Муниципалитет определил временно поселить всех эвакуированных в общежитие местного колледжа, закрытое на ремонт в конце мая. К счастью или нет, ремонт начать не успели, так что пустое здание оказалось идеальным пристанищем. В тесных комнатах – не более шести квадратных метров и с парой двухъярусных кроватей – селили по четверо. Вере Петровне и Грише досталась одна узкая кровать – слава богу, ей хотя бы удалось договориться с соседкой пустить их на нижнюю полку.

И пусть новые соседи оказались спокойными, неконфликтными, Вера Петровна отчаянно хотела домой каждую минуту, что проводила в вынужденном путешествии. Она мечтала о своем отлаженном домашнем быте каждый раз, когда варила сыну кашу в общей кухне: на весь этаж имелось только две кастрюли и одна поцарапанная сковорода. Мечтала о ванне, когда находила в душевой комок волос, забивший слив. Тосковала о своем диване, когда спина затекала на узком матрасе, под которым скрипел металлический каркас. Но больше всего Вера Петровна скучала по своему телевизору. Теперь на его место пришел телевизор в комнате отдыха. В обычное время студенты готовились здесь к занятиям – всюду стояли парты. Сегодня же здесь собирались эвакуированные, пытаясь хоть как-то размять мышцы и сменить обстановку. К тому же не во всех комнатах царило взаимопонимание: почти каждый день омрачался ссорой из-за размещения вещей (места катастрофически не хватало) – и многие были рады избежать общества новых соседей.

Когда Вера Петровна в очередной раз пришла в комнату отдыха вместе с Гришей, по телевизору показывали новости. Просить переключить было бесполезно – почему-то новости смотрело большинство, что приводило Веру Петровну в недоумение. Зачем портить себе нервы, наблюдая за тем, как страну никак не могут привести в порядок? Поэтому она почти никогда не следила за происходящим на экране и играла с сыном, расстелив в углу комнаты плед, предусмотрительно взятый из дома. Но этот выпуск новостей ей предстояло запомнить надолго.

«Вчера стало известно о большом судебном иске, который был подан в адрес “Автошинпрома” от имени атмосферного слоя по всей территории страны. Да-да, это не шутка. Инициатором иска стал Наум Верин, заместитель ректора Санкт-Петербургского экологического университета. На кону несколько миллиардов рублей компенсации. По мнению инициаторов, они должны быть использованы для ликвидации последствий эксплуатации автомобилей низкого экологического класса. Мы связались с представителями завода, чтобы услышать их комментарии по этому поводу».

Новость привлекла внимание Веры Петровны, и она отвлеклась от игры. На экране худой рыжий корреспондент в огромных круглых очках задавал вопросы мужчине в каске и в деловом костюме:

«Что вы скажете об этом деле? Насколько верной вам кажется оценка ущерба, которую приводит университет? Действительно ли такие автомобили столь сильно вредят экологии?»

«Это все нам еще предстоит проанализировать, – заявил представитель завода. – Материалов от инициатора дела очень много, мы будем тщательно их проверять. Скажу только одно: если предположить, что мы проиграем, выплатим компенсацию и перейдем на производство автомобилей более высокого экологического класса, это неизбежно приведет к росту цен».

«Вы имеете в виду стоимость автомобилей?»

«Да, безусловно. Минимум на тридцать процентов. И я хочу заметить, что на данный момент наши отечественные машины – самые доступные с точки зрения цен. Но после этого дела все может измениться. Надеюсь, инициаторы иска понимают последствия своего шага для всех жителей нашей страны: многие, по сути, больше не смогут приобрести автомобиль. Ну и речь о последствиях для отечественной экономики в целом, конечно. Мы – лидер отрасли, и удар по нам – это удар по российскому бизнесу в первую очередь».

«Что ж, можем только порекомендовать нашим зрителям как можно скорее обзавестись машиной, пока ситуация не изменилась», – пытался пошутить корреспондент.

«На самом деле вырастут цены не только на машины. Не забывайте, что автомобильный транспорт используется и для доставки, в том числе продуктов питания. То есть цена автомобиля косвенно влияет на стоимость многих товаров. Боюсь представить, какая инфляция нас ждет при неудачном для нас исходе дела».

Комната отдыха наполнилась осуждающим гулом.

– Чертовы зеленые! – ругнулся мужчина, сидевший к экрану ближе всех. – Народ и так хрен без соли доедает! О чем они там думают?!

Удивительно, но впервые за все это безрадостное время, проведенное здесь, Вера Петровна ощутила солидарность с возмущенными. Она всегда считала экологическую повестку раздуванием из мухи слона, на котором зарабатывают сильные мира сего. А удается им это по простой причине. Впечатлительные молодые люди вроде ее дочери, у которых нет других проблем в жизни, верят во всю эту чушь и распространяют ее как вирус. Если бы молодежь больше думала о семейных ценностях и о простых радостях, все это не приобрело бы такого масштаба. Конечно, Вера Петровна допускала, что в известных пределах планета страдает от деятельности человека. Но на то и нужны ученые, чтобы предотвращать катастрофы. И вообще, на последнем экономическом форуме – ту запись она тоже невольно подслушала в общей комнате – говорили, что все эти экологические изменения даже пойдут на пользу стране. Появятся новые территории для сельского хозяйства, например. В общем, остается только надеяться, что завод выиграет это дурацкое дело, чтобы другим неповадно было.

Вера Петровна почувствовала вибрацию телефона и достала его из кармана платья. Подруга прислала ей ссылку на новость, в которой сообщалось о грядущих митингах сразу в нескольких больших городах, в том числе в Санкт-Петербурге.

Особенно Веру впечатлила пылкая цитата какого-то активиста: «Нельзя бездействовать. Если вы не хотите проснуться и обнаружить, что цены улетели в космос, поддержите нас и выходите на улицу своего города. Необходимо бороться с популизмом зеленого движения».

«У тебя же вроде дочка в Питере живет», – добавила подруга в следующем сообщении.

Вера Петровна сомневалась, что дочь оценит такую инициативу, поэтому не стала ничего отправлять Лене. Это привело бы лишь к очередному спору, в лучшем случае – к сердитому молчанию. Да и небезопасно девушке одной ходить на такие мероприятия, особенно с учетом того, какая Лена впечатлительная. Зато в Петербурге жила преподавательница Веры Петровны из колледжа, они до сих пор раз в полгода обменивались праздничными открытками. Испытывая необъяснимое желание хоть с кем-то разделить удовлетворение от новостей, Вера Петровна переслала сообщение. В пору ее юности преподавательница производила впечатление очень умного и прогрессивного человека. Так может хоть она выйдет на улицу с мужем за них за всех. Вере Петровне почти сразу пришел ответ – эмодзи «палец вверх». Она невольно улыбнулась такой приятной неожиданности.

Тем временем по телевизору начался следующий сюжет: «Согласно заявлению Правительства, вопрос выделения субсидии для страховых компаний не стоит на повестке дня. Мы внимательно следим за развитием ситуации, которую ранее подсветили главы крупнейших страховых организаций…»

Но Вера Петровна уже не слушала. Гриша тыкал пальчиком в книгу, ожидая, что мать назовет всех животных на картинках, одно за другим.