Во имя Юпитера, почему именно сейчас?

Луций выругался и развернулся к дверям штаба. Поздно – два боевых мага уже запечатывали двери. Они синхронно рисовали две половины огромной Печати Защиты и грубо отталкивали всех, кто пытался сунуться под руку. За спиной раздался грохот и влажное чавканье. Луций обернулся и увидел, как горн выскальзывает из рук центуриона и падает на песок. Тело легионера было пробито каменным столбом, который поднял его над землей. Кончик столба влажно поблескивал в расколотом черепе.

Страх и отвращение захлестнули Луция ледяной пенной волной, но вместо оглушающего ужаса подарили неожиданную собранность. Луций метнулся за ближайшую колонну и стал наскоро расчерчивать Печать Барьера. Хоть он и не практиковал ее несколько лет, пальцы двигались быстро. За спиной слышался топот и лязг, прерываемый грохотом пришедшей в движение земли, треском пламени, гулкими порывами ветра и редкими сдавленными криками. Гай Корвин хорошо обучал свои легионы. Хоть в воздухе и повис кислый запах паники, по согласованному маршу Луций догадался, что солдаты сформировали построения и пытались теснить противника. Он выставил печать между колоннами, закрывая золотистой занавесью магов на крыльце. Ближайший к нему заклинатель коротко кивнул и принялся чертить Печать Защиты. А сам он посмотрел на площадь, и в этот момент прямо перед его лицом серебристая ледяная игла разбилась об барьер.

Талорка была рядом с колодцем, неподалеку от центра форума. Ее окружили с трех сторон, но она отчаянно прорывалась к штабу. Женщина ни на секунду не останавливалась в своем танце – движениями ног выбивала из земли клинья, которые раскидывали и пронзали подступающих солдат, широкими движениями рук посылала вокруг то вихри пламени, то острые осколки льда.

Луций впервые увидел, что такое талорский воин. Зрелище повергло его в шок. На лице талорки дрожала гримаса боли, ее суставы были выбиты, а посиневшие пальцы едва шевелились, но даже в таком состоянии она смогла положить уже пару десятков эдесских легионеров. Простой человек не имел и шанса против буйства стихийной магии.

Два отряда, которые надвигались на талорку спереди и справа, накрыла золотистая пыль защитной печати. Едва первый ледяной осколок разбился о грудь легионера, не причинив ему вреда, весь строй ринулся вперед, оттесняя врага в проход между казармами. Женщина попятилась, но уже в следующий миг с усилием ударила ногой по земле, выбив косую преграду высотой в полтора человеческих роста прямо над головами солдат. Взбежала по ней и спрыгнула за их спинами, поймав воздушный поток. Она снова ударила ногой в землю, и Луций услышал грохот. Совсем близко. Мага рядом с ним отбросило к дверям штаба каменным столбом. Он вырос из-под земли в границах барьера. Заклинатель был жив и почти сразу вскочил на ноги – тавро поглотило часть урона, и его челюсть, в которую пришелся удар, осталась целой. По подбородку бежала кровь. Луций снова отскочил за колонну. Вот что имел в виду Публий, когда говорил, что у талорцев есть способы прорывать Рубеж.

Раздался вскрик. Выглянув, Луций увидел, что плечо талорки пронзил меч легионера. Она дернулась вперед, срывая себя с лезвия, и выбила три высоких валуна, которые оградили ее с трех сторон. Несколько солдат попали под удар. Меч того, кто атаковал женщину, разлетелся на куски, и один из осколков вонзился ему в горло. Он с булькающим хрипом упал на колени. Оружие легионеров покрывали атакующие печати, и оно ранило, несмотря на магическую защиту. Талорка скользнула по земле вперед и махнула раненой рукой как плетью, посылая огненную волну на барьер, за которым стояли маги. Языки пламени выжгли часть орнамента печати.

Она знала, что делает. На каждые два удара ноги, которыми она выбивала землю, выстраивая вокруг себя частокол шипов, приходился один, который пробивал боевых магов под защитой барьера. От легионеров она лишь защищалась, не давала физически приблизиться, вынуждала пробираться через камень, но целью ее были заклинатели. Падет маг – падут и его печати.

Будь это организованный бой, легионы были бы накрыты всеми возможными заклинаниями. Солдаты с легкостью разбили бы каменную преграду. У каждого мага был бы запас приготовленных заранее печатей. Но внезапное нападение всех застало врасплох, и неподготовленные легионеры безнадежно уступали избитой талорке. Маги попросту не успевали защитить их от врага. Да и что они могли противопоставить ополчившимся против них стихиям?

