– Белое пламя, – Луций вдавил боевого мага лицом в землю и с силой заломил его локоть, – ты сказал «белое пламя» или мне послышалось?

Выходка Рады, конечно, поразила его до глубины души, но в ушах эхом колотились слова дезертира. Луций набросился на него, едва жертвы иверийки упали замертво. Теперь тот выл от боли и беспомощно дергался, сплевывая мерзлую землю.

Терций, убедившись, что Луцию ничего не угрожает, принялся деловито обирать трупы. Тумур лежал без движения. Рада обиженно смотрела на Луция, требуя внимания.

Луция же волновал только самый важный допрос в его жизни.

– Ты не ослышался, маг. Белое пламя. Я из седьмого легиона, аванпост Рубежа в клехтском предгорье, – прохрипел дезертир, тяжело дыша, – нас атаковали с тыла. Враг пришел со стороны Эдеса. Будто рухнуло сраное солнце, весь лагерь в пепел, солдаты проснуться не успели. Все разом. Под две сотни человек. Мы были в дозоре. Спасла река. Трое сварились заживо. Остальных, кто успел уйти глубоко под воду, я лечил от ожогов, – он сглотнул, – мы бежали, потому что на нас бы потом всех собак повесили. Просто за то, что мы посмели выжить. Я не виноват!

– Мне дела нет до вашего побега, – прорычал Луций, – кто напал на вас? Давно это было? Он жив?

– Дней десять, – маг бубнил в землю, и Луций потянул его за волосы, – я не знаю, это не человек, даже не талорец, это бедствие. Прорвал Рубеж и…

Луций рвано выдохнул.

«Твоего бешеного пса уже убили, Эдера».

Марк Центо лгал. Ну разумеется, он лгал. Хотел ударить больнее. А Луций поверил. Идиот. Всегда готов поверить в худшее. Надежда обрушилась на него штормовым валом. Свежим и невыносимо горьким. Подарив мгновенное облегчение, она заставила вспомнить обо всем, что он сказал Орхо напоследок. Идиотскую попытку сделать все проще и сжечь мосты, чтобы прогнать Орхо как собаку. Чтобы тот не вздумал снова обмануть его и остаться. Чтобы ему незачем было оставаться. Лицо Луция против воли скривилось.

– За ним была погоня?

– Да кто за ним погонится, головешки? – проскулил маг. Луций, потонувший в шквале эмоций, случайно вывернул ему руку. – Отпустите, прошу!

Луций оставил мага в покое. Он отошел в сторону и бездумно опустился на землю. Изморозь хрустнула под лопатками.

Белое пламя. Жгучее, живое. Луций вцепился пальцами в траву, сминая хрупкие стебли. Ни разу ему не удавалось солгать Орхо. Удалось ли в этот раз? Поверил ли он? Можно ли…

– Этого режем? – Терций присел рядом с Луцием и сплюнул в сторону боевого мага. Тот отполз к кустам и неловко чертил левой рукой Печать Исцеления.

Луций размял шею и поднялся. Надежда окутала его теплым коконом. Но для нее было не время и не место. Он старательно затолкал эмоции в дальний уголок сознания и сосредоточился на происходящем. Далось это ему нелегко.

– Нет. – Он рассеянно махнул в сторону дезертира. Тот осторожно поднялся и побрел к своему еще живому товарищу с искалеченной ногой. – Пусть живут. Что с Тумуром?

– Приходит в себя. Твоя кошмарная девка тоже в порядке. – Терций опасливо покосился на Раду. Та, заложив руки за спину, выжидающе смотрела на Луция. – Это что было, малец?

– Весомый аргумент, что стоит к ней прислушиваться, – отозвался Луций.

Выжившие дезертиры скрылись в лесу. Тумур наконец поднялся на ноги. Его рвало. Луций никогда не испытывал на себе эффект Печати Боли, но слышал, что ощущалось это так, словно внутренности проворачивает через жернова мельницы. Состояние Тумура подтверждало эти слухи.

