Сортиром Флоры местные называли чахлый садик, посвященный богине. Это был триумф архитектурного идиотизма – архитектор решил оградить сад куполом, украшенным искусным барельефом с растительными узорами, но не учел, что без солнечного света ничего, кроме мха да хилых кустиков, в саду не вырастет. Однако в Нижнем городе, где никогда не было общественных туалетов, пространство все-таки получило свою славу. Укромность садика сделала его крайне популярным среди горожан, которым требовалось справить нужду.

Уже на подходе к месту встречи Луций почувствовал запах сырости и нечистот. Он поморщился и прошел резной аркой в похожее на склеп пространство. Рада, которая волокла на себе пару мешков какого-то добра, последовала за ним. Базальтовый купол не пропускал лучи закатного солнца, и Луций двинулся на свет единственного факела и негромкие голоса.

Терций был уже на месте с двумя подчиненными. Огненно-рыжий юноша – здоровенный, точно зубр, – и коренастый пожилой мужчина со смуглым лицом и орлиным носом негромко переговаривались. Терций игнорировал беседу и сверлил взглядом пустоту перед собой, с задумчивой нежностью оглаживая навершие меча, но подобрался, едва заслышав шаги Луция.

– У нас тут частное мероприятие, изволь поссать в другом месте. – Он обернулся, щуря единственный глаз. Луций согнул палец, шевеля связывающие Терция нити, и тот качнулся навстречу. – Малец? Не признал. Опять новую рожу себе наворотил. Скажи мне, твоя настоящая очень страшная?

– Страшнее всего, что ты видел в жизни, – Луций мрачно сжал кулак, подтягивая нити к себе и вынуждая гладиатора ссутулиться, – мы не на тренировке, так что попридержи язык.

Терций вздохнул и по-приятельски хлопнул Луция по плечу.

– Милаха, расслабься уже, а? – Его надсадный голос звучал неожиданно дружелюбно. – Нам с тобой сутки чалить, а в дороге проще быть добрыми друзьями. Места за городом опасные, леса темные, я у тебя за спиной – шишка на жопе вылезет от напряжения. Ты не думай, я не угрожаю. Делюсь опытом. Ссориться на перегоне – последнее дело, от этого никому добра не будет. Язык у меня без костей, но я буду сдерживаться. И ты свои пальчики при себе держи, уговор?

Подумав, Луций кивнул. Им предстоял долгий путь. Он и так был на взводе. Собачиться с попутчиками не хотелось. К тому же ронять авторитет Терция в глазах его головорезов не стоило.

– Будь по-твоему. Хочешь шутить про яйца – шути про свои. И прекрати называть меня милахой.

– На милаху ты сейчас не похож, твоя правда, – Терций насмешливо поглядел на фальшивое лицо Луция, бородатое, бугристое, покрытое пигментными пятнами, – а как тебя звать в дороге? Хозяином – не буду, хоть режь.

– Никакого «хозяина», – Луций болезненно поморщился, – пусть будет… Илем.

– Это кто?

– Никто. К делу. – Луций жестом подозвал рыжего бугая, который держал факел, и подошел к краю давно высохшего фонтана. Расстелив на балюстраде прихваченную из табулария карту, он указал на маленький значок, обозначавший мильвийскую виллу Корвинов. – Направляемся сюда. Выезжаем с сумерками, пока торговые обозы дорогу не забили. Под утро сделаем привал. Двинемся по тракту, свернем на указателе. Не заблудимся.

– Можно же срезать, – неожиданно перебил рыжий, – если поедем через лес, сэкономим день.

Луций вопросительно взглянул на Терция. Тот скрестил руки на груди и качнулся на пятках.

– Ты сказал взять потолковее. Толковых у меня нет, но этот родом из тех самых мест. Я решил – пригодится.

– Я не мильвиец, – неожиданно огрызнулся наемник, – я йорд. В Мильвию меня продали. Я работал на лесоповале, пока… – Он осекся и с подозрением глянул на Луция.

Тот махнул рукой.