Второй боевой маг на крыльце взвыл. В него ударило сразу два шипа – один раскололся об тавро, второй пробил живот. Маг застыл, боясь пошевелиться и углубить рану, но продолжил чертить орнамент в воздухе подрагивающими пальцами. Луций снова спрятался за колонной. Барьер все еще был цел. Это был его барьер, а талорка атаковала боевых магов, которые создавали печати для солдат. Рано или поздно до нее дойдет, что есть третий. Успокоив дыхание, Луций принялся за Печать Сети. Движения выходили рваными, грохот за спиной отвлекал, но он работал быстро – гораздо быстрее боевых. Послышался еще один болезненный женский вскрик – слишком яростный, чтобы быть последним. Луцию показалось, что в отдалении уже звучал марш приближающегося подкрепления.

Выскочив из-за колонны, он швырнул в девушку блестящую печать. Но едва он успел произнести начало заклинания, в живот ударил каменный столб. Он разлетелся в пыль, не причинив вреда, но сбил дыхание. Печать потухла. Он поднял глаза и встретился взглядом с талоркой. В ее глазах кипящей магмой плескалась ненависть.

В зеленых, крапчато-малахитовых глазах.

Он отвлекся на них лишь на секунду. Позволил посторонней мысли проскользнуть в голову – и проиграл. В грудь ударил новый столб и отшвырнул его на несколько шагов. Деревянная основа свитка под одеждой раскололась, и острая щепа глубоко вошла в кожу. Ребра пронзила боль. Занавесь барьера задрожала. В нее влетел новый огненный вихрь, превращая золотистые частички магических символов в черную пыль и развеивая их по ветру. Талорка развернулась и, пошатываясь, расчертила носком полукруглую линию, а потом ударила ногой в землю. Между ней и легионерами выросла стена. Каждое ее движение было невероятно быстрым и… естественным. Она управляла стихиями так же, как тренированный воин управляет мечом, словно поднять кусок земли для нее было не сложнее, чем поднять руку. Все ее тело было залито кровью, на ней не осталось живого места. Легионерам не единожды удалось ее ранить. По лицу талорки было видно, что каждое движение дается через боль. И все же она двигалась, молча и уперто. Выиграла себе несколько мгновений, пока стена за спиной покрывалась трещинами, и широким взмахом руки обрушила пламя на барьер. Еще одно. И еще.

Последние символы выгорели. Защита пала.

От треска искр, криков и надвигающегося грохота Луций едва слышал собственные мысли. Удар каменного выступа под колено сбил его с ног, и он отполз в сторону. Талорка отшвырнула огненным вихрем боевых заклинателей. Она занесла руку для новой волны, двигаясь на Луция. В его висках стучало отчаянное предчувствие близкой смерти. Царство Диспатера гостеприимно открыло двери, и именно эти сочащиеся ненавистью зеленые глаза – последнее, что он увидит. Не те, что смотрели на него с насмешливым теплом и просили никуда, во имя всех богов, не соваться в одиночку.

– Прекрати! Просто беги! – Возглас на языке Старого Тала вырвался из его горла. Луций увидел, как у талорки расширились глаза.

Она замешкалась на мгновение – и проиграла.

Удар меча перерубил ее от шеи до пояса. Кровь хлынула на лазурный плащ Луция, окрашивая его в густой черно-фиолетовый.

Тело талорки рухнуло. Ее голова оказалась на его коленях. Пропитанные кровью длинные волосы оставили на голенях смазанные красные следы.

Луций поднял взгляд.

Марк Центо стоял над ним и брезгливо вытирал меч о бордовый лен сагнума.

– Потери? – Он обращался к одному из заклинателей. Тот, пошатываясь, сбивал огонь с одежды.

– Больше двадцати мертвыми.

– Позор. – Марк переступил через тело женщины и осмотрелся. Солдаты – включая раненых, – выстроились в шеренги. Площадь была изъедена рытвинами и завалена камнями, среди которых красными лоскутами лежали трупы. – Убрать здесь все. Найти ответственных.

Закипела работа. Легионеры принялись разбирать завалы. Они складывали камни на краю форума, уносили тела павших. Раненые сформировали очередь к боевым магам, которые латали их Печатями Исцеления. Кого-то из них поддерживали здоровые товарищи, кого-то несли на руках. Боевой маг с пробитым животом был бледен. Его руки дрожали, но он лишь перетянул рану широким куском ткани. Лагерь работал как муравейник. К площади стягивались солдаты, которые не принимали участия в стычке, но присоединялись к уборке. Воздух наполнился равномерным гулом, лишь изредка прерываемым чьими-то болезненными стонами.