Луций шагнул было к нему, но в этот момент лицо Тумура исказила бешеная злоба, и он, спотыкаясь, бросился на Раду.

– Сука иверская, – зарычал он, – я тебя выпотрошу!

Луций опешил, а Терций рванул Тумуру наперерез, но тот одним движением отшвырнул гладиатора в сторону. А вот Рада спокойно шагнула вбок, встав перед искрами Печати Света. Едва ее длинная тень коснулась Тумура, он отшатнулся.

Терций, воспользовавшись заминкой, подсек Тумура и прижал лезвие к его горлу, когда тот рухнул на колени.

– Ты чего поплыл? – Он щелкнул Тумура по уху, по-отечески и беззлобно, словно и не держал клинок у его глотки. – Мы эту барышню спасать пришли.

– Ты видел, что она сделала?!

– Все по красоте сделала, – Терций пожал плечами, – метод я не разобрал, но результатом доволен. Вон даже мяса нам принесла. Ты что тут устроил?

– Просто он йорд, – фыркнула Рада, вздернув нос, – йорды нас не любят. Но сделать нам ничего не могут, вот и злятся.

– Не любят?! – Лицо Тумура исказила ярость. Он рванул вперед, царапая горло об нож Терция. Тот едва успел убрать лезвие и за шиворот рванул его на место. – Вы украли двух моих сестер!

Луций вопросительно посмотрел на Раду.

– Никого я не крала, – проворчала она, отводя взгляд, – ничего про это не знаю.

– Все эта мразь знает, – прохрипел Тумур. Ворот туники впивался ему в горло. – Это гнилое племя. Трусливые ублюдки, прячутся за своими тенями! Йорд граничит с иверским лесом. Они кормят энки нашими детьми, чтобы те несли им дичь и охраняли их. Кем ты собиралась заплатить за этих зайцев, а, сука? Не попались бы эти двое, кого бы им отдала?

– Никем! Я отплатила им по-другому, – Рада насупилась и потрясла своими бусами, – я сделала талисман. Кто ж станет целым человеком за пять зайцев платить? Глупый ты.

Луций растер лицо руками. За последние четверть часа он узнал слишком много нового. Его виски словно вжали в череп, голова начинала гудеть, а по спине ползло колючее раздражение. Он жестом велел Раде замолчать и повернулся к Тумуру.

– Ей от силы шестнадцать. Я сомневаюсь, что она успела украсть твоих сестер до того, как стать рабыней в Эдесе. Она принадлежит мне. И мясо, которое она несла, нам тоже пригодится. Никакой кровной мести в этом походе. Еще раз дернешься – дальше пойдешь в Тюрьме Духа, ясно тебе?

На Луция внезапно навалилась усталость. День приготовлений и ночь в дороге. Нелепая схватка в лесу, иверийская магия и сокрушительная надежда… Заклинания Тюрьмы Духа Луций, разумеется, не знал, но упомянуть его стоило хотя бы для того, чтобы йорд заткнулся и дал, наконец, переварить эти долгие, богатые на события сутки.

– Умница, – сказал Терций, похлопав Тумура по щеке, – а теперь бери мешок с дезертирским добром и тащи в лагерь. В воспитательных целях.

– Я сам, – Луций не смотрел на гладиатора и не хотел больше слышать пререканий, – заберите Раду и ступайте в лагерь. Я пойду следом. Захвачу мешок.

Он взялся за узел, связанный из двух легионерских плащей, в которые Терций успел сложить приглянувшиеся пожитки дезертиров.

– Как пожелаешь. Я прослежу за олухом, чтоб не бесился, а ты догоняй, как остынешь.

Оставшись наедине с мешком, Луций развязал тугой узел и бегло осмотрел вещи легионеров. Провел пальцами по оплавленному навершию одного из гладиусов, застывшим буграм краски, вспенившейся от высокой температуры. Шрамы на груди отозвались теплой пульсацией. Орхо был жив.

