«Незнакомец появился в начале февраля – ветер и метель бушевали в тот ледяной день, это был последний буран в этом году, – но он пришел пешком со станции Брамблхерст – толстые перчатки на руках и маленький черный чемоданчик. Он был покрыт от макушки до лодыжек, широкий ободок шляпы скрывал его лицо, обнажая лишь блестящий кончик носа»*.
Начальные строки романа Герберта Джорджа Уэллса «Человек-невидимка» служат визитной карточкой главному герою, Джеку Гриффину, когда мы представляем себе, как он борется со стихией по дороге к небольшой английской деревушке. Название служит нам предостережением о том, что зловещий персонаж укутан, скорее всего, не из-за зимней стужи, а по другим причинам. То же самое происходит и в сцене, открывающей киноверсию, снятую Джеймсом Уэйлом в 1933 году и считающуюся одним из первых фильмов, сочетающих в себе ужасы, научную фантастику и немалую долю черного юмора.
Г. Дж. Уэллс публиковал роман «Человек-невидимка» в 1897 г. по частям в одном из лондонских еженедельников. К тому времени он уже написал «Машину времени» и «Остров доктора Моро», благодаря которым стал известным автором, придерживающимся ярко выраженной левой феминистской идеологии, ярым защитником теорий эволюции и научных достижений. Его также беспокоили этические ограничения исследований и риск вмешательства в законы природы. Об этом часто говорили уже в его время, но он был не первым писателем, обратившимся к проблеме невидимости и ее опасных последствий. На самом деле, необходимо обратиться к греческим авторам, таким как Геродот и Платон, чтобы обнаружить далекого предшественника Джека Гриффина – пастуха Гигеса, нашедшего волшебное кольцо, способное сделать его невидимым. В таком состоянии Гигес был способен на величайшие злодеяния, что только подтверждало философский пессимизм, согласно которому мнимая доброта человека обусловлена лишь его телесным состоянием и социальным контролем.
На протяжении XIX века некоторые англосаксонские авторы (1) писали романы, в которых главные герои пользовались невидимостью, чтобы абсолютно безнаказанно исполнять свои самые невыразимые желания и фантазии. Г. Дж. Уэллс, обращаясь к этой теме, также использовал этот подход. С тем лишь отягчающим обстоятельством, что Джек Гриффин был амбициозным ученым, который, став невидимым, не смог найти противоядия и попал в круговорот безумия, жестокости и мании величия.
Вряд ли Universal интересовала этическая подоплека персонажа. Компания уже была успешной благодаря своим предыдущим хоррор-постановкам и, вероятно, увидела в названии «Человек-невидимка» и популярности его автора достаточно причин для запуска нового кинотворения, которое в данном случае основывалось на противостоянии личности безумного сыщика и монстра в человеческом обличье. Чтобы перенести его на экран, продюсерская компания столкнулась с несколькими проблемами. Уэллс был крайне разочарован другими версиями своих романов (2), поэтому нужно было создать сценарий, который не вызвал бы его опасений, а также обеспечить правдоподобность спецэффектов для главного героя, ведь нам предстояло только слышать его голос.
После более чем дюжины неудачных сценариев, под некоторыми из которых были подписи Престона Стерджеса или Джона Хьюстона (3), выбор пал на Роберта Седрика Шеррифа. Этот английский писатель прославился как автор пьесы «Конец путешествия» (Journey’s End), основанной на его собственном опыте (он был офицером во время Первой мировой войны) и ставшей впоследствии успешным фильмом режиссера Джеймса Уэйла. Шеррифф уже сотрудничал с Уэйлом и Universal в работе над «Домом теней», и теперь они встретились снова, когда он принес сценарий «Человека-невидимки», довольно точно соответствующий оригинальному роману. В 1930-е годы наука продолжала волновать общество; люди с опаской относились к скорости новых технологических открытий и возможности их попадания не в те руки.
Решение снимать «Человека-невидимку» также стало вызовом для Джона Фултона, руководителя студии по спецэффектам, которого в народе называли «Доктором». Ему предстояло разработать серию трюков, сочетающих иллюзионизм и кино и напоминающих о магии Мельеса. (4) На самом деле Фултон, пожалуй, ответственен за самые яркие сцены и моменты фильма.
Первый из таких моментов – это сцена, в которой Джека Гриффина, уже продемонстрировавшего свое агрессивное поведение по отношению к владельцам гостиницы «Львиная голова» (The Lion’s Head) и превратившего свою комнату в лабораторию, застает врасплох полицейский и группа местных жителей. Он начинает снимать накладной нос, темные очки и одежду, и мы видим перед испуганными зрителями лишь белую рубашку, танцующую посреди комнаты – презрительная, насмешливая картина. Вскоре после этого Гриффин продолжает свои злодеяния: избивает других прихожан, крадет велосипед, отбирает у старика шляпу и сеет хаос в городе – сцена, которая скорее напоминает юмористический фарс, чем внушает ужас.
Настроение меняется по мере того, как бредовое состояние Гриффина прогрессирует и он сталкивается с трудностью поиска противоядия от монокаина, вещества, которое привело к его невидимости. Это снова становится очевидно в другой антологичной сцене, когда Гриффин принимается снимать повязки со своей головы перед зеркалом в доме Артура Кемпа, своего коллеги (его играет Уильям Хэрриган). Кемп безуспешно ухаживал за девушкой Гриффина, Флорой (Глория Стюарт), едва не предал его и еще не знает, какая роковая судьба его ждет, – и этот момент отлично проработан отделом спецэффектов.