– Пока ты не бежал. Мне плевать, Йорд. Ты знаешь эти места?

– Меня зовут Тумур. Йорд – это моя родина, – поправил его юноша, – в мильвийском лесу много беглых, сбиваются в шайки. Но оружия у них нет, если сунутся – порешаем.

Луций снова взглянул на Терция. Тот пожал плечами.

– По тракту верхом, конечно, веселее, но всю дорогу галопом не поскачешь. А порешать кого я всегда готов. Ты скажи, ми… Илем, а ты зачем с собой девицу взял? – Он указал на Раду, которая присела на корточках возле клумбы и аккуратно собирала изумрудно-зеленый мох. – Пользовать ее времени особо не будет.

– Рада! Ты с собой это не возьмешь, – прикрикнул Луций, но она только улыбнулась ему и продолжила свое дело. Он вздохнул. – Малахольная. Сама увязалась. Толку от нее мало, но… не важно, поедет с нами, – он обвел пальцем наемников и прищурился, – не лезьте к ней.

Те кивнули. Терций – со смехом, йорд Тумур – равнодушно, а коренастый старик, как показалось Луцию, – разочарованно.

– Дело хозяйское. – Терций с хрустом потянулся, разминая мускулистую спину, и зевнул. – Ладно, братцы, поторопимся. Надо успеть взять лошадей.

Пока его подчиненные перевязывали сумки, гладиатор приблизился к Луцию.

– Так, малой, мне твои дела побоку, но что будет в Мильвии, я должен понимать. Кончить кого надо, выкрасть? Или мы тебе нужны для компании?

– Я должен узнать, что там происходит. В идеале – без лишнего шума. Но, возможно, нам придется украсть документы или освободить людей, – Луций свернул карту, – по обстоятельствам.

Терций криво усмехнулся и направился к выходу из сада, где последние солнечные лучи окрашивали мрамор охрой.

Оттащив Раду от мха, Луций двинулся следом за ним, и вскоре они уже шли по быстро темнеющим улицам Нижнего города. Гладиатор ориентировался здесь гораздо лучше него. Переулками и дворами они добрались до Восточных ворот за какие-нибудь четверть часа. На границе города Луций арендовал пять сатвийских лошадей, тонкокостных и длинноногих, с коротко остриженными гривами. Ему пришлось выложить за них почти три сотни денариев с учетом залога, но экономить на скорости он не хотел.

На удивление легко и ловко забравшись на коня, Луций выехал из города впереди их небольшой группы и почти сразу пустился галопом по пустому тракту.

Он держался в седле уверенно и наслаждался ездой. Словно вдруг ритмичные движения под ним обрели смысл. В какой-то момент Луций прикрыл глаза, пригнулся к гриве и позволил животному нести его вперед. Ветер уносил прочь запах конского пота и лишние мысли, бил в лицо искристым ночным холодом. Возможно, сказались тренировки с Терцием, которые укрепили мышцы. А может, Луцию было просто не до страха. Им окончательно овладело исступленное нетерпение, которое он устал сдерживать все эти недели и которому наконец дал волю. Он забыл о тревоге, о преследовавшем его стыде и о ядовитом соке неизвестных растений, которым Рада нанесла на его спину обереги. До того как они покинули город, спина под защитными знаками невыносимо чесалась. Теперь же все прошло.

Замедлив коня, он обернулся. Рада ехала сразу следом, не отставая.

– Эй, ты в порядке? – крикнул он Раде, дождавшись, когда они поравняются. Рада правила лошадью в необычной манере. Сперва Луцию показалось, что ее мотыляет в седле хуже, чем его самого пару месяцев назад, но потом он понял, что она намеренно движется в такт галопу. Не компенсирует движения лошади, а словно сливается с ритмом.

Рада встретилась с его взглядом и улыбнулась.

– Тут хорошо! Звонко! – крикнула она, и ее лошадь вырвалась вперед, уносясь вдоль тракта.

– Коня не загони! – послышался за спиной голос Терция. – Пешком пойдешь.