* * *

Когда Луций добрался до стоянки, Терций уже освежевал третьего зайца. Первые две тушки жарились на углях, источая уютный запах. Луций с грохотом поставил узел со снаряжением у дерева. Уснувшие было лошади проснулись и занервничали. Из кустов послышалось недовольное всхрапывание – судя по всему, там обосновался Никий. Луций привалился к стволу, тяжело дыша. Мешок с барахлом весил таланта три, не меньше, и тащить его пришлось волоком.

– Ты же не заберешь это все, щиты тебе зачем? – выдохнул он, покосившись на Терция.

Тот осклабился, кутаясь в толстый шерстяной плащ, и подсел ближе к огню.

– В ямах все пригодится, – он аккуратно разложил заячью шкурку рядом с собой, – я вообще хозяйственный. Не унесем сейчас, так закопаем и потом вернемся. Да, йорд?

Тумур молча кивнул. Он волком смотрел на Раду, которая маячила у Луция за спиной.

Луций сел на землю и устало обвел взглядом лагерь. С сомнением покосившись на Терция, он наконец махнул рукой и умылся водой из бурдюка. Холод мгновенно куснул мокрые щеки, и все тело пробрала дрожь. Но Луций с удовольствием растер уже свое настоящее лицо и пропустил волосы сквозь пальцы. После Печати Лиц сводило скулы и усталость казалась тяжелее. Гладиатор все равно уже услышал его имя. Скрываться было бессмысленно.

– Каков! – цокнул языком Терций. – Смазливый, как сирена.

– Заткнись, – огрызнулся Луций и повернулся к Раде, – а ты рассказывай. По порядку. Начни с того, что ты сделала с теми бедолагами и как?

Рада опустилась перед ним на землю, скрестив ноги.

– Мне показалось, что мы в беде, и я попросила местных энки помочь. Я пропустила их через свою тень, и они разорвали солдат. Мы так умеем. Тени иверийцев как паутина – тонкие, но прочные. Мы ловим в них духов, – она подобралась, – это неважно. Ты должен вернуться. Твоя тень истончается. Споткнулся – уходи. Такое правило. Я в этом понимаю, – приосанившись, сказала она и со значением побренчала бусами, – слушай меня.

– Нет уж, милая. Если хочешь, чтобы я тебя слушал, – Луций наклонился к ней, – изволь объяснить мне все с самого начала. Что там с моей тенью?

– Она тонкая. Сумеречная, – Рада заерзала, – ты все равно не поймешь, ты глупый. Тонкая тень – это плохо: порвется.

– И что тогда? – Луция передернуло. Перед глазами возникла картина кипящих теней и изломанных тел. – Со мной будет как с теми?..

– Нет.

– Тогда что? Я умру?

– Нет. – С каждым словом Рада мрачнела. Она говорила неохотно. – За тобой… за твоей спиной Рух, и он хочет заменить твою тень. Он уже подточил ее и ждет, когда она надорвется.

– И… – Луций жестом поторопил ее, – что произойдет?

– Ты станешь проводником, – вклинился Тумур. Он сидел у ног Терция, который в любой момент готов был схватить его за шкирку, как озлобленного пса, стоило тому дернуться. Но Тумур не дергался. Только сверлил Раду взглядом. – Что? Я тоже знаю северные легенды. Ты впустишь его, и он будет жить через тебя. Смотреть твоими глазами и ощущать мир твоей кожей. Рухов это веселит. Поздравляю, патриций. Если эта сука не врет, а о таких вещах их племя врать не станет, то я буду тебе служить как хану.

Рада вскочила и вмиг оказалась возле Тумура. Тот отпрянул, вжимаясь в колени Терция.

– Закрой рот, пустое семя, – она топнула ногой, – это худшая судьба!

– Эй! – Луций потянул Раду за пояс, и она неохотно уселась на землю возле него. – Рух, значит. Ты поэтому слушаешься… Аэда? Кто он такой?

Луций вспоминал все, что говорила Рада об Орхо, – о том, что служит Аэду с рождения, о том, что тот не может умереть. Слова, которые он считал лепетом душевнобольной, наполнялись смыслом и обретали объем. Макабрический, непонятный, но все же объем.