Для трюка в сцене с зеркалом и других кадрах с главным героем Фултон применил технику наложения изображений, для которой использовал полностью черные декорации, а также с ног до головы покрыл персонажа облегающей одеждой и черными бархатными перчатками. Затем эти кадры накладывались на реальные декорации в ходе трудоемкого процесса ретуширования. В общей сложности было обработано до 64 000 кадров, чтобы получить конечный результат, который не перестает удивлять.
К этому следует добавить использование весьма удачных моделей, демонстрирующих нам сход поезда с рельсов или падение автомобиля с обрыва, сигареты, загорающиеся прямо в воздухе, кресла, продавливающиеся под весом невидимого Гриффина, и бесчисленное количество предметов: книг, стаканов, чернильниц… которые движутся с помощью незаметных глазу тросов. В том числе одна из финальных сцен, в которой отпечатки ног главного героя на снегу будут единственным, что выдаст его присутствие.
Помимо изобретательности Фултона, режиссура Джеймса Уэйла придала фильму нотки черного юмора, смягчив критические намерения Г. Дж. Уэллса. За два года до того, как Уэйл принял заказ на создание «Человека-невидимки», он снял «Доктора Франкенштейна», и Universal хотела, чтобы он занялся продолжением. Уэйлу эта идея не слишком понравилась, а он пользовался авторитетом и творческой свободой, которые позволяли ему выбирать. Поэтому он остановился на экранизации романа Уэллса и вложил в нее изрядную долю сатиры на сельскую жизнь в лице владельцев гостиницы, местных жителей, местной полиции и целой галереи персонажей, с которыми он играет так, словно они часть безумной комедии. Не случайно Уэйл задействовал в фильме множество актеров и актрис британской школы, в том числе ирландку Уну О’Коннор, сыгравшую хозяйку «Львиной головы». Игра актрисы, когда ее невидимый гость начинает творить свои дела в трактире, вызывала постоянный смех Уэйла во время съемок, из-за чего часто приходилось переснимать дубли.
Перемена в главном герое становится пугающей, после того как он совершает свое первое убийство, а также во время его разъяснительной беседы с Артуром Кемпом, его коллегой, в ходе которой он заявляет о своем стремлении воспользоваться невидимостью, чтобы «установить режим террора». Уэллс вкладывает в его уста такие слова: «И этот Невидимка, Кемп, должен установить царство террора. Вы изумлены, конечно. Но я говорю не шутя: царство террора. Невидимка должен захватить какой-нибудь город, хотя бы этот ваш Бэрдок, терроризировать население и подчинить своей воле всех и каждого. Он издает свои приказы. Осуществить это можно тысячью способов, скажем, подсовывать под двери листки бумаги. И кто дерзнет ослушаться, будет убит, так же как и его заступники».
В фильме эта встреча не менее показательна. Гриффин объясняет Кемпу свое намерение убивать без разбора: «Мы начнем с нескольких убийств: обычных людей и важных персон. Просто чтобы показать, что мы не делаем различий». И, наконец, он раскрывает свое намерение господствовать над миром с помощью «невидимых армий», подтверждая своему напуганному коллеге, что он вступил в бредовую фазу и что в конечном итоге он попадет в заголовки газет и вызовет волнения в обществе по всей стране.
Выбирая актера на роль Гриффина, Джеймс Уэйл сделал довольно рискованную ставку: на Клода Рейнса, английского актера, совершенно неизвестного в Соединенных Штатах. У Рейнса, которому на момент съемок «Человека-невидимки» было уже сорок четыре года, был большой опыт работы на английской сцене не только как исполнителя, но и как преподавателя драматического искусства, чьими учениками были такие выдающиеся актеры, как Джон Гилгуд и Лоуренс Оливье. Но Рейнс был совершенно незнаком с кинематографом и за всю свою жизнь посмотрел едва ли полдюжины фильмов. После нескольких лет работы на бродвейской сцене он прошел прослушивание для фильма с Кэтрин Хепберн, и его голос привлек внимание Уэйла, который нашел хриплый тембр и ироничную текстуру его акцента идеальными. (5)
Голос Рейнса был следствием паралича голосовых связок, пораженных ядовитым газом во время Первой мировой войны, но именно он сыграл решающую роль в создании характера Гриффина, поскольку его лицо можно было увидеть лишь на несколько мгновений. Театральная жестикуляция, временами сдержанная, а временами неконтролируемая, создавала мастерский и тревожный образ человека, потерявшего малейшую способность к сочувствию.
После первых показов в некоторых американских кинотеатрах в октябре 1933 года, нью-йоркская премьера фильма «Человек-невидимка» состоялась в театре Roxy месяц спустя. Успех был настолько безоговорочным, что с тех пор последовали бесчисленные сиквелы с бесконечными вариациями обезумевшего ученого и многочисленными названиями с прилагательным «невидимый»: «Возвращение человека-невидимки», «Женщина-невидимка», «Невидимый шпион», «Исповедь невидимки» и совсем недавняя версия «Человека-невидимки» с Элизабет Мосс в главной роли в 2020 году. Персонажи Marvel, телесериалы и мультфильмы находили вдохновение в невидимости, а также в хитроумных трюках «Доктора» Фултона.
