В конце июня 2013 года я вернулся в Россию. В первую очередь мне нужно было найти работу, которая позволила бы снова оказаться в Новой Зеландии, но уже со средствами, с заветной визой и профессиональными перспективами.

Но с работой как-то не получалось. Я искал ее в новых для себя отраслях, вне журналистики, но непременно с арабским языком. При этом у меня оставались деньги, порядка 300 тысяч рублей, неплохие средства по тем временам. Из них 200 тысяч я отдал отцу, чтобы помочь ему купить новый автомобиль, а 100 тысяч оставил себе на путешествие.

И оно было не за горами. Меня влекла большая вода, и серфинг не выходил из головы.

В середине ноября я собрался в Португалию, в район Алгарве, некогда заселенный арабами – маврами, от которых он получил свое название (в переводе с арабского – «место, где садится солнце», «запад»). Прежде всего нашел серф-школу в Лагуше, списался с ее представителями и, получив от них детальный развернутый ответ, стал собирать вещи.

В Лиссабон прилетел в разгар рождественских приготовлений: все украшено, подсвечено, на улицах елки, пахнет глинтвейном, хвоей и корицей. В этом городе я провел один день, переночевал в хостеле недалеко от железнодорожной станции «Россио» в самом центре, а на следующее утро отправился на автобусе через всю страну на южное побережье Португалии, в Алгарве, где тянется практически непрерывная 230-километровая полоса пляжей. К вечеру уже был в Лагуше, прибрежном городке с живописными скалами и песчаными бухтами.

В сумерки найти гостевой дом оказалось не так просто. Как и в Окленде, у меня еще не было гугл-карт. Минут сорок я блуждал буквально на ощупь с распечатанной еще в России картой по безлюдным улицам Лагуша. Спросить дорогу было попросту не у кого. В маленьких тавернах местные смотрели футбол, из окон домов доносились разговоры.

Наконец я в своем номере. Сбрасываю с себя тяжеленный рюкзак. Ужинаю в соседней таверне и ложусь спать с нетерпеливыми мыслями о завтра.

А утром, едва рассвело, после завтрака отправляюсь в серф-школу Jahshaka. Там сразу ощущаю родную стихию. К стенам приставлены серф-доски, новые, еще не катанные. Гардероб гидрокостюмов, изобретение которых Джеком О’Нилом в 1950-х годах открыло серферам холодные воды Португалии и других стран. Теперь благодаря ему можно заниматься серфингом даже зимой.

Я дожидаюсь своего инструктора, голландца Яна, еще нескольких ребят из Германии, потом мы садимся в мультивен и выезжаем.

Солнце слепит, и погоду на побережье никак не назовешь зимней.

И вот мы в окруженной скалами бухте – благословенном месте для тех, кто ищет уединенные волны.

– Здесь бывают акулы? – спрашиваю Яна.

– Да, но они кусают только русских, – шутя отвечает он.

– Очень смешно, конечно.

После тщательной разминки входим в воду, где на достаточно крутых волнах занимаются несколько серферов. Вода свежа, но в гидрокостюме заниматься сплошное удовольствие.

Урок в этой школе разбит на две части: первая – до отлива, вторая – после того, как вода снова достигает нужного уровня. Между ними на берегу предусмотрен ланч.

После этого перерыва я вновь вхожу в воду. У меня уже неплохо получается, и это бодрит.

Ловлю очередную волну и, прикованный взглядом к берегу, не замечаю под водой группу камней. Налетаю прямо на них. Слышу стук, чувствую, что доска может быть повреждена. Признаться, понимаю, что ситуация достаточно опасная, учитывая, что я мог влететь в эти невидимые камни головой или плечом. Но все обошлось лучшим образом. Хотя на доске действительно появилась трещина. Выйдя на берег, я показываю ее инструктору.

– Не переживай, можно отремонтировать, – говорит Ян, – главное, сам цел.

– Не думал, что там камни, до обеда в том месте все было хорошо.

– Да, вода еще не набрала нужной глубины, – объясняет он.