Луций замедлился.

Когда город скрылся за кромкой леса, они перешли на рысь. До границы с Мильвией дорога была простой, скачи да не сворачивай. Тонкий серп убывающего месяца едва пробивался из-за облаков, и казалось, что они едут через густую серую пустоту. Луций ориентировался на звуки и запахи. Жесткий стук копыт говорил о том, что лошади исправно движутся по тракту. Бескрайние поля пахли мокрым сеном и по-осеннему влажной землей. Иногда ветер врывался в кроны деревьев, шуршал сухой листвой, сообщая о том, что они проезжают мимо садов или виноградников. Где-то за ними спали деревни. Каждая миля земель к востоку от Эдеса была окультурена и полезна. Луций мог предсказать, каким будет ландшафт, на много миль вперед и потому предавался размышлениям. Осторожно, словно боясь обжечься о собственные мысли. Его горизонт планирования заканчивался там, где он раскроет загадку Корвинов. Все сосредоточилось в этой точке, а дальше…

«Твоего бешеного пса уже убили, Эдера». Мог ли Марк солгать? Конечно, мог. Но что будет, если Луций дерзнет предположить лучшее, а оно не случится? Будущее растает, обратится прахом. Луций гнал коня вперед и позволял ветру выбить из головы эту робость. Вместо этого он представлял себе, с чем они могут столкнуться в Мильвии. Просчитывал риски.

– Малой, – Терций приблизился к нему сзади, – лошадям нужен отдых. Шесть часов в седле. И людям пожрать не помешает.

– Шесть? – Луций обернулся. Лица Терция он не видел, только размытый силуэт. – Доберемся до мильвийского леса и найдем что-нибудь.

– Найдем что-нибудь? – Голос гладиатора показался Луцию настороженным. – А баба твоя разве не еду везет?

– То, что она везет, есть не стоит. – Луций покосился на Раду и два мешка, притороченных к ее лошади. Он видел, чем она их заполняла, и места для еды там точно не хватило бы. – Ну зайца там или утку подстрелим.

Звук, с которым Терций хлопнул себя по лбу, был красноречивее любых слов.

– Зайца? Утку? Ты собрался в ночи бегать за ними по лесу? А чем стрелять будешь? Глазками своими? Или думаешь, зайцы в лесу на деревьях растут? По соседству со шлюхами, которые сосут за спасибо? Вот скажи мне честно, тебя на голову роняли или вы рождаетесь такими в своих кварталах?

Луций открыл было рот, чтобы ответить, но сказать было нечего. Он взял с собой запас рабской одежды для маскировки. Приготовил два десятка камней с заклинаниями на случай боя. Не забыл пергамент, чтобы переписать документы, если потребуется. Два манускрипта, веревку, крючья, чтобы перебираться через стену, кинжалы. Все продумал.

И ни на мгновение мысль о еде не посетила его голову.

– Я… – начал было он, но отмахнулся и вздохнул, – ладно, не сдерживайся. Я дурак. Я не подумал о еде.

– Не буду. У меня-то бобы есть. Оголодаешь, продам их тебе за сотню монет, может, и умом разживешься.

– Я попрошу для нас зайцев, – вклинилась в разговор Рада, – лес – доброе место, не жадное.

– Вы родственники? – Ехидство Терция было физически ощутимым. – Батя твой нагулял? Или ты просто под стать себе девку нашел, чтоб крыша текла?

– Ой, заткнись уже, – проворчал Луций, – узнай лучше у Тумура, где сворачивать в лес.

– Эй, йорд! – прикрикнул Терций.

Тумур показался из тумана огромной черной тенью. Луций не сразу распознал в косматом силуэте приятного парня с веснушчатым лицом, который казался слишком простодушным для их компании.

– Там… – его тихий, совсем не соответствовавший образу голос звучал неуверенно, – был там такой здоровый камень, на член похожий. У него и тропинка.

– Камень, похожий на член, – гладиатор утомленно потер переносицу, – да вы просто отряд мечты. Один другого башковитее.

