Иногда Илона винила себя за то, что больше не посещает сортировочный центр. После той ссоры с Захаром она взяла отгул, потом сослалась на больничный, а потом и вовсе перестала отвечать на звонки куратора. Признаться себе в своем малодушии было стыдно, но поднять трубку и окончательно отрезать путь к возвращению – и вовсе невыносимо. Она застыла, пытаясь адаптироваться, пытаясь научиться жить без очередной грани себя. Илона чувствовала, что не справится. Невозможно принять несвойственную тебе форму, но она все еще пробовала. Может быть, чтобы потом не обвинять себя в том, что не попыталась.

Узнав о подработке Илоны, в первое время Захар наказывал ее молчанием. Это был его классический, излюбленный прием. Илона не переносила многозначительной тишины, поэтому всегда шла на примирение первой. Но в этот раз тишина затянулась. А с учетом того, что Илона теперь почти все время проводила дома, натянутость ощущалась непрерывно, как ноющая боль из-за недуга. Дошло до того, что Захар запутался: кто кого наказывал? Не получилось ли так, что он сам стал жертвой отстраненности жены? Он снова ощутил себя уязвимым. В глубине души – в той глубине, осознать которую он не умел, – Захар понимал, что нуждается в жене больше, чем она в нем. Таково было настоящее соотношение сил. Поняв, что в этот раз Илона не пойдет на примирение первой, Захар решил действовать сам.

– Надень что-нибудь особенное сегодня. Я кое-что приготовил.

Его голос звучал спокойно и безобидно. Таким тоном Захар проводил переговоры с важными партнерами, болтал по телефону с друзьями. Непохоже, что он задумал опасный план мести. Скорее, звучало так, будто он действительно искал примирения. Илона выполнила просьбу мужа и появилась перед ним в длинном платье из струящегося атласа – бирюзовом с розовым узором.

– Ты очень красивая, – сказал Захар, и Илона улыбнулась.

Такие моменты бывали очень редко, и все же именно они создавали ощущение правильности – самое комфортное ощущение в мире. В такие моменты Илона готова была поверить, что Захар – именно тот мужчина, который и должен быть с ней. И никаких ошибок не сделано, и годы не потрачены впустую. А ссоры и недопонимание случаются абсолютно в любой паре.

Захар пригласил Илону сесть в машину и плавно поехал по трассе, прочь из города. Они нечасто выбирались куда-то вдвоем, и Илона по такому случаю включила свою любимую музыку. Захар не возражал, а даже напротив – смотрел вперед с легкой улыбкой. Поездка заняла не больше получаса, и вдруг справа показались силуэты машин и вертолетов. Когда они приблизились, Илона разглядела поле, на котором было разбросано не меньше десяти вертолетов. К ее удивлению, муж свернул именно туда и на территорию их пропустили без ограничений. Машину встретил улыбчивый коренастый мужчина в спецовке: он проводил супругов к небольшому частному вертолету молочно-белого оттенка.

– Первая часть сюрприза, – гордо предупредил Захар, приглашая жену сесть в кабину.

Илону охватил страх – она ведь не была приверженкой экстрима. Ей всегда казалось, что такие развлечения для тех, у кого нет серьезных проблем и кто хочет добрать ощущений. Но жизнь Илоны и без того давала ей достаточно поводов для стресса.

– Не бойся, – словно прочитав ее мысли, сказал Захар и махнул рукой в сторону мужчины в спецовке. – Пилотом буду не я.

Дело было не в том, что Илона сомневалась в способности мужа приручить железную птицу. Просто в последнее время, пока длилось это неестественное молчание, она чувствовала, как Захара раздражает ее поведение, выводит из себя. Насколько безопасно доверять свою жизнь человеку, с которым она в ссоре? Поэтому, увидев, что за штурвал садится другой пилот, Илона испытала облегчение. Если полетом руководит профессионал, значит, вероятность, что кто-то резко рванет штурвал из-за одного ее взгляда или слова, стремится к нулю.