Луций отстраненно наблюдал за тем, как Центо раздает указания. Тело талорки все еще лежало поверх его вытянутых ног и давило окоченевшим весом. Пролитая кровь застывала на одежде, присыхая к коже. Луций не двигался. Только рассеянно теребил в пальцах прядь волос убитой. В его голове не было ни единой мысли.

Он плавал в безмятежной пустоте, равнодушной и ласковой. Она обволакивала его как густое масло, не пропускала ни эмоций, ни рассуждений. Даже гасила нудную пульсацию боли от щепы, застрявшей между ребрами. Луций потерял счет времени. Он не знал, сколько продлился бой, не знал, как долго на него смотрят остекленевшие мутные глаза мертвой талорки.

– Я уберу это, господин.

Чьи-то руки приподняли труп. Луций вздрогнул и рефлекторно вцепился в ссохшиеся волосы. Перед ним стоял молодой солдат. Он боязливо смотрел на Луция, косясь на фамильный знак его фибулы.

– Ага. – Луций неохотно разжал пальцы. Его кожа под кровавой коростой зачесалась и начала саднить. Он медленно приподнялся, разминая затекшие ноги, и сел удобнее.

Легионер стащил тело в сторону.

– Можно взять плащ? Он испачкан, – солдат потянулся к фибуле, но Луций помотал головой, и он отступил, – первый бой самый страшный, господин. Ты ведь не из боевых?

Луций покосился на легионера. Мальчишка, его ровесник, с еще по-детски нелепым лицом, смотрел на него с пониманием и сочувствием эвоката, прошедшего не одну битву. Его тунику покрыла каменная пыль, она пестрила прожженными дырами. Он был там. Прорывался через шипы, ловил на тонкую защиту печати языки пламени. А теперь деловито разбирался с телом талорки.

– Я не из боевых, – отрешенно ответил Луций.

– Пошел вон. Тебе есть чем заняться. – Длинная тень Марка Центо накрыла Луция. Он обращался к легионеру. Тот вытянулся, кивнул и ушел к остальным, разбиравшим каменные завалы на площади.

Марк скользнул по телу Луция пустым взглядом и скрылся за дверьми штаба.

Луций остался один. Исполненная покоя пустота не желала возвращаться.

Луций закрыл уши ладонями, но не мог избавиться от стоявшего в них шума. Треск пламени, вопли, лязганье мечей, тяжелый рокот разрываемой земли и отчетливый, мерзкий хруст, с которым сталь рассекла плоть и кости человека. Луций чувствовал, как ребра стягивает невидимый обруч, как воздух с трудом проникает в легкие, заполняет их лишь наполовину. Он расстегнул плащ и резким движением разорвал ворот туники. Прикусив кулак, чтобы не вскрикнуть, медленно извлек длинную щепу из грудины. По коже сбежала струйка крови. Одеревеневшими пальцами Луций начертил Печать Исцеления и выдохнул заклинание.

Боль утихла, но это не помогло.

Каждый вдох выходил рваным, частичным. Отравлял вяжущим привкусом паники. Луций перебрался ближе к стене, оперся на нее спиной и закрыл глаза, вспоминая ощущение холода на висках, когда Орхо вытаскивал его из залитого кровью переулка. Эти мысли выиграли ему немного свободы, и невидимая хватка на ребрах ослабла. Луций медленно, с усилием дышал, думая только о том, что ему просто нужно дотерпеть. Вернуться. Почувствовать, как касание Орхо привычно выжигает стянувший его узел. Увидеть его взгляд, который смоет память о том, как зелень меркнет перед лицом смерти, становясь болотной тиной.

Если Орхо не ушел. Если не уйдет после того, как узнает, против кого Луций только что сражался.

Двери штаба распахнулись. Луций приоткрыл глаза и увидел рядом взволнованное лицо брата. Публий опустился рядом с ним на колено, обеспокоенно осматривая его.

– Тебе стоило вернуться в штаб, когда начался бой, – вздохнул он, убедившись, что Луций цел, – а мне не стоило приводить тебя сюда.

– Все в порядке, – Луций подтянулся, оперся ладонями на плиты, чтобы сесть ровно, – я не успел вернуться, двери запечатали.

– Тебе место в армии, Луций, – сказал подошедший Гай Корвин. Он протянул ему руку и помог подняться. – Если мне верно доложили, ты быстро сориентировался. Как ощущения?