На следующий день мы вновь отправляемся на побережье. Пустынный океан шумит, длинные кипящие валы принадлежат только нам, новобранцам серфинга.

В этот день я ловлю свою первую зеленую волну, которая рушится постепенно, и скатываюсь по ней до того, как она успевает схлопнуться в пену. Незабываемое затяжное приключение.

После серфа я возвращался в гостевой дом, спал или отдыхал, так как вода забирала много сил. Иногда мы помогали хозяину хостела собирать дрова для камина, а вечером разжигали его и всей дружной компанией сидели у огня. Через несколько дней все сдружились.

Когда уехали мои знакомые из Германии, в школе не осталось учеников. Я выезжал на тренировки уже один. Нельзя было не оценить этой привилегии – все внимание наставника сосредоточилось только на мне.

Побережье Алгарве поражает цепью окаймленных скалами пляжей. Полностью исследовать его не хватит и нескольких недель. В поисках волн мы ездили по самым красивым и уникальным уголкам Алгарве, и в этой истории было много от настоящих первопроходцев. В стареньком VW Яна в основном звучали песни Бена Ховарда. С тех пор эти виртуозные гитарные переборы и мягкий голос вызывают у меня воспоминания о юге Португалии. Мы были хозяевами самим себе, свободно принимали решения. Приезжали на пляж и, если он нам нравился и на нем были пригодные для катания волны, оставались. Если нет – ехали дальше через поля и уютные португальские деревни, пока не находили нужную нам локацию. Таким образом, к концу первой недели мы объехали порядочное количество точек на карте, и все они были уникальны. Это и был настоящий по духу серфинг.

Мы говорили с Яном о самом разном. Оказалось, он был в Новой Зеландии и почти всю ее объездил. Ян, в свою очередь, поинтересовался, чем я буду заниматься у себя на родине. Наверное, попробую себя в сфере строительства, сказал я, не догадываясь, конечно, что судьба распорядится совсем иначе.

К концу первой недели забушевал шторм. Он начался с беспокоящего ветра, который перерос в серию шквалов, пока не достиг порывов ураганной силы. Облачность сгустилась. Я вышел на улицу с напрасной надеждой, что серфинг еще возможен: школа была закрыта. Вернулся домой за штативом и камерой, а потом поспешил к океану снимать морскую драму.

К берегу шли волны – крупные, с крутыми распадающимися вершинами, они бешено опрокидывались над скоплениями подводных рифов, разбивались о скалы, перекатывались на песчаном берегу.

Мне стоило огромных усилий удерживать камеру и штатив в руках, ветер толкал в спину. Но я упорно искал удачные ракурсы и снимал все происходящее. Эти кадры вошли в мой первый фильм о Португалии.

На следующий день шторм не прекратился, уроков по-прежнему не было, и я отправился в Сагреш, небольшой городок западнее Лагоша, а оттуда пешком на мыс Сан-Висенте, где стоит одноименный маяк. От Сагреша до мыса Сан-Висенте – около 7 км. Дорога в основном идет вдоль побережья, с нее открывается вид на Форт Санто-Антониу-де-Белише, небольшую церквушку на скалах.

Мне повезло – маяк именно в этот день и в эти часы (среда, вторая половина дня) был открыт для посещения. Смотритель, португалец Мигель, провел меня наверх, где я, конечно, все заснял на камеру.

Через панорамное окно было видно, как яростно кидает Океан волны на скалы. И как рассыпаются гребни в пышную зыбь и оставляют на воде толстый слой пены. Здесь же, наверху маяка, было спокойно и тихо. Слышался лишь легкий скрип: это вращался в масле для уменьшения трения диск с линзами, приведенный в движение Мигелем.

На обратном пути в Сагреш меня подвозит француз на микроавтобусе, почти таком же, как у Яна. Он путешествует по всей Европе. Кочующий серфингист – в машине у него доска для катания. Подбрасывает меня до Сагреша, откуда я отправляюсь домой в Лагош.

