Примерно спустя час после того, как Лена с семьей вернулась в самолет, раздался первый раскат грома.

– Погода портится, – заметил Матвей.

В темном иллюминаторе вспыхнула и потухла молния.

– Но даже в грозу самолеты взлетают, – сказала Лена.

Матвей нахмурился и снова ушел в кабину пилота. До Лены донеслись обрывки слов, но разобрать их было невозможно. Голос Матвея звучал строго. Он вернулся и в бессилии опустился на диван – вылет не разрешили.

– Слушай, может быть, и не надо спешить? Что страшного, если мы задержимся? У нас есть еда, мы можем отдохнуть… – рассуждала Лена.

– Если погода испортится сильно, они перестанут выпускать самолеты. А мы не знаем, когда закончится непогода. Все может усложниться из-за уровня воды.

– Я думаю, до этого не дойдет, – сказала Лена, погладив его по плечу.

Матвей выглядел взволнованным и раздраженным. Он явно не привык ждать и подстраиваться.

– Я попросил его сделать еще запрос.

Лена взяла его руки в свои. Его ладони были слишком большими, и все же она сжала их, пытаясь унять собственное волнение. В это время Илона вдруг резко поднялась с кресла и взяла сумку.

– Я, пожалуй, пойду.

– Куда? – Матвей поднял на нее взгляд.

– Я думаю, мне надо домой. Извините меня.

– Но там же полный коллапс, – заметила Лена. – Как вы доберетесь? Сейчас уже ночь, вода поднимается, пробки жуткие. Побудьте здесь. В крайнем случае вернетесь следующим рейсом из Окунево.

Илона застыла, словно парализованная этими аргументами. Нет, она не хотела возвращаться к Захару, но происходящее казалось ей одним большим плохим знаком. Что, если их рейс задержан неспроста? Что, если все это только ради того, чтобы она передумала? В то же время Илона не представляла, как Захар примет ее обратно. Они расстались ужасно. После того как она решила уйти, Захар угрожал ей. Больше часа они кричали друг на друга. Пришлось пойти на хитрость: заметив, что муж отвлекся на телефонный звонок, Илона сумела уйти из дома. Как она вернется назад? Что скажет? И что будет делать, когда беременность скрыть уже будет нельзя? Если она вернется, то это возвращение навсегда свяжет ее с мужем. Захар никогда не отпустит своего ребенка.

С другой стороны, Илона понимала, что едет в неизвестное место с незнакомыми людьми. Страх заставил ее довериться Регине так сильно, чтобы без лишних вопросов позвонить по указанному номеру. Насколько это разумно? Насколько безопасно? Она посмотрела на лица этих людей, которые ждали ее решения, и почувствовала себя сумасшедшей, неуравновешенной. Илона не знала, правильно ли поступает, но не нашла в себе сил вернуться одной через весь город. Слеза пробежала по ее щеке.

Лена подошла к ней, взяла за руку и аккуратно потянула вниз, заставив опуститься в кресло.

– Вы, наверное, очень устали и напуганы, как все мы, – начала она. – Давайте вы хотя бы выпьете чаю и еще немного подумаете, ладно?

Илона кивнула, чувствуя себя абсолютно беспомощной. В любой ситуации она была обречена оставаться ведомой. Трудно принять решение, когда у тебя нет самой себя.

Тем временем Лена налила Илоне горячей воды из бортового бойлера и заварила пакетик травяного чая. Та взяла в руки чашку и откинулась в кресле, глядя в иллюминатор.

В этот момент из динамиков раздался голос пилота.

– Дорогие пассажиры, хорошие новости. Нам разрешили вылет, начинаем движение к взлетной полосе.

– Наконец-то! – обрадовался Матвей.

Вера Петровна встрепенулась и приподнялась с дивана.

– Все хорошо?

– Да, мама, скоро полетим. Нормально себя чувствуешь?

Матвей удостоверился, что дверь в салон герметично закрыта, и джет пришел в движение.

– Ты знаешь, как тут все устроено? – спросила Лена.

– Ну конечно, я проходил курсы. Только пока не пилотирую, но все впереди.

Казалось, что самолет катится неуверенно, словно каждый метр дается ему с трудом. Вера догадалась, что причиной стала вода: она ощущалась как подушка между асфальтом и колесами шасси. Лена и Матвей сели в кресла и пристегнули ремни безопасности.

Через несколько минут впереди показалась очередь из самолетов. Вера Петровна нервно прыснула. И здесь тоже очереди!

– Перед нами где-то три, – сообщила Лена.

Затаив дыхание, они следили, как земля по одной отпускает огромные крылатые машины. Их самолет был единственным частным, остальные превышали скромные размеры джета не меньше чем в три раза. Казалось странным, что раньше Лена боялась летать: страх полета отбивал сон, вызывал мандраж. Сейчас же она мечтала об этом больше всего на свете.

Один за другим самолеты в очереди выкатывались вперед, совершали поворот, набирали скорость и исчезали где-то далеко за пределами обзора. Прошло не меньше получаса, пока наконец пилот не сообщил:

– Просьба пристегнуть ремни, мы взлетаем.

Это было похоже на детскую игру «Выше ноги от земли»: стоит только оторваться от пола – и ты в безопасности. Когда самолет пришел в движение и повернул, встав на полосу взлета, все, казалось, перестали дышать. И вот он разбежался и начал набирать скорость. Это длилось долго-долго. Иногда казалось, что джет словно пытается увильнуть в сторону, скользя по мокрой полосе. Мимо кружили трапы, другие самолеты, ограждение аэропорта, и чем выше становилась скорость, тем сильнее расплывались их черты: можно было различить только огни и блики. Казалось, этот разбег никогда не закончится. И вот, словно сомневаясь и выбирая правильный момент, джет завис в воздухе, утратив опору, и сложил шасси. Лена почувствовала, что летит. Город начал уменьшаться, превращаясь из массы бетона и стекла в карту, очерченную гирляндами. В игрушечный городок, который, казалось, можно было разобрать, словно конструктор, и сложить в коробку. С каждой секундой подъема привычно закладывало уши, и Гриша с плачем проснулся. Вера Петровна наклонилась ниже, разговаривая с ним и поглаживая по головке, лежащей у нее на коленях. Что-то с коротким стуком выпало из кармана, и она осмотрелась. Черный ферзь с лесной дороги выскользнул из складок куртки и укатился куда-то назад, следуя наклону самолета.

Лена шепнула Матвею одними губами:

– У нас получилось.

Он улыбнулся и наклонился к ней, как вдруг некая сила отбросила его назад и впечатала в спинку кресла. Джет резко вильнул вправо, словно кто-то крутанул штурвал. Лена посмотрела на маму.