и дрова возят. Сбоку от оврага тропа, особо не заплутаешь, – хмуро ответил Ромир, – а вы вообще кто?

– Доброжелатели, – осклабился Терций и рывком поднял Луция на ноги, – бывай, дед.

– Эй, а остальные как?

Терций взглянул на Луция. Тот покачал головой.

– У меня нет времени снимать наваждение с каждого, на это уйдет целый день.

– И что мне делать? – Ромир смотрел на Луция с таким возмущением, словно тот был наемным работником, который собирается уйти, не закончив дело.

– Попробуй побить, – Луций пожал плечами, – может сработать.

– Ага, – кивнул Терций, – вот так.

Он резким движением снова впечатал затылок Ромира в бревно.

На этот раз до треска.

– Зачем?

Луций уставился на Терция в недоумении, но тот лишь снисходительно вздохнул.

– Затем, малец, что уйти он нам не дал бы, – он взял тело Ромира за ноги и взглядом предложил Луцию помочь, – подумай сам, не дурак же. Сейчас он встанет и куда пойдет?

– К Тумуру, – Луций понял направление мыслей гладиатора, – а Тумур будет настаивать на том, чтобы я сбросил наваждение с Санара. А втроем они будут настаивать, чтобы мы освободили всех.

– Хвалю, догадливый, – кивнул Терций, – потом придется кончать Тумура, а я не хочу. Он парень полезный.

– А если спросит, откуда мы знаем дорогу?

– Да что он спросит? Он дурак, – проворчал гладиатор, – но скажу тебе так, малец. Как закончишь с делами, освободи этих олухов. Не из человеколюбия, а пользы ради. Это северяне, они будут тебе обязаны. Такие у них понятия. А бесплатная банда верных громил на дороге не валяется. Я чем больше тебя слушаю, тем больше мне кажется, что тебе маленькая армия ох как не помешает. С талорцами якшаешься, иллюзии им плетешь, духа себе какого-то завел, шаманку приручил.

Луций мысленно отвесил себе затрещину. Непростительная откровенность. Бурный поток событий увлек его настолько, что он перестал следить за языком. И Терций, в отличие от Тумура, явно дураком не был. И был очень доволен тем, что узнал и понял больше, чем должен был. Луцию хорошо было знакомо это ощущение.

– И как тебе с этим? – насмешливо спросил Луций, скрывая настороженность. – Все еще хочешь наняться ко мне еще на полгода?

– Мне насрать, – сухо ответил гладиатор, – я не то чтобы большой патриот. Гражданство бывшим рабам в Эдесе не дают, так и не мне горевать, если даже он сгинет. Но лучше тебе все-таки нам платить, малец. Или хотя бы дела хлебные подкидывать. Грабануть там чье поместье, все такое. Сейчас мои парни за мной идут, мой долг платят, но им всем хочется вкусно жрать и баб красивых иметь. Без этого они грустят, а грустные много болтают.

– Я тебя понял, – хмыкнул Луций и помог Терцию скинуть труп в овраг.

На мгновение он с тоской вспомнил последний месяц лета. Как на следующий день после его двадцатилетия ему наносили Третье Тавро. Как Публий объяснял ему карьерные перспективы и давал инструкции, чем заниматься, чтобы стать квестором раньше срока. Как он сам, засыпая, представлял себе разгромные речи, которые будет произносить в суде. Заявит о себе. Создаст репутацию. Завоюет уважение.

Каким образом всего два месяца спустя он оказался в компании разбойника и всерьез рассматривал перспективу сколотить банду из беглых рабов?

Терций отряхнул руки и деловито хрустнул шеей.

– Все, собираем наших и валим.