Сегодня Лене впервые не хотелось идти на работу. Впрочем, она уже больше недели нервничала, тайком занимаясь подготовкой иска для Наума Верина. Каждый день Лена обещала себе, что подойдет к Владу и честно признается, над чем работает. Объяснит, что не собирается впутывать его и фирму, просто хочет, чтобы он был в курсе. Сделать это было важно по двум причинам. Во-первых, она дорожила своей должностью, как ничем в жизни; во‐вторых, она должна была сама донести до начальника, что этот проект никак не отразится на ее основной работе и клиентах, которых Влад уже успел ей передать. Ведь если он узнает, выйдет некрасиво – словно она надеялась все утаить. Но всякий раз, нерешительно останавливаясь у дверей его кабинета, Лена находила причину ничего не говорить. Влад то был слишком занят, то уходил на встречу, то мрачнел после разговора с тяжелым клиентом. А когда подобных причин не находилось, Лена вдруг вспоминала, что испытательный срок еще не закончен и нет ничего проще, чем ее уволить.

Наконец Лена решила, что должна сперва заслужить доверие Влада и только потом, когда испытательный срок завершится, она придет с повинной. Тогда Владу будет сложнее решиться на увольнение. Однако сумасшедшая публичность, которую обрело ее дело благодаря репосту известного предпринимателя Матвея Карагача, положило конец всем надеждам на отсрочку. Злая ирония состояла в том, что это была идея Лены – опубликовать новость на сайте университета и привлечь к суду побольше внимания. Согласно замыслу, безусловная общественная поддержка такого полезного дела должна была подтолкнуть суд к наиболее справедливому и экологически ответственному решению. По ее совету Наум даже связался с несколькими дружественными СМИ, предлагая им подхватить новость. Но никто не мог предугадать, что публикация заинтересует настолько крупного блогера, как Матвей, и приобретет такие охваты.

И тем более Лена никак не могла предугадать волну ненависти, которую породило заявление «Автошинпрома» о потенциальном росте цен. Единичные голоса поддержки со стороны экологов и активистов утонули в этом разъяренном шуме. И хотя Наум Верин был в восторге от резонанса в социальных сетях, Лена оказалась не готова к агрессии и персональному вниманию. Так, зайдя однажды вечером в комментарии к посту крупного новостного паблика, она прочитала столько гадостей и угроз, что ее вырвало. Все выходные Лена пролежала в кровати, не в силах подняться и выйти из дома. Она даже не могла есть: казалось, пища утратила вкус и запах.

Кроме прочего, вот уже неделю Лена не созванивалась с матерью. Ни о чем, кроме этого дела, она говорить не могла, а Вера Петровна не должна была узнать, что ее дочь имеет отношение к скандалу.

И наконец стало очевидно: отношения с Яном постепенно рассыпались. Лена все меньше понимала, что вообще удерживало их рядом. Казалось, они прожили вместе не три года, а несколько десятков лет, как два почтенных старика. Ничто друг в друге больше не волновало их, тела не отзывались на случайные прикосновения. Однажды утром Лена просто поняла, что у них нет общего будущего. Почему это стало ясно только сейчас? В момент, тяжелее которого Лена не могла вспомнить. Но она ничего не говорила Яну: у нее не осталось сил на расставание. Все равно они давно не занимались сексом и не проводили время вместе. Они просто тихо ходили по квартире, словно оба знали, что любовь умерла, но тревожить ее смерть было неучтиво. Они трусливо и аккуратно обходили это мертвое тело, неизменно присутствующее в комнате. Делали вид, будто все в порядке и ничего не происходит.

В воскресенье вечером дошло до того, что в глубине души Лена почти надеялась на увольнение: любая мысль о работе вызывала у нее панику и отвращение. Она точно что-то сделала в жизни не так, раз судьба обратила ее первое самостоятельное дело в такой непроходимый ад.

Влад ничего не писал ей в выходные, но, возвращаясь в понедельник на работу, Лена точно знала, что он в курсе ситуации, как и все экологические юристы в стране. Видимо, поэтому, как только он пришел в офис, сразу вызвал Лену в свой кабинет.

Она вошла, бледная и опустошенная, как после долгой изнурительной болезни. Опустившись на стул, Лена вцепилась в кружку с кофе, словно она была последним, что поддерживало в ней жизнь, и без нее оставалось лишь упасть замертво.

– Ну и чего ты добилась? – спросил Влад без всяких вступительных слов.

– Я не знала, что так будет. И я не хочу и не буду вмешивать фирму – это только мое дело. На мне вся ответственность, – ответила Лена, не поднимая глаз.

Она обнаружила небольшую царапину на его столе и разговаривала с ней, чтобы не встречаться взглядом с начальником.