– Вот же он! – воскликнула Рада из темноты.

– Кто?

– Камень-член!

Луций расчертил Печать Света. Терций уставился на камень, повернулся к Луцию и заржал в голос.

– Если это она приняла за член, малой, мне тебя жаль.

– Она права, – Тумур радостно улыбнулся, – это он!

Гладиатор посмотрел на него и вздохнул.

– Мне жаль вас всех.

В целом, Луций был согласен с комментарием. Ему этот камень больше напоминал гриб. Но такой гриб он есть бы не стал.

Первым с дороги свернул Тумур. Легко узнавая местность то по невзрачному кусту, то по сломанной ветке, он уверенно вел их через лес. И все же группа замедлилась. Коням приходилось идти осторожно, обходя деревья и переступая кочки.

– Ты умудрился запомнить дорогу, пока бежал? – спросил Луций, отводя руками ветки. – Точно знаешь, куда идти?

– Знаю, – кивнул Тумур, кутаясь в пенулу и пряча лицо от холода. От промозглого ночного воздуха его щеки заметно порозовели. – Я не раз ходил по этой дороге. Нас приводили сюда собирать валежник. Я почти год готовился к побегу, оставлял пометки. Нельзя бежать через лес, которого не знаешь. Я помню весь путь от бараков до тракта.

– А бараки где? Кто был твоим хозяином?

– Понятия не имею. Я хозяев в глаза не видел, только надсмотрщиков. Мы идем к месту, которое ты указал на карте. Из бараков было видно хозяйский дом. До них часов девять пути, не считая привалов. Я шел в кандалах почти сутки. Приходилось делать остановки.

– Ты ведь хочешь вызволить кого-то? – догадался Луций. – Ты за этим с нами пошел.

Тумур помедлил.

– Друг у меня есть, мелкий совсем. Ему на лесоповале тяжко. Я его тогда с собой не взял. Такой переход он бы не вынес, – произнес он наконец, – я подумал, что смогу забрать его на обратном пути. Тебе-то какое дело, господин? Одним больше, одним меньше.

– Обратно вы пойдете без меня. Так что дела мне до твоего мальчишки и правда не будет.

– Ай, сука! – Хриплый возглас раздался у Луция за спиной. Прежде чем он успел среагировать, его перепуганный конь рванул вперед и споткнулся о торчащий из земли корень. Луций вылетел из седла и врезался в дерево.

– Ну даешь, малой. Цел? – Терций перехватил поводья коня и принялся успокаивать его.

– Вроде, – сдавленно отозвался Луций, пытаясь подняться на ноги. Удар о ствол вышиб дыхание. Кажется, тавро спасло его от перелома позвоночника. – Кто орал?

– Прощенья просим, – прогундосил пожилой наемник, с которым Луций так и не успел познакомиться. Он закрывал руками лицо, по его ладоням текла кровь. – Веткой морду рассекло, не сдержался.

Позади Луция послышался голос Рады:

– Поворачиваем.

– Никуда мы не поворачиваем, все в порядке. – Растирая спину, Луций подошел к своему коню. Он осмотрел его ногу и принялся чертить Печать Исцеления. – Устроим привал.

– Поворачиваем, – повторила Рада, упрямо повысив голос, – ты споткнулся. Она опять зовет тебя. Значит, идти дальше нельзя. Твоя тень тоньше крыла стрекозы.

– Заткнись! – рявкнул Луций. – Иди ищи зайцев, жри мох и не лезь, придурочная.

– Ты дурак, Луций Эдера!

– Пошла вон!

Терций слез с коня. Судя по напряженной складке на лбу, аргументы рабыни он бредом не считал. Узы, которыми связал его Луций, помимо всего прочего, связывали жизнь Луция с его собственной. Простая и удобная гарантия верности. Следом за Терцием спешились и его наемники.

– Как скажешь, Луций Эдера. Илем. Привал так привал, – процедил он, повернулся и с оттяжкой пнул старика с разбитым лицом так, что тот взвыл. – Еще раз так вякнешь, я тебе кишки выпущу, плесень.

Луций привел в порядок ногу лошади и поднялся. Рада успела скрыться за деревьями. Тумур с равнодушным видом начал собирать костер. Луций подошел к побитому наемнику и расчертил Печать Исцеления. Созидательная магия требовала времени. Наемник смотрел на него с удивлением. Терций фыркнул.

– Много чести.

– Закрой рот, – сухо отозвался Луций, – если его глаза заливает кровь, толку от него будет немного.

– От него и так толку нет.

– Ты сам его нанял. – Луций не собирался терпеть пререкания.

Терций раздраженно отмахнулся и отошел за дорожной сумкой.

– Будет и от меня толк, – проворчал старик, стирая кровь с щеки, – я Никий. Спасибо, господин.

– Котиец? – Луций удивился. Котийцы были преимущественно дорогими домашними рабами и редко бежали от хозяев. Во-первых, в отличие от северян, они не были пленниками и никогда не знали свободы. Их с рождения растили для работы. Во-вторых, жили они, откровенно говоря, не так уж плохо. Лучше, чем свободные люди на Нижних улицах. – Как ты попал к Терцию?

– Меня прогнали, – хмуро сказал Никий, – я господского сына учил владеть мечом да луком, такая у меня работа. Он оказался дурачком, а я – крайним. Хозяин сказал, за такое старье, как я, пол-асса не выручить, и выставил на улицу. Я пошел туда, где нужна моя наука, в ямы. К Терцию и прибился. Теперь его олухов учу. – Старик приподнялся к уху Луция и заговорщическим шепотом добавил: – Ты за еду не беспокойся, я солонины припас.

Луций устало отмахнулся и отошел к лагерю. Терций уже успел привязать лошадей рядом с мелким кустарником, и теперь они лениво жевали мясистую зеленую листву. Сам гладиатор устроился между мшистыми корнями огромного платана и наливал воду в видавший виды походный котелок. Тумур успел развести костер. Во влажном холоде пламя занималось неохотно. Усевшись рядом с Терцием, Луций наконец расчертил Печать Исцеления и для себя. Он с удовольствием размял переставшие ныть лопатки и откинулся на гладкий ствол дерева.

– Почему баба твоя взбеленилась? – спросил гладиатор. – Домой захотела?

Луций поморщился.

– Она не моя баба. Она мне даже не рабыня толком. Слушает только свою дурь в голове.

– Это северное поверье, – произнес Тумур, подкладывая трут в костер. В свете огня его ресницы отливали солнечной лисьей рыжиной. На лицо упала золотистая прядь. – Северяне верят, что нужно вернуться, если споткнулся. У номадов целый аймак может развернуться, если споткнется хан, иначе быть беде. У них много поверий. Не идти против солнца и ветра, вверх по течению, в гору. Все, лишь бы духи не заметили.

– Тоже вернуться хочешь? – Луций бросил на йорда разочарованный взгляд.

– Нет. Это же так, суеверие, – Тумур оторвался от костра и поднял на Луция влажные от дыма глаза, – невозможно ни разу в жизни не пойти против солнца. Вверх по течению вода чище. И кто ни разу не спотыкался на нужной дороге? Я думаю, это… ну, оправдания. Оправдания для слабых. Вот.

Он как-то смешно, по-детски потупился. Это смущение совсем не вязалось с его могучим телосложением. Луций невольно улыбнулся.

– И куда, по-твоему, ушла Рада? – Он принял из рук Терция бурдюк с водой.

– Зайцев уговаривать, – усмехнулся Терций и подвесил котелок над разгорающимся огнем, – сейчас выйдут к нам из леса и сами на вертел полезут.

Спустя час Рада не вернулась. Луций, получивший свою порцию жестких, как камни, бобов и кусок солонины, начинал беспокоиться. Его спутники травили байки. Он и сам поначалу принимал участие в разговоре, но быстро потерял интерес. Луцию казалось, что в отдалении он слышит голоса и даже крики, но не был уверен, что это не птицы и хруст веток. Доедал он уже в явной тревоге, вскидываясь от каждого шороха.

