Сам принцип моды, ее частая и регулярная сменяемость соответствует конструкции психики, благоприятствуя в небольших дозах попытке существовать и что-то делать в течение коротких промежутков времени, дающих возможность постепенно выработать идентичность. Эфемерность того, чем является мода, придает этой активности большую схожесть с игрой: словно мы, играя, наряжаемся в принцессу или в байкершу, но лишь на короткое время.

Многие женщины восприимчивы к глубоко игривому характеру моды, которая, дабы таковой и оставаться, должна быть обратимой, как приемлемая игра, которую можно остановить когда захочется и заново начать по-другому[26]… Способность принимать эфемерность служит конструированию психики, направляя к текучести и нестабильности; в этом смысле мода является деятельностью, особым образом связанной со временем и жизненными переменами.

Подражание – это основополагающая психическая деятельность, а что касается природы визуальных аспектов, она, вероятно, берет свое начало в аутоэротическом удовольствии смотреть на себя и удовольствии от того, что на нас смотрят. Мы стремимся воссоздать с целью присвоения то, что изначально спровоцировало наше собственное визуальное удовольствие, пережитое нами, когда мы страстно восхищались хорошо одетыми, значимыми и великолепными взрослыми людьми, которые занимались с нами, когда мы были детьми.

Признаки власти взрослых мгновенно передавались через их внешний вид и, следовательно, через одежду. Представления об авторитетных персонажах и высшем классе тех женщин или мужчин, которые вызывают восхищение, вполне могли в наших фантазиях о славе быть связаны с этими первыми королями и королевами, которыми были наши родители или взрослые, на которых нам хотелось походить и с которыми хотелось соперничать.

Сказки и чудесные истории, лежащие в основе детских переодеваний, являются вариациями на тему часто роскошно одетых сказочных персонажей, где всегда встает вопрос о сложных отношениях между взрослыми и детьми, чем-то вроде сна наяву, версиями мифических элементов – носителей наших скрытых фантазий.

В этом отношении серьезность, с которой дети и их матери относятся к смене нарядов, способна убедить в важности игры, которая может привести отдельные личности к желанию вновь обрести это удовольствие во взрослом возрасте.

Так, певица Вероника Жанс заявляет: «Мне также необходимы парики, костюмы, возможность, предоставляемая оперой, влезть в шкуру какого-то персонажа, почти детское удовольствие от переодевания. В опере становишься кем-то другим, словно освобождаешься от себя самой, и не существует никаких границ»[27].

Другая великая певица, Сандрин Пьо, утверждает: «Мне кажется, что я выбрала свою жизнь, дошла до конца того, чего мне хотелось достичь. В моих мечтах была только музыка, было также желание носить платья принцессы…»[28]

В тот день, входя в кондитерскую, я замечаю в очереди девочку примерно лет семи-восьми в длинном розовом платье и остроконечной шляпе. Я абсолютно не удивлена, так как только что закончились школьные занятия и сегодня Масленица. Но серьезный и почти грустный вид ребенка интригует меня. Поэтому я подхожу и делаю ей комплимент по поводу ее восхитительного платья. На секунду ее взгляд веселеет. Она смотрит на меня так, словно проверяет мою искренность, а потом очень твердо говорит, что, вопреки тому, что я могла бы подумать, это не платье феи, а платье принцессы. Я впадаю в замешательство от пылкой тональности этого объяснения.

По правде говоря, у меня ничего подобного и в мыслях не было, я не воображала ничего особенного по поводу ее наряда. Но я явно ошибалась! Видя, что я заинтересовалась, девочка страстно принимается объяснять мне, что, разумеется, у нее «шляпа как у феи», а также такой цвет платья (что касается шляпы, это безусловно, но я была бы не столь категорична относительно цвета платья), но лиф платья и фасон с поясом отлично могут «подойти принцессе».

Я ощущала в ней такое смятение, что поспешила утешить по поводу цвета и пояса (остерегаясь говорить о шляпе…), в результате чего она немного успокоилась. (Вероятно, она провела ужасный день рядом со своими немного придирчивыми и не слишком милосердными к ее костюму подружками!)

Только потом она с легкой улыбкой приподняла свое длинное платье и показала мне туфельки: у нее были очень узнаваемые туфельки феи Динь-Динь из диснеевского мультфильма о Питере Пэне: здесь я не могла промахнуться! И она сказала мне, что да, у нее туфельки феи, но платье принцессы было слишком длинное и их не было видно! Мы расстались добрыми друзьями, а вновь заигравшая на ее устах улыбка навела меня на мысль о том, что наша короткая беседа не прошла без пользы.

Эта история подтверждается тем, что в вас видят принцессу не потому, что вы думаете, что одеты как принцесса: нужно также иметь достаточное количество отличительных признаков, связанных с данным статусом. В этом отношении совершенно необходимы аксессуары, они служат характеристикой высшего класса, будь то знать былых времен или современные звезды.