Орхо не отвел взгляда и не отступил, но Луций пальцами почувствовал, как его мышцы на мгновение одеревенели, – и понял, что догадка оказалась верна.

Со всеми, кроме него, Орхо вел себя как человек, который не просто привык к власти, а никогда не сталкивался с необходимостью доказывать, что имеет на нее право. Он не был военным, который поднимался по службе, не был знатью, над которой всегда есть кто-то знатнее. Такое ленивое могущество бывает только у тех, кто родился править.

– Твоя догадливость раздражает, Эдера, – усмехнулся Орхо. Особо раздраженным он, впрочем, не выглядел. Скорее на его лице читалась легкая досада. – И что же меня выдало?

– Гонор, – Луций сжал его запястье, – зачем такому человеку притворяться моим рабом? Что тебе надо от меня? Это из-за моего отца?

Что за выражение появилось на лице Орхо, Луций понять не смог. Его глаза сверкнули зелеными искрами, словно в костер бросили щепоть медного купороса. Он помедлил, а потом аккуратно убрал пальцы Луция со своей руки.

– Идем в дом, – сказал он, отвернувшись, – здесь холодно.

Луций схватил его за рукав.

– Ответь мне.

– Ну что я сделаю? Сбегу, не дав тебе ответов? Было бы глупо делать это сейчас, не находишь? – Покачав головой, он двинулся к сияющему в темноте проему, вынуждая Луция либо отпустить его, либо послушно тащиться следом. – С тем, что я не планирую тебя убивать, мы давно разобрались. Это было бы куда удобнее сделать тут, впрочем.

– Ты успеешь придумать, что соврать.

Луций сотни раз так делал. Самый простой способ дать себе время придумать стройную ложь – под любым предлогом потребовать сменить обстановку. Простенько, не особо элегантно, неизменно действенно.

Орхо промолчал. Когда они зашли в дом, он наполнил вином две чаши, уселся на скамью и взглядом указал Луцию на место рядом с собой.

– Когда я лгал тебе, Эдера?

Луций прищурился. Нет, эта неуклюжая софистика и попытки сменить тему его не интересовали. Он сел возле Орхо, напряженно вглядываясь в его лицо. Рядом с ним было тепло, даже жарко – все равно что греться у заслона кузнечной печи.

Скорее всего, это был их последний разговор. Было опасно оставлять талорца у себя. Тревога крутилась в теле колючей поземкой. Что бы Орхо ни скрывал, о чем бы ни лгал, Луций хотел спасти его жизнь даже больше, чем собственную. Он должен был прогнать его и… оттягивал этот момент. Но пока вся эта мрачная корвиновская клика занята своими девками и павлинами, нужно было успеть получить все ответы.

– Какие дела у тебя с моим отцом?

– Во имя стихий, Эдера, я старше тебя на семь лет, – Орхо поморщился, – какие дела у меня могли быть с твоим отцом? Забудь о нем. Ты куда лучше своей фамилии.

– Не вижу иных причин, почему еще семья кагана может мной интересоваться.

– Не видишь, – согласился Орхо, – прошу, не называй меня семьей кагана. Формально он мой брат, но… – он помедлил и с неясной улыбкой наклонился к Луцию, – скорее ты моя семья.

Луций растерялся и вскинул бровь, силясь не отвести взгляд. Орхо смотрел на него пристально и выжидающе. Выуживать из него ответы было все равно что общаться с Оракулом. Лгать он, может, и не лгал, зато мастерски владел искусством дипломатической полемики – как сказать много слов и не дать ни одного определенного ответа.

– Вот что это должно значить? Я тоже твой родственник?

– Да упасите Великие, – рассмеялся Орхо, – нет, конечно.

Луций рвано выдохнул. Понятнее не стало, но обнаружить у себя в родословной предков из правящего рода Тала было бы… неловко.

– Почему ты не возвращаешься на Север? Там твое место, там твои люди, и наверняка тебе есть чем заняться.

– Эдера, – Орхо взял Луция за подбородок и развернул его лицо к себе, – мое место рядом с тобой. И пока это место здесь. Когда ты будешь готов уйти со мной, мы отправимся туда вместе.

– Когда я просил забрать меня, я был пьян, как портовая шлюха, – запротестовал Луций и дернул головой, – я не собираюсь ни на какой Север, ты…

– Значит, и я останусь.

– Не останешься! – отрезал Луций и убрал его руку от своего лица. Он поднялся и отступил на несколько шагов, уперевшись спиной в трипод. Несколько секунд ему потребовалось на то, чтобы собраться с мыслями, но речь все равно вышла надсадной и по-детски отчаянной. – Марк Центо сегодня недвусмысленно заявил Титу Корвину, что ты виновен в исчезновениях Младших магов. И теперь Корвины не упустят шанса повесить на тебя всех собак. Консул велел Публию допросить тебя и избавиться, вне зависимости от результатов. Ты уйдешь, и это не предмет дискуссии!

– Марк? – Орхо усмехнулся. – Занятно. Похоже, мальчик не умеет проигрывать.

Казалось, все, что сказал Луций, не впечатлило его ни на йоту. Его лицо было надменным и слегка лукавым. Это неуместное, неправильное спокойствие заражало и умиротворяло, как ласковое касание, – и Луций противился ему как мог.

– Ты недооцениваешь свои шансы оказаться на кресте.

– Они нулевые.

