«А вот и Джонни!» Свирепое выражение лица Джека Николсона высовывается через дыру, которую он проделывает в двери топором. С другой стороны в углу стоит его жена Венди и, сжимая большой кухонный нож, в ужасе кричит при каждом ударе топора, и нам неясно, сможет ли она справиться с яростью мужа. Возможно, это слишком кинематографичное изображение гендерного насилия, но это также самая знаковая сцена в «Сиянии», психологическом фильме ужасов, снятом Стэнли Кубриком во второй половине 1978 года и вышедшем на экраны в 1980 году.

Фильм открывается нотами Dies irae, «летящими» над островком посреди озера, и замысловатым рельефом Национального парка Глейшер. (1) По узким извилистым дорогам, петляющим через горы, леса, степи и долины, проезжает желтый Volkswagen «Жук». Пейзаж невероятно красив, но одиночество и средневековая музыка Dies irae в синтезаторной версии Венди Карлос предвещают путешествие к роковой цели. Пустующий в зимний сезон отель, в котором останутся Джек Торранс (Николсон), его жена Венди (Шелли Дюваль) и сын Дэнни (Дэнни Ллойд), и где Джек переживет свое погружение в безумие.

Отправной точкой послужил бестселлер, написанный Стивеном Кингом тремя годами ранее, но Кубрик переосмыслил его довольно радикально. Со временем визуальная и аллегорическая сила его сцен, способность потрясти воображение и испытать на прочность наше хрупкое равновесие сделали его одной из самых загадочных работ режиссера, фильмом, который до сих пор является предметом интерпретаций, причем некоторые из них достаточно бредовые.

Кубрик всегда подходил к своим фильмам с духом провокации («Спартак», «Лолита», «Заводной апельсин», «2001 год: Космическая одиссея»), как будто хотел ниспровергнуть все существующие стереотипы. Но после «Барри Линдона», вышедшего в 1975 году, ему потребовалось некоторое время, чтобы выбрать сверхъестественную историю ужасов с идеей – которую он считал оптимистичной – что присутствие призраков подразумевает существование загробной жизни. Когда роман Стивена Кинга был опубликован, режиссер сразу же заинтересовался им. После неудачной попытки поручить романисту написать сценарий, его передали Дайане Джонсон, которая разделила работу над сценарием с самим Кубриком.

Различия между литературным произведением и фильмом оказались столь масштабны, что писатель никогда не скрывал своего недовольства режиссерской версией. (2) Они не похожи ни в развязке, ни в изображении персонажей, ни в готической ауре особняка – в данном случае отеля – населенного призраками, в котором Кинг хотел изобразить архетип того, что он называет «Плохим Местом», основываясь на воспоминаниях о заброшенном доме, который он посетил в детстве. В «Сиянии» Стивен Кинг изображает Плохое Место, которое в итоге сводит с ума самого обычного человека, но, по его мнению, Джек, которого сыграл Николсон, был «чрезмерно шизофреничен, и с первого момента вы понимаете, что он сумасшедший». Для писателя, как он заявлял в различных интервью, конечным результатом адаптации Кубрика стала «бытовая трагедия со слегка сверхъестественным подтекстом», а чрезмерная эстетика режиссера – «красивый кадиллак без двигателя».

Режиссер показал, что сверхъестественный аспект истории действительно привлекал его как игра, но в действительности его заинтересовала фигура Джека Торренса, его путь к паранойе и мир семейных эмоций, возможно, потому что он сам жил в изоляции со своей семьей в доме в английской сельской местности. (3)

Еще одним вдохновляющим элементом стал «Голубой отель», рассказ Стивена Крейна конца XIX века о трагической карточной игре между тремя персонажами, оказавшимися в отеле из-за снежной бури. В свою очередь, Дайан Джонсон, прежде чем стать соавтором сценария «Сияния», написала роман «Тень знает», в котором недавно разведенная женщина, живущая в одиночестве, чувствует угрозу от телефонных звонков и грабителей, существующих, должно быть, только в ее воображении.

Хотя внешняя сторона была разной, изоляция как прелюдия к безумию очень ярко присутствует и в «Сиянии» Кинга, и в версии Кубрика. Фактически сюжет начинается с собеседования, на котором менеджер отеля «Оверлук», прежде чем принять Джека на работу и проверить его реальный интерес к ней, предупреждает его о так называемой «кабинной лихорадке», жестоком синдроме, который поражал группы поселенцев, изолированных на длительные периоды времени из-за снега. В ходе беседы выясняется, что в 1970 году в отеле произошел трагический случай, когда предыдущий смотритель, Делберт Грейди, убил свою жену и двух десятилетних дочерей, а затем застрелился сам. Это событие задало тон всем последующим событиям в «Оверлуке». Чтобы еще больше предостеречь нас о духах, населяющих здание, менеджер отеля рассказывает семье Торрансов, что здание было построено между 1907 и 1909 годами на месте древнего индейского кладбища, а их потомки преследовали рабочих, потому что те осквернили священную землю их предков.

Перед отъездом Халлоранн, повар отеля (его играет Скэтмен Крозерс), ведет приватную беседу с маленьким Дэнни, в которой объясняет, что они оба обладают «сиянием», способностью улавливать и передавать то, что другие не видят. И что есть события, оставляющие следы, которые видят только те, кто сияет. Дэнни связан с Халлоранном сиянием, но у маленького мальчика также есть воображаемый друг Тони, с которым он разговаривает, двигая указательным пальцем, будто марионеткой. Тот признался ему, что не хочет ехать в отель, хотя и не рассказал о причинах. Атмосфера галлюцинаций и кошмаров нависает над семьей Торрансов, когда весь персонал покидает отель и они втроем остаются одни в бесконечных коридорах и залах заведения. (4) Джек, имеющий литературные притязания, хочет использовать пять месяцев тишины для написания своего великого романа, в то время как Венди берет на себя роль заботливой жены, а Дэнни начинает понимать, что разговор с Халлоранном также содержал предупреждение о местах, