Однажды, когда я случайно столкнулась с ней на улице, эта высокая женщина со статью модели – которая, как мне, впрочем, было известно, интересовалась модными брендами – окликает меня и, явно нервничая, говорит, показывая взглядом на другую очень высокую и очень trendy [модно] одетую женщину: «Посмотрите-ка на моего клона, можно подумать, что она подражает мне!»

Если бы она поинтересовалась моим мнением, я сказала бы ей, что схожесть скорее объясняется их ростом, цветом волос и стрижкой, чем подобием их нарядов. Но ее полный гнева и пренебрежения тон не оставлял места для дискуссий.

Казалось, то, что больше всего ее беспокоило, было из разряда «угрозы клона». Безусловно, клона ее самой, но это напрямую заставляло усомниться в собственной идентичности и реальности ее собственной жизни; подражание, объектом которого она себя ощущала, не принося никакого удовольствия, выводило ее из себя. Оформилась угроза того, что, в сущности, их невозможно различить, в результате чего уничтожилась одна из главных целей моды и, отодвинув на задний план очевидный вопрос о подражании, дало о себе знать непримиримое соперничество.

Иногда атмосфера подражания может быть совсем другой. Во время одного сеанса молодая пациентка с завистью и восхищением рассказывает мне об эффектном кожаном мотоциклетном комбинезоне, который носит Ума Турман в фильме Квентина Тарантино «Убить Билла»: «Вот что мне хотелось бы носить, я мечтаю об этом! Ума Турман великолепна, и потом, какая она сильная и в то же время сексуальная женщина!»

Благодаря ассоциациям, связанным с фильмом, с желтым костюмом и актрисой, за жизнью которой она следила по журналам, мало-помалу ей стало казаться, что комбинезон стал символом «фаллической» женщины: женщины, которая, как мужчина, вместе со своими соратниками как будто вступает в беспощадную борьбу, женщины жестокой, вовлеченной в садомазохистские сценарии, в которых она раз за разом исполняет разные роли.

Во время этого сеанса, когда молодая женщина в присутствии своего психоаналитика – служащего одновременно инструментом идентификации и «используемого как воображаемый объект-партнер» – может проработать разные сценарии, раскрывается психическое пространство репрезентаций: желтый комбинезон является частицей, открывающей путь к самым разнообразным фантазиям и идентификациям в данный момент времени. Своей защитной ролью он обязан не только прочной коже, из которой сшит, но главным образом тому, что спасает молодую женщину от яркости ее фантазий.

Это пространство реализации представлений позволяет ей мелкими штрихами составить суждение о жестокости, которую она подспудно ощущает, и раскрыть свое желание быть защищенной. То есть то, что могло бы показаться простым желанием подражать знаменитой актрисе, является сложным феноменом, выход которого на психоаналитическую сцену открывает возможности психической проработки.