– Аэд несет волю Белого Пламени, – Рада снова полоснула Тумура злым взглядом и неохотно перевела глаза на Луция, – он велел мне защищать тебя. Духи, они… они игривы, как дети, и капризны, как старики. Счастье их поросло быльем, горе обглодало время. Им скучно, и их проводники не знают покоя. Мир дрожит, когда они приходят в него развлечься.

– Вы просто трусы, – зло хмыкнул Тумур, – она лжет тебе, господин. Я помню легенду о Белом Пламени. Оно сжигает деревню в мгновение ока, – он с интересом посмотрел на Луция, – не знал, что у Тала появился Аэд. На месте этих бедняг с Рубежа я бы тоже бежал, не оглядываясь.

– Аэд – это кто вообще? – вклинился Терций и, когда все, включая Тумура, посмотрели на него, развел руки. – Ну что? Интересно мне.

– Аэд – это проводник Первого. Что-то вроде титула, – пояснил Тумур, – имена Рухов, пятерых Великих, мы не произносим. Только их проводников, когда они спускаются.

– Почему? А молитесь как?

– Никак. Молиться – южная забава.

– Вы закончили? – сухо спросил Луций и обернулся к Раде, которая кипела от негодования. – А если я ему позволю? Что я получу?

– Это глупость, Луций Эдера, – на глазах Рады выступили отчаянные слезы, – я поэтому тебе ничего не говорила. Ты глупый. Вы все глупые! Жадничаете и сами к своему горю ступаете. Ты заплатишь сторицей. Жажда духа изорвет тебя. Будет хуже, чем сейчас. Люди станут тебя сторониться. Ты не сможешь доверять себе и владеть своей тенью. Проводники сильны, но я не слышала ни одной легенды, в которых они были бы счастливы. Дух не даст тебе покоя. Он никому вокруг не даст покоя.

– Что я получу, Рада? – повторил Луций.

Она упрямо молчала. Тумур усмехнулся.

– Если ты знаком с Аэдом, вспомни его могущество. Остальные ничуть не хуже, – в голосе его звучала нескрываемая зависть и благоговение, – иверцы просто трусливы как зайцы. Они ничем не хотят жертвовать, берут чужое чужими руками. Будь я счастливчиком вроде тебя, я бы освободил Йорд и от сраной Республики, и от этой падали, – он кивнул на Раду, – безграничная сила. Горе одного – невелика цена.

– А я бы не брал, – Терций почесал лысый затылок, – если кишки б резало всю жизнь – это я бы пережил. Я толком не понял, но, кажется, от этого башня течет. А дороже моей головы у меня нет ничего.

– Вам никто и не предлагал, – послышался из кустов скрипучий голос Никия. Тот завозился, перевернулся на другой бок и пробормотал: – Хватит болтать, решайте уже, куда едем. Спать надо перед любой дорогой.

Луций закрыл глаза.

Аэд. Вот зачем он прилип к Луцию с самого начала. Зачем явился в Эдес и почему отказывался уходить. Вот к чему была кажущаяся нелепой уверенность в том, что ему ничего не угрожает. Это ведь и правда было так. Вот ведь паскуда, как всегда, ничего не объяснил. Луцию безумно захотелось встряхнуть талорскую сволочь и высказать все, что он думал о его недомолвках и тайнах. Но стоило ему представить лицо Орхо – не сквозь пелену горя, зная, наконец, что он жив, его губы тронула улыбка. Он отчетливо услышал его голос. Орхо ведь говорил – просто Луций не слушал и не верил. Ну конечно, он ничего не объяснял. Эдесскому холеному мальчишке, импульсивному и высокомерному. Что бы он с этой информацией сделал? Посмеялся бы над ним или запаниковал. Сбежал бы, как бежал от собственного стыда и страха. Смешно.