– Отец не позволит ему пойти в боевые маги. – Публий неодобрительно покачал головой и поморщился. Очевидно, представил себе разговор с Тиберием о случившемся. – Что произошло?

– Сейчас и узнаем. – Гай скрестил руки на груди, глядя на то, как к нему волокут виновного.

Это был средних лет мужчина с коротким ежиком редеющих рыжеватых волос. Растянутый ворот туники открывал тавро – он был боевым магом. Его лицо уже было разбито в кровь, губы дрожали, он смотрел себе под ноги. Он мог бы идти сам, но этого права его лишили два легионера, которые тащили его под руки. За ними следовал Марк. Спина прямая, рука на эфесе меча. Лицо непроницаемо. Когда процессия приблизилась к Корвину, Марк дал знак солдатам отпустить пленника и с силой надавил ему на шею, заставив рухнуть на колени.

– Повтори командующему свои оправдания, – приказал Центо.

– Когда талорку доставили, она была без сознания, с проломленным черепом. Я решил не накладывать на нее Сеть. – Голос мага звучал тихо. Он был собран. Не оправдывался, докладывал. – Я предположил, что если она и очнется, то будет парализована.

– Целер, ты служишь уже девять лет, – Гай упер руки в колени и опустился так, что его лицо было на одном уровне с пленником, – сколько талорцев прошло через твои руки? Они ведь живучи как черви. Неужели так сложно было положить сраную печать?

– Перелом в основании черепа, – Целер звучал еще тише, но он поднял взгляд и смотрел Корвину в глаза, – я виноват.

Гай покачал головой. Он медленно поднялся, отошел к телу талорки и носком кальцеи брезгливо развернул лицом к себе. Мертвые болотистые глаза смотрели в пустоту.

– Что ж, они все равно оказались бесполезны.

Гай едва заметно двинул пальцами. Луций, который наблюдал за ним, вздрогнул от ледяного голоса Марка у себя за спиной.

– Прямая или косвенная помощь врагу карается изгнанием. Ты получишь быструю смерть, которой недостоин.

Чавкающий звук разрезаемой плоти показался Луцию оглушительно громким.

Голова Целера со смиренно закрытыми глазами скатилась ему под ноги.

* * *

В доме было тихо.

Луций бесшумно закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной. Боялся, что любой звук может разрушить эту благодатную, обволакивающую тишину. Она казалась нереальной и хрупкой. Одно движение – в ушах снова зазвучит рев пламени и хруст разрубаемых костей. Все здесь казалось живым и уязвимым. Блеск голубого мрамора вместо серой пыли и алых флагов. Запах меха и пряной травы вместо гари и металла.

Луций слабо надеялся, что равнодушный поток магии во время перемещения смоет с него липкие путы страха, но домой он вернулся в том же разбитом состоянии. Публий оставил его в поместье, одарив на прощание виноватым заговорщическим взглядом. Луций вяло кивнул ему. Брат хотел сохранить неудачное приключение в тайне – пусть так и будет. Луций не испытывал ни малейшего желания рассказывать о случившемся дяде. Тот всегда слишком опекал его. Будь Публий трижды консулом, власть в этом доме принадлежала Тиберию. Он отчихвостил бы сына как провинившегося щенка. Луцию это бы никак не помогло.

Он расстегнул фибулу на плаще, жестком от засохшей крови. Тот тяжело рухнул на пол. Луций поморщился: его будоражили все звуки и шумы. Он открыл глаза и окинул взглядом спальню. Орхо ведь не мог уйти. Не должен был. Не сейчас. Нет, вот его пояс на сундуке – бликует зелеными бусинами. Не ушел, ищет, носится по городу, вернется, будет смотреть сердито. Нужно только еще немного потерпеть. Точно скованная, грудная клетка не позволяла вдохнуть. Вот кинжал на столе. Вот выгоревший черный жилет. Луций сделал нерешительный шаг вперед.

Орхо спал на постели Луция. Гладкие волосы черными змеями разметались по подушке.

Едва Луций приблизился, Орхо вскинулся и схватил его за руку. Луций безвольно рухнул на кровать спиной к нему. Горячие ладони развернули, ощупали его грудь в поисках ран. Тепло Орхо растворило стянувшие Луция узлы, подарило воздух. Это все, что ему было сейчас нужно. Он дышал взахлеб, приоткрыв рот, словно очутившийся на суше утопленник.