Как и любая непогода, шторм проходит через несколько дней, и я могу снова вернуться к серфингу, ради которого и приехал сюда.

Это занятие проходит с новым инструктором, молодым латышом Андрисом. Из его учеников, кроме меня, одна девушка, миловидная индианка Прайя.

Мы приезжаем на новое место, в небольшую деревню Салема, лежащую в нескольких километрах западнее Лагоша. Прайя надевает гидрокостюм, подчеркивающий ее изящную фигуру. Я тоже переодеваюсь в сухой теплый «гидрик». Пристегиваем лиш и входим в воду. Теперь основное внимание инструктора обращено к Прайе, это ее первый урок с доской. А я после короткого инструктажа Андриса гребу на лайн-ап. Мне удается поймать несколько хороших зеленых волн. Небо расчистилось, яркий день, вода прохладная.

Подходит очередная большая волна, я готовлюсь к ней, ложусь на доску и, обернувшись, начинаю грести в сторону берега, как вдруг масса воды накрывает меня, и доска выскальзывает из-под меня. После чего натянутый лиш резко выдергивает доску в мою сторону. Ребро доски – я слышу хруст и холодею – впечатывается мне прямо в бровь, еще чуть-чуть – и я бы лишился глаза. Кровь из рассечения заливает лицо. Все произошло в одно мгновение, я не успел сгруппироваться и закрыть голову руками – первое, что должен сделать серфер, когда из-под него выбивает доску. Чувствую слабость, но кое-как залезаю на доску и гребу к берегу. Признаться, я также допускаю, что кровь может привлечь акул. Чисто теоретически, наверное, они могут заплыть в эти воды.

На берегу с доской под мышкой подхожу к Андрису: где найти врача? Вот по этой дороге наверх поднимись в деревню, говорит, и доску-то оставь.

Мне кажется, он испугался или недооценил серьезность травмы.

По мере подъема теряю силы, пытаюсь остановить кровь скомканной футболкой. Начинаются судороги. Люди в деревне шарахаются от меня. Делаю еще несколько шагов и понимаю, что поиски тщетны, и возвращаюсь к Андрису.

– Ничего не нашел, можешь отвезти меня?

– Да, собирайся. Только заберем Прайю, – говорит Андрис.

Вскоре индианка выходит из воды, и мы, переодевшись, садимся в машину и выезжаем.

Глаз не видит, бровь распухла до неузнаваемости, чувствую и боль, и слабость, при этом осознаю, что все могло закончиться еще хуже. А за окном все та же неустанная работа Океана, ветер стройными рядами гонит к берегу волны. С сожалением смотрю на доски, сложенные рядом. А ведь так здорово уже получалось…

Отныне во всех смыслах океан в моей крови – как бы пафосно это ни звучало.

Через четверть часа меня уже осматривают несколько врачей. Снимок не делают. Решают зашивать бровь прямо сейчас.

Ложусь на операционный стол, вкалывают обезболивающее, и очаровательная врач-хирург Анна-Мария приступает к операции. Мне ничего не остается, как смотреть одним глазом на близко склоненный надо мной ее изящный стан. Она невозмутимо что-то говорит. Спрашивает обо всем и сама рассказывает, как проходила стажировку в ЮАР. Наконец делает последний стежок волшебными нитями, которые сами исчезнут через какое-то время.

Потом встаю на ноги и благодарю Анну-Марию и ее коллег. Она просит меня появиться через пару дней для наблюдения, что я с готовностью обещаю исполнить.

О серфе, конечно, придется забыть на время. И все же дни, проведенные в Лагоше, я все равно с благодарностью вспоминаю.

Через несколько дней я вернулся в Лиссабон и, подобно одноглазому пирату, отправился на мыс Кабо-да-Рока, западную оконечность материковой Европы. А до этого побывал в Синтре, городе средневековых замков и романтических пейзажей.

Случай в Салеме лишь ненадолго прервал мои тренировки. Но волны, которые мне удалось покорить в Южной Атлантике, преподали мне урок. Что надо уважать океан и отдавать себе отчет, какая в нем мощь.