Луций ухватил мгновение тишины, сосредоточился и почувствовал. То самое ощущение, которое преследовало его. Невесомое дразнящее касание. Как выбившаяся из туники ниточка, которая щекочет спину от каждого движения, как песчинка в сандалиях. Раздражающее, настойчивое и требующее к себе внимания. Стоило Луцию узнать его, назвать его, как его обдало волной колючего игривого холода, от которого поднялись волоски на коже. Ласковая радость.

Все, от чего он бежал когда-то, все равно его настигало. Он и так всю жизнь провел с тенью отцовского имени за спиной, изголяясь, чтобы подладиться под чужую силу и правила.

Надоело осторожничать.

Луций открыл глаза. Он поднялся, отряхнул тунику и кивнул Терцию, который терпеливо смотрел на него.

– Спим и едем дальше.

* * *

Тонкий лед под сандалиями Терция хрустнул. Чавкнула вода. Гладиатор скрипнул зубами.

– Я что, Сатурналии проспал?

– Дурная зима будет, – Никий плотнее завернулся в плащ, – не околеть бы в лесу этом.

– Я предлагал печати, – Луций осторожно перебрался через корень, ведя за поводья коня, – предложение в силе.

Терций раздраженно дернул плечом.

– Без твоих печатей обойдемся.

Луций хмыкнул. Гордый ублюдок помощи не принимал принципиально и подчиненным не позволял. Выезжая из города, никто из них не готовился к заморозкам – в Эдесе было зябко, но лесом, казалось, в полную силу овладела зима. Да и не каждую зиму на юге случалось такое. Еще зеленые листья деревьев блестели застывшей с ночи влагой, земля неохотно потрескивала под ногами и расползалась сыростью, а у наемников были лишь плотные шерстяные плащи. Зато холод подгонял. Терций, который проснулся, едва забрезжил рассвет, пинками поднял всю команду, и теперь они энергично двигались среди вековых деревьев, пробираясь через бугристые корни. Луций неплохо чувствовал себя в лацерне с Печатью Тепла – хоть она и слетала каждую четверть часа. То ли от волнения, то ли от недосыпа устойчивое заклинание ему никак не давалось.

Молчание в дороге прерывалось лишь редкими недовольными комментариями. Тумур следил за отметками на деревьях. Никий с Терцием вели лошадей и бухтели себе по нос. Рада сверлила спину Луция мрачным взглядом и молчала, кажется, принципиально. Луций же рассеянно размышлял обо всем, что свалилось ему на голову. Дважды они делали привал – ели жесткое заячье мясо, запивая горячим вином – от него Терций отказываться не стал. Спустя шесть или восемь часов пути, когда ноги Луция уже безбожно гудели, земля под ногами стала ровнее. Деревья здесь росли реже, а потом и вовсе сменились зарослями можжевельника и маквиса.

К тому моменту, как солнце уже коснулось горизонта, Тумур вывел их к небольшому обрыву, под которым в густой высокой траве виднелась небольшая речушка, а за ней высились накаты заготовленных бревен и горы сваленных мелких ветвей и листьев. За заготовкой виднелись соломенные крыши обветшалых бараков.

– Мы на месте, – кивнул Тумур, – реку вброд перейдем. Коней здесь придется оставить. Их с обрыва не спустить.

Луций вышел вперед и скрестил руки на груди, глядя вниз с высоты.

– Да уж. Как бы их волки не задрали.

– В этом лесу волков нет. Никогда не водились, – Тумур почесал затылок, – но здесь лошадей нам не переправить.

– Вы, братцы, не туда смотрите, – раздался сзади мрачный голос Терция, – лошади не проблема. Наша проблема во-о-он там.

Луций проследил за его рукой и оторопел.

Вилла семейства Арвина располагалась на холме и с той точки, где они находились сейчас, неплохо просматривалась. Она оказалась довольно маленькой. Комплекс строений, огражденный высокими стенами, занимал едва ли пару квадратных актов. От бараков лесопилки до виллы было рукой подать.

Вот только вокруг виллы всего в полумиле от забора тонким поясом вилась полоса Мертвой Земли.