– Пахнешь кровью, – голос, чуть глухой со сна, звучал встревоженно, – ранен? – Луций покачал головой. Кочевник ощупал края порванной туники, надломил высохшее пятно на ткани. – Талия сказала искать в курии, но там тебя не было. Твою мать, Эдера, во имя Великих Духов и ваших клятых богов, хватит от меня бегать.

Луций не ответил. Его кулаки сжались. Его вдруг обожгла очевидная мысль: будь Орхо там с ним, он бы лежал сейчас рядом с безымянной талоркой. А его собственная голова покоилась бы рядом с головой Целеса. Впрочем, нет, привилегия быстрой смерти принадлежит военным.

Орхо обхватил ладонью его кулак и грел пальцы.

– Тебе нужно уйти, – выдавил Луций то, что должен был сказать давно, – возвращайся в Орду. Один.

– Нет.

– Я не знаю, что у тебя с каганом. Не хочешь в Орду, так уходи на юг, в Тиришар. Или дальше. Куда угодно. – Голосу не хватало жесткости, а спиной он теснее прижимался к Орхо, пытаясь накопить его жар впрок. – Что тебе нужно? Деньги?

– Я не уйду, Эдера.

– Почему?

– Не хочу, – невозмутимо ответил Орхо. – Тебе нужно помыться. Где ты умудрился убить талорца?

– Как ты…

– Запах. – Он провел ладонью по пятнам на тунике. – Наша кровь пахнет иначе.

– Я не убивал ее. Я был в военном лагере в Виледе. Она сбежала из плена и напала на нас. Едва не спалила меня. Марк убил.

– Если ты думаешь, что я буду мстить тебе за мертвую талорку, успокойся. Я не буду. – Орхо сел на кровати и с треском надорвал испачканную тунику Луция, намереваясь снять ее, но тот отбил его руку и сел, подтянув колени к груди.

– Почему?

– Воля. – Он пожал плечами так, словно это было ясно без пояснений. – Дети Тала сами выбирают смерть. Месть оскорбительна для погибших. Она была хороша?

– Положила человек тридцать и едва не прикончила троих магов, если ты об этом, – Луций сам удивился тому, как легко говорил о случившемся. Не сбилось дыхание, шум боя почти стерся из головы. – Но она напала внезапно, у нас не было печатей.

Орхо самодовольно усмехнулся.

– Неплохо, но я бы свою жизнь продал подороже.

Луций помолчал, глядя сквозь талорца и собираясь мыслями.

– Спасибо, – тихо сказал он, – что не послушал меня вчера. Я был… я не знал, что говорю. На Севере мне делать точно нечего. Ужасная идея. Я с этой-то стороны Рубежа чуть не… – он запнулся и вымученно усмехнулся, – в общем, дома посижу.

Орхо вдруг нагнулся к Луцию. Близко, почти касаясь. Сдул с его лица какую-то невидимую пылинку и улыбнулся.

– Я позову тебя снова, когда в тебе не будет говорить вино.

– Я откажусь.

– Значит, подожду еще.

Луций схватил его за руку.

– Хочешь остаться? Никакой магии, – вонзая ногти в его кожу, он сверлил талорца взглядом, – пока ты здесь, ни единой ледышки, ни единой… – он сглотнул, – ни единой искры. Даже если ты один, даже со мной. В пределах Эдеса ты обычный человек. Я не шучу, Орхо, это приказ.

Помолчав, Орхо провел кончиками пальцев по побелевшим костяшкам Луция и перехватил разжавшуюся ладонь.

– Как скажешь. Тогда кипяти воду сам.

Орхо отпустил его руку и вышел из дома. Оставшись в одиночестве, Луций извлек из-за пояса свиток с разоблачением Овикулы. Вытряхнув осколки деревянной палочки, он, недолго думая, сунул пергамент под кровать. Затем уставился в окно, наблюдая за тем, как Орхо набирает воду в ведра. Морщится, наматывая на локоть веревку, убирает с лица волосы и явно раздраженно сопит.

Если просто остановиться, не дергать льва за хвост, не нарываться на неприятности, то этот хрупкий покой сохранится. Со жгучим удовольствием Луций ощутил, как в его груди снова расцветает покалывающее чувство стыда за вчерашнюю эскападу. Стыд был не в пример лучше страха. От него дышалось чаще и глубже. От него уже не хотелось бежать, хотелось оставить его главной и единственной проблемой. Пройдет со временем.

К херам Овикулу. К херам Рубеж, Вилед, Младших магов и особенно – Корвинов.