– Только это меня и останавливает от того, чтобы тебя уволить, – сказал Влад. – Сделаем так. Ты теперь работаешь из дома. В офис не возвращаешься, пока не уляжется шумиха. Формально я снимаю тебя со всех текущих проектов. Будешь продолжать работу «за кадром», но общаться с клиентами и вести дела будут другие юристы – чтобы твое имя и почта нигде не светились. Потом, когда про скандал все забудут, подумаем, как тебя вернуть. Согласна?

Удивленная неожиданной мягкостью наказания, Лена благодарно закивала. А может быть, Влад просто не хотел терять сотрудника. В любом случае ссылка домой ее не пугала. Лена и сама была не против остаться дома. Ни моральных, ни физических сил взаимодействовать с реальным миром у нее не было.

– Ты сама-то как? – вдруг спросил Влад.

– Нормально, – кивнула Лена и глотнула кофе, чтобы продемонстрировать: все процессы в ее организме работают должным образом.

– Комментарии не читай, – сказал он, глядя куда-то в сторону шкафа с документами. – Вообще не бери в голову.

Вдруг в дверь кабинета кто-то постучал.

– Извините. – В дверях появился один из юристов, чье имя Лена еще не успела запомнить. – Надо что-то делать. Может быть, заказать на всех такси и по домам?

Влад вопросительно посмотрел на вошедшего, ожидая объяснений.

– Сами посмотрите, – только и сказал тот, и Влад нехотя выглянул за порог кабинета.

Задержавшись там на несколько секунд, он полностью исчез за дверью, и Лена последовала за начальником. Все окна в офисе, как всегда, были плотно завешены от солнца, но сейчас сотрудники прильнули к ним, раздвигая полоски жалюзи. Лена отыскала свободный угол и тоже посмотрела вниз.

На улице возле бизнес-центра собралась огромная толпа. Некоторые развернули плакаты, некоторые что-то выкрикивали, но звуки не проникали сквозь стеклопакеты. На одном из транспарантов Лена разглядела герб Экологического университета, перечеркнутый красным. Если присмотреться, можно было разобрать почти все надписи: офис находился всего лишь на третьем этаже.

«Место, где учат врагов!»

«Зелень на деревьях или зелень в карманах?»

«Зеленая этика – продажная логика!»

– Они пришли к нам, шеф, – озвучил кто-то мысли Лены.

Двое протестующих развернули большой ватман с фотографией Лены и купюрами, расклеенными вокруг ее лица подобно нимбу.

– Может быть, нам лучше уйти, пока… – Влад не успел договорить: раздался звонкий удар о стекло.

Судя по всему, один из митингующих запустил в окно кусок дорожной плитки. Стекло выдержало, но с внешней стороны расползлась паукообразная трещина.

– Вызовите полицию, – скомандовал Влад.

– Уже пробовали, говорят, что акция согласована.

– Кем согласована? Что, и камни кидать в окна тоже согласовано?!

Лена отыскала взглядом двоих полицейских. Один из них как раз задерживал хулигана, который пытался разбить окно, а второй неподвижно стоял, наблюдая за происходящим. Со всех сторон к сборищу тонкими ручейками стекались все новые и новые люди. Лена чувствовала, что сгорает от стыда. А еще было страшно. Как она доберется домой? Как спустится в метро?

– Они не будут стоять здесь вечно. Когда надоест, уйдут, – сказал Влад.

Но Лена понимала, что остальным, в общем-то, ничего не грозит, даже если никто не разойдется. Это ее фотографию поместили на плакат. По большому счету, протестующим было плевать на фирму – они пришли сюда за Леной.

– Вы тут ни при чем, – сказала она. – Можете идти домой, они вам ничего не сделают. Они вас даже не знают.

– Правда, Влад, – сказал кто-то. – Давайте все действительно пойдем, пока не стало хуже? Почитайте новости.

Лена достала из кармана смартфон, разрывающийся от уведомлений. Судя по всему, ее номер каким-то образом попал к журналистам – в мессенджере накопилось с десяток запросов на интервью и комментарии. Стараясь не думать об этих сообщениях, Лена открыла случайный новостной сайт.

«Локальная акция против дела “Автошинпрома” спровоцировала протесты в нескольких крупных городах страны. Митингующие выступают против иска и экологических инициатив последних лет. По их мнению, они ограничивают права человека на свободное потребление и свободный выбор. Более того, ряд протестующих считает, что экологические инициативы – причина роста цен и инфляции. При этом они утверждают, что такие инициативы не решают реальные проблемы, например ежегодные летние пожары».

– Это же полный бред… – не удержалась Лена.