– Ну а мои – нет! – не выдержав, закричал Луций. – Я не знаю, какую блажь ты вбил себе в голову, но тебе не место здесь. Изначально не было места. Идет война, Орхо. Таких, как ты, превращают в хорошо прожаренный фарш и подают на стол таким, как я, и наоборот – и не делай вид, что ты этим не занимался. Скольких эдесцев ты убил? Ты же сражался, я знаю, я вижу! Нам с тобой воздухом одним дышать нельзя, какая семья, во имя… всего!

Его трясло. С внезапной очевидностью Луций понял, что, когда Орхо уйдет, он останется… один. Абсолютно один. Не важно, чего Орхо хотел и зачем ошивался рядом с ним, он был рядом. Был единственным человеком, с которым Луций мог говорить, не цепляя на лицо удушливые маски и не подбирая слова так, чтобы не оступиться. Он, воспитанник талорки, убийца сенатора, сын изменника, останется в одиночестве посреди безумия, которое творилось в Эдесе, и пророческих кошмаров, которые терзали его ночами. Живой – да вот только от мыслей, что придется возвращаться к этой жизни, становилось дурно.

Орхо помолчал. Позволил Луцию отдышаться, сглотнуть и выпрямиться и только потом поднялся и подошел к нему.

– Не устаю поражаться тому, как такие, как ты, ведут войну и даже не знают с кем. – Орхо с беззлобной усмешкой покачал головой. – Я не воюю с Эдесом. Иногда эдесцы пытаются убиться об меня, но я лишь сдерживаю границу своей земли. Я не часть Орды. Я наследник Старого Тала. Я не подчиняюсь своему брату. Война – его безумие. Мне она без надобности.

Луций вдруг замер, отрешенным взглядом изучая Орхо.

– Ты брат кагана.

– Это мы уже выяснили.

– Нет… – Луций бесцеремонно закрыл ему рот рукой и уставился на него, силясь не упустить мысль, – нет, ты брат нынешнего кагана и потомок прошлого. Ты наследник.

Орхо перехватил его руку и увел обратно к столу. Луций рассеянно опустился рядом с ним. Мысли скакали неровно и сбивчиво, а он пытался ухватиться за идею, которая родилась у него в голове. Дурную идею. Совершенно дикую. Позволив Орхо греть его похолодевшие пальцы в ладони, Луций лихорадочно продумывал стратегию.

Наконец он повернулся к Орхо.

– Ты хочешь, чтобы я ушел с тобой?

– Да.

– Тогда дай мне три дня.

– Какой у тебя план?

Орхо глядел на Луция с обворожительным азартом подельника. Никаких вопросов, никаких попыток отговорить, никаких сомнений – он был готов подлить масла в любой пожар, который Луций решился бы разжечь, стоять с ним рядом и вместе сгореть.

– Ложь, недомолвка, умолчание и пара слов правды, – Луций не смог сдержать улыбки, – просто нужно сделать выгодное предложение правильному человеку.

План Луция был безответственным, диким и держался на нескольких смелых предположениях, но он должен был сработать. При удачном раскладе он не только защитит себя и талорца, но и отомстит Марку Центо, обломает зубы Корвинам и ни много ни мало спасет Республику от безрассудной войны. В худшем – всего лишь пожертвует карьерой и положением.

Неплохая ставка.

* * *

Орхо покидал поместье, на час опережая рассвет.

– Если с тобой что-то случится, я сожгу этот город дотла. Я могу.

В голосе Орхо не было слышно бравады – он был готов на все.

Орхо надел то, в чем был, когда впервые оказался в этом доме. Широкие штаны завязаны чуть ниже колен. На бедрах – дубленая кожаная перевязь из нескольких ремней с ножнами и сумками. Рубаху он найти не смог, поэтому повязал пояс на голое тело, накинул сверху выгоревший жилет и один из дорожных плащей Луция.

– Не сжигай Эдес. Я люблю этот город, – покачал головой Луций, втайне любуясь его хищным лицом, – с ним можно договориться. Три дня, Орхо. Ради всех богов, подожди три дня и просто верь мне. Сейчас. – Луций вернулся в дом и нашел на столе отцовский коготь. В сумерках лазурная эмаль и платина казались монохромными. – Вот, держи, – он вложил коготь в ладонь Орхо и улыбнулся, – это коготь моего отца. Ничего дороже у меня нет. Если ты мне его не вернешь – я тебя из-под земли достану.

Маленькое суеверие на удачу.

Надев коготь на безымянный палец, Орхо приподнял подбородок Луция, прижимая острое лезвие к его коже.

– Не заберешь через три дня – продам и куплю хорошего коня.

– Дешево ты ценишь семейные реликвии. Тебе хватит на табун.

Орхо ушел, оставив Луция в сизом тумане предрассветных сумерек. Слабые порывы ветра остужали разгоряченную кожу. Луций зябко поежился и вернулся в дом. Все нужные ему документы ждали своего часа на столе. Перед такой авантюрой стоило хотя бы попробовать выспаться.

Он свернулся на кровати и впервые повернулся к своему кошмару лицом. Чтобы исправить будущее, его нельзя бояться. Луций собирался сделать то, чего сам от себя не ждал, чтобы картина его снов изменилась до неузнаваемости. У него был план. В целом – простой.

Луций Авитус Эдерион должен был предать свою семью. Делов-то.