Вера Петровна запланировала побег. Конечно, ее никто не удерживал силой, просто идти было некуда. И все же одним утром Вера решила, что они с сыном больше ни одной ночи не проведут в общежитии.

Уже две недели здание ломилось от количества эвакуированных. Поскольку мест в комнатах не осталось, прибывающих размещали прямо в коридоре. Всюду стоял затхлый запах пота и сырости, несмотря на регулярные проветривания. Вера Петровна проводила целые дни в бесконечных очередях. Очередь в туалет и в душ, очередь к плите, очередь за посудой, очередь на стирку и за утюгом. Вся жизнь превратилась в сплошное ожидание, так что у нее не было времени даже погулять с сыном. Из-за длительного пребывания в здании у мальчика обострились приступы аллергии, против которых были бессильны все таблетки и препараты. Облегчение наступало, только когда Вера Петровна выносила Гришу на улицу и садилась с ним прямо в траву у прохладной кирпичной стены. Сын вдыхал свежий воздух и понемногу приходил в себя. Очередной врач объяснил матери, что споры плесени появились от сырости. Не то чтобы редкость в более влажных районах, но здесь все стало хуже из-за таяния вечной мерзлоты. Низины превращались в болота, воздух становился чуть ли не мокрым, грунтовые воды питались мерзлотой и подтапливали фундамент. Из-за этого многие деревянные дома быстро становились непригодны для нормальной жизни; здания из кирпича и панельных блоков тоже разрушались от сырости, просто медленнее.

– Пока вы остаетесь здесь, приступы будут продолжаться, – сказала врач во время последнего визита.

И Вера Петровна приняла окончательное решение. Ехать, ехать как можно скорее. Но куда? Ближайшие подруги Веры тоже эвакуировались, многие жили у родственников. Своего дома не осталось, страховая не отвечала на звонки, а заявка, отправленная по почте, «ожидала рассмотрения». Вере Петровне некуда было бежать, кроме Санкт-Петербурга, где дочь точно позаботилась бы о ней и о брате. Лена – умница, она наверняка найдет выход, и все станет хорошо, как и должно быть. С этими мыслями Вера Петровна купила билет на поезд.

Из всех обитателей общежития отъезд Веры расстроил только Олесю, которая уже привыкла к соседке и ее сыну. А теперь придется привыкать к новым соседям, выслушав перед этим долгие перепалки всех претендентов на уголок комнаты. Мало кто сумел сохранить самообладание после долгого проживания на железной койке в темном коридоре.

Так что добровольное выселение только поощрялось. Пока новых распоряжений не поступало, никто точно не знал, сколько еще продлится эвакуация. Печальная неизвестность на фоне все новых сообщений о пожарах накаляла обстановку до предела. И вот однажды утром Вера, пропихивая себя, сына и чемодан в узкий проход между койками, направилась на выход.

После долгих размышлений она решила не говорить Лене о своем приезде заранее. Вера нашла множество причин для этого: страх лишний раз побеспокоить дочь звонком или отвлечь ее от работы, неизбежность отъезда и просто усталость. На самом же деле она просто боялась услышать отказ и чувствовала, что Лена имеет на него моральное право.

С учетом пересадок путь должен был занять двое суток. Вере с Гришей достались две боковые полки в плацкартном вагоне – тоже своего рода общежитие.

– Ена? – спросил Гриша.

– Да, едем к Леночке, – сказала Вера Петровна, проведя ладонью по шелковистой челке мальчика.

Даже если все сложится не так, как запланировано, она хотя бы убережет его от этой ужасной аллергии.