– Надо идти за ней, – наконец сообщил он, поднявшись. – Терций, Тумур, идете со мной. Никий, сторожишь лагерь.

– Найти полоумную девицу в темном лесу? Задачки у тебя, малой, одна краше другой. – Гладиатор хмыкнул. Он только-только опустил голову на мешок, собираясь поспать. – Ладно бы подстилка или магичка… кто она тебе?

– Сувенир на память.

Они двинулись вглубь леса. Луций на ходу расчертил новую Печать Света. Терций, которому не оставили выбора, и Тумур, который, кажется, в принципе был не способен пререкаться, отправились следом. Луций понятия не имел, как искать Раду. Он высматривал следы на сухой листве под ногами, надеялся заметить сломанные ветки или обрывки одежды и напряженно вслушивался в звуки леса. В какой-то момент Тумур преградил Луцию дорогу и жестом велел следовать за собой. Луций согласился. Йорд явно лучше ориентировался в лесу и вскоре действительно вывел их на едва заметную меж деревьев тропу.

Плутали они долго – достаточно, чтобы Луций успел отчаяться. Он злился на Раду. Она была бесполезной и совершенно больной на голову. Но это было все, что у него осталось от Орхо, и от мысли, что Рада тоже исчезнет, в груди скручивался тугой удушающий узел.

Тумур вдруг замер, и Луций врезался в его спину. Сперва он даже не понял, что остановило наемника – по-медвежьи огромный йорд закрывал ему обзор, – но наконец услышал голоса.

– И дичь приберем, и тебя приберем, девочка.

– Еще чего! Мне больше не дадут! Могу отдать одного… остальные дураку нужны.

– Ты еще поторгуйся.

Луций не выдержал и вытолкнул Тумура вперед. Они вывалились на небольшую, заросшую темным вереском поляну, и Луций наконец увидел, что происходит.

Рада стояла у дерева, взъерошенная, с листьями в волосах и по-детски упрямым выражением лица. В руках она держала пять заячьих тушек. Она явно не преувеличивала, когда обещала добыть еды. Проблема была в семерых мужчинах, которые обступили ее, вынудив прижаться к стволу дерева. Все семеро были вооружены короткими гладиусами, на поясах у них висели щиты-пармулы с ободранными гербами, а ветер вяло трепал грязные красные плащи. И это была вторая проблема. А третья проблема заключалась в том, что их маленький отряд спасения вывалился из леса с оглушительным треском. Вооруженные до зубов головорезы все как один обернулись на шум и теперь разглядывали их с неподдельным интересом, взявшись за мечи.

– Ты говорил, здесь только беглые рабы, – прошипел Луций, ткнув Тумура в бок, – откуда здесь легионеры Республики?

– Дезертиры, – с плотоядной улыбкой мурлыкнул Терций.

Среди военных Луций заметил невысокого мужчину с тусклой серебряной фибулой, на которой была выгравирована Печать Защиты. Он тихо выругался – в отряде дезертиров был боевой маг. Просто отлично. Лучше не придумаешь.

– Господа, – Терций вышел вперед и вразвалку двинулся к легионерам, – это наша баба. Чужое брать нехорошо. Не к лицу это бравым защитникам Республики. Отдайте девку по-хорошему. И кролей этих тощих. Ужин у нас.

– Бабу вашу вы потеряли. А мы нашли, – осклабился один из солдат. Это был мужчина средних лет с обветренным лицом. Он явно не походил на зеленого новобранца, сбежавшего после первого же боя. Салажат среди беглых военных, судя по всему, вообще не было. – Ты шибко борзый или тупой. Посчитай на пальцах. Вас двое. Дед не в счет. Нас шестеро, не считая мага.

Луций не сразу понял, что дедом в этой комбинации назвали его. Из-за фальшивого лица. Терций картинно хрустнул шеей и лениво улыбнулся, медленно обнажая меч.