– Ты купил его? – спросила Илона.

– Нет, взял в аренду.

Разрезая воздух с гулом и свистом, вертолет тяжело поднялся вверх. С каждым метром земля все больше походила на лоскутное одеяло или тканевую аппликацию. У Илоны захватило дух: она давно не летала на самолете, а на вертолете и вовсе никогда.

Мимо поплыли пейзажи и окраины Санкт-Петербурга. Отсюда было прекрасно видно, как сильно он разросся. Районы с высоты казались нарисованными детской рукой, очерченными дорогой-маркером или синим карандашом – рекой. Кое-где виднелась голубая гуашь – озера: их часто выкупали застройщики коттеджных кварталов, чтобы повысить престиж локации. Изредка Захар что-то комментировал, например: «Вот здесь живет Виктор, ну ты его знаешь» или «А вон тот, видишь, мои ребята с выпуска строят». Его замечания почти не мешали Илоне восхищаться видом.

Сделав несколько обзорных кругов вокруг города, вертолет полетел назад, в сторону окраин, где еще уцелели густо-зеленые пятна леса, измученного зноем. Там, выровнявшись над большой поляной, вертолет пошел на снижение и мягко коснулся земли. Илона и Захар вышли из кабины и ощутили короткую упругую траву под ногами. Женщине захотелось сбросить с ног тесную обувь и зарыться в траву пальцами, чтобы дотянуться до прохладной земли.

– Пойдем, – позвал Захар Илону и повел ее через пролесок.

Пилот остался в вертолете.

Кроны деревьев, подобные дорогому кружеву, пропускали через себя солнечный свет. Здесь было не так жарко, как на поляне, – захотелось идти чуть медленнее, откладывая встречу с солнцем. Илона, как и все горожане, давно привыкла к этому чувству. В какой-то момент дорогу им преградил высокий забор из металлического штакетника, но Захар сразу же отыскал калитку и пропустил Илону внутрь.

Еще несколько минут они шли в тени тополей и берез, как вдруг лес закончился, явив восхитительный вид – голубое живописное озеро, окруженное деревьями. На поверхности воды покачивалось целое семейство уток – Илона даже разглядела маленьких утят. Вокруг озера разгуливали косули, пощипывая траву. Некоторые из них смерили появившихся людей равнодушным взглядом и почти сразу вернулись к своим делам. У самого берега была установлена капсула в виде прозрачной полусферы, внутри которой оказался стол, накрытый на двоих и украшенный пионами – белыми и розовыми. На такие капсулы в свое время перешли все рестораны, заменяя ими летние веранды: средняя температура воздуха уже не позволяла долго находиться на улице с должным комфортом. Внутри сооружений работал автономный кондиционер, остужающий воздух до нужной температуры.

– Это все для нас?

Захар кивнул, наслаждаясь моментом.

Они вошли в полусферу и сели за стол. Их ожидало несколько салатов из ярких овощей, сырная нарезка, тарелка с пестрыми канапе и запеченное мясо с румяным картофелем. В ведерке со льдом стояла высокая бутылка шампанского, рядом – запотевший графин с безалкогольным напитком розового цвета.

– Угощайся, – предложил Захар.

Илона взяла приборы и положила себе в тарелку пару ломтиков сыра. Несмотря на очаровательных животных, чудесный вид и прекрасный стол, она не могла отделаться от тяжелых мыслей, представляя, чего стоило организовать такой сюрприз. От мяса поднимался еле заметный пар – судя по всему, сервировали не больше десяти минут назад. Лед в ведерке был совсем свежим. С графина еще не сошла изморозь. Но Илона видела из вертолета, что в радиусе нескольких километров не было ни единого дома. Откуда же все это?

– Ну как? – спросил Захар, пристально наблюдавший за ней с момента, как они вошли в полусферу.