В этот момент Влад подошел к ней и резко одернул жалюзи.

– А ты как до дома доберешься? Сегодня нет никого за рулем.

Как назло, в этот вечер они собирались пойти в бар по случаю дня рождения одного из юристов. Те немногие водители, что были в коллективе, приехали на метро.

– Может, такси? – предложил кто-то.

Лене показалось, что у нее до боли замерзли кончики пальцев. Она скрестила руки на груди, пытаясь согреться. В такой день садиться в машину к незнакомому человеку ей совсем не хотелось.

– Я пока побуду здесь. Рано или поздно они разойдутся и я поеду домой. Не переживайте за меня.

Тем временем большинство юристов, не дожидаясь разрешения Влада, собирали вещи. Наблюдая, как пустеет офис, Лена испытала абсолютное бессилие, словно вся тяжесть последних дней в одну секунду опустилась ей на плечи.

– Слушай, я бы остался с тобой, – сказал Влад. – Но меня дома ждет жена. Будет волноваться.

– Да, конечно, иди, – повторила Лена и с грустью подумала, что ее дома ждет Ян, но для нее это почти ничего не значит.

Через час Лена осталась в офисе совершенно одна. А по ту сторону панорамных окон толпа бурлила и растекалась по тротуару все шире, как дрожжевое тесто. Лене даже казалось, что она начинает слышать крики и лозунги: с прибытием новых людей они неизбежно должны были становиться громче. Она открыла одно из последних сообщений с просьбой об интервью, надеясь хоть как-то связаться c внешним миром, как вдруг ей позвонил Наум Верин.

– Лена? Вы где?

– Я в офисе. Наверное, останусь тут ночевать.

– Никуда не уходите, я скоро приеду. Закажите пропуск на мою машину.

– Может быть… – хотела было возразить она из вежливости, но тот оборвал звонок.

Лена связалась с охраной и сообщила им номер машины Наума, который он сбросил в сообщении. Оставалось только ждать. Лена собрала в рюкзак вещи и села на пол у панорамного окна, чуть сдвинув полоску жалюзи – так, что ее почти не было видно. Перед ней открывался отличный вид на всю улицу. В других обстоятельствах Лена любила наблюдать за людьми, а здесь было на что посмотреть. Митингующие приходили не одни: они протестовали парами или целыми компаниями. Изначально ей показалось, что основную часть толпы составляли люди в возрасте – как мама и старше. Но, присмотревшись, Лена насчитала немало девушек и парней чуть ли не младше ее самой. Это окончательно сбивало с толку. Чтобы немного отвлечься, она сходила на кухню и набрала в бутылку питьевой воды из кулера – неизвестно, когда она вернется в офис, а в магазине хорошая вода стоит больших денег.

Лена заметила машину Наума сразу же, едва полосатый шлагбаум парковки взлетел вверх. Последний взгляд на офис и на рабочее место, рюкзак на плечо, не забыть выключить свет – и пора идти.

Спускаясь по лестнице, Лена видела опустевшие этажи. Видимо, другие фирмы тоже отпустили своих сотрудников раньше, чтобы не подвергать опасности. Воздух внутри здания ощущался теплым и отяжелевшим – покидая офис, сотрудники выключали кондиционеры.

Наум припарковался как можно ближе ко входу, видимо рассчитывая заслонить Лену от митингующих. Но она была достаточно высокой, и ее появление в стеклянных дверях не укрылось от их внимания.

– Вон она! – крикнул кто-то, и толпа разразилась улюлюканьем.

Теперь, когда между Леной и протестующими не было окон, все звуки летели к ней напрямую, словно пули. Стало по-настоящему страшно. В груди пекло, и она не могла понять: то ли это от летней жары, то ли от стыда и ужаса. Какой-то мужчина сделал рывок вперед, к машине, перепрыгивая невысокие металлические заграждения, опоясывающие периметр парковки.

– Садитесь! – крикнул Наум и открыл дверь.

Лена забилась на сиденье рядом с ним, и профессор надавил на газ. Мужчина, который перемахнул через заграждение, что-то бросил в сторону машины, и Лена сложилась пополам, инстинктивно прикрыв руками голову. Однако это оказался всего лишь ворох фальшивых купюр, рассыпавшихся над кузовом словно конфетти. Несколько банкнот приземлилось на лобовое стекло, с каждой из них на Лену смотрело ее собственное лицо в плохом разрешении. Рядом с ним красовалась издевательская надпись: «Зарабатываю за ваш счет». Выезжая на главную дорогу прочь от разгоряченной улицы, они услышали глухой взрыв петарды, но было уже поздно: машина набрала скорость, оставив позади обескураженных митингующих и опустевшее здание бизнес-центра.