– Гонору много, а яйца с детский кулачок, – елейно протянул он. – Сымай портки, дядя. Плохо пахнешь, после того как обосрался да сбежал с фронта.

Солдат сорвался с места мгновенно. Луций, еще на первой части его речи догадавшись, что мирных переговоров не планируется, успел метнуть в боевого мага и двух солдат, стоявших с ним рядом, три заготовленные Печати Сети. Он выкрикнул заклинание и торжествующе улыбнулся. Уроки Талии не прошли даром. Тумур метнулся к одному из упавших на колени легионеров и одним ударом кинжала распорол ему живот.

– Pli forta, – прорычал Луций, обрушивая вес печати на боевого мага и второго солдата. В этот момент рядом с его лицом просвистела сталь, и он, отпрянув, едва сохранил концентрацию.

– Не зевай, милаха. – Терций всадил клинок в шею напавшего на Луция дезертира и встал перед ним, закрывая собой.

Гладиатор развлекался вовсю и не мог скрыть удовольствия. Своего первого соперника он не добил – тот катался по земле и выл, поджимая располосованную ногу. Луций отступил на шаг, чтобы сохранить выгодный угол обзора. Рядом с ним взвилась рыжая грива – Тумур прикончил второго солдата, которого поймал в печать Луций, и одним рывком оказался возле боевого мага. Он несколько раз попытался вогнать кинжал в сочленения доспеха, но безуспешно. Из-за защитного тавро удары его меча соскальзывали, не причиняя магу вреда.

– Pli forta, – одной рукой удерживая печать, Луций согнул пальцы другой и буквально швырнул Терция нитями в сторону Рады, – защищай ее, олух! Мне они ничего не сделают.

Вдруг он почувствовал, как Печать Сети исчезла. Нет, концентрацию он не потерял – маг смог через боль дотянуться до орнамента и надорвать его.

– Tordiĝu en agonio! – Он в мгновение отскочил от Тумура и накрыл того Печатью Боли. Тумур взвыл и упал на колени. Маг покачивался, удерживая печать и тяжело дыша. – Я выжил в белом огне и здесь не сдохну.

Луций замер, выронив камень.

– Стоять! – раздался хриплый крик. – Девка у меня!

Луций обернулся. Один из оставшихся в живых солдат держал меч у горла Рады и медленно отступал. Его напарник стоял за его спиной, зажимая колотую рану в животе.

Терций медленно отступил.

– Не дури, – дружелюбно сказал он, глядя на дезертира как на дикого зверя, – умрет она, ты тоже умрешь.

Вдруг в повисшей тишине Рада рассмеялась.

– Я умру? Вот дуралей, – она кокетливо повела плечом, словно ей было щекотно, – как они убьют меня? Здесь я дома.

За последние два месяца Луций видел всякое. Его рабу вспороли горло. Квинту Корвину сломали шею. Ерлана он собственноручно раздавил печатью. Талорку разрубили надвое в шаге от него. И тут же виновному в ее побеге человеку отрезали голову. Орхо сжег одного из охранников Арвины в пепел.

И ничего из этого не могло сравниться с тем, что он увидел сейчас.

Рада все еще хихикала. Двое схвативших ее солдат отбросили оружие и вытянулись по струнке, потом неестественно изогнулись со звонким хрустом. А потом снова. И снова. Они словно исполняли танец, где каждая часть их тела двигалась наперекор другим, рвалась из суставов, с потрескиванием освобождалась от плена сухожилий. Легионеры не кричали. Из их сжатых ртов не вырвалось ни звука.

Смотреть на это было невыносимо. Но, опустив взгляд, Луций увидел нечто куда более ужасное.

Тени. В слабом блеске огней печати они были неестественно густыми, блестяще-черными. Дезертиров разрывало, растягивало в разные стороны. А тени дрожали и бугрились, меняя форму и расползаясь уродливыми кляксами.

Стоило солдатам упасть замертво, Рада повернулась к Луцию и гордо улыбнулась.

– Теперь ты будешь меня слушать, господин?