– Очень вкусно, – улыбнулась Илона.

Она пыталась избавиться от критических мыслей, словно от надоевших гостей, но они никуда не уходили. Захар, не притронувшись к своей тарелке, продолжал следить за женой: как она смотрит на озеро, как отрезает кусочки мяса, как нервно поправляет салфетку на коленях.

– Ну хорошо, скажи мне, – неожиданно произнес он, откинувшись назад на стуле.

Илона замерла. В возникшей тишине она, казалось, слышала, как работает кондиционер.

– Что сказать?

Захар усмехнулся.

– Что не так? Я же вижу, ты недовольна.

– Все хорошо, это очень неожиданный сюрприз. Спасибо.

Судя по всему, Захара удовлетворил этот ответ: после некоторой паузы он все же принялся за салат.

– Какие милые, – сказала Илона, кивнув в сторону косуль, чтобы поддержать разговор. – Это ферма или вроде того?

– Нет, это те глупыши, которые пришли в город недавно, помнишь? Мой друг их отловил, теперь они здесь.

Илона прекрасно помнила эту историю. В прошлом месяце многие СМИ писали о появлении косуль в городе. Эксперты утверждали, что это связано с неудачной миграцией. Ранее инстинкты заставляли животных покидать обжитые места из-за городского шума и отсутствия пищи, но вмешались новые факторы: засуха и пожары. Кроме прочего, скоростные трассы тоже сбивали животных с толку.

– Что значит «теперь они здесь»? Куда их потом? – спросила Илона.

– Пока никуда. Их же теперь можно разводить. Зоопарк устроить или еще что-то.

С каждым словом Захар, казалось, становился все больше доволен собой.

– Но… Их же надо отвезти в лес и выпустить, – тихо сказала Илона.

Захар резко бросил приборы, и они с громким звоном упали на фарфоровую тарелку, едва не расколов ее.

– То есть я угадал – ты все-таки недовольна.

– Захар, нельзя просто так отловить невинных животных и закрыть их в клетке только потому, что они сбились с пути.

– Их отловил не я, хорошо? Какие вопросы ко мне?

– Но это же ты привел нас сюда.

– Я просто хотел устроить нам с тобой романтическое приключение. Чтобы только ты и я. Вот и все.

Илона чувствовала: сейчас она может сказать что-то лишнее. Но слова переполняли ее, а воздуха не хватало, будто кто-то высасывал его из полусферы.

– Так в чем проблема? – спросил Захар, пристально глядя на жену.

– Это не «ты и я». Это только ты. Ты знаешь мои взгляды, знаешь про сортировочный центр. И после этого нанимаешь вертолет и совершаешь как минимум два полета: чтобы доставить нас и чтобы доставить еду. За час он сжирает сто килограммов топлива. Только за час! Вокруг нас бродят животные, которых отловил твой друг, воспользовавшись экологической катастрофой. И все ради чего? Ради ужина?

– Ради тебя.

– Нет. Ты делаешь это только ради себя.

– Хватит. – Захар резко встал, и в полусфере стало не только мало воздуха, но и мало места. – Тебе никогда ничего не нравится, тебе невозможно угодить. Ты капризная эгоистка. Ты не ценишь того, что я для тебя делаю. Но я твои претензии слушать не намерен. Не нравится – значит, хватит.

С этими словами он перевернул стол, оглушив жену звоном разбитой посуды и стуком льда из ведерка. Тарелки разлетелись, обильно испачкав стенки капсулы жирными подтеками и липким сыром. Илона закрыла глаза ладонями, будто услышала взрыв. Она боялась, что Захар, чего доброго, навредит косулям, но он просто резко распахнул дверцу и направился обратно в лес, к вертолету. В открытый проем устремились душные потоки раскаленного воздуха. В груди жгло – то ли от жары, то ли от рыданий, которые вулканическими толчками поднимались все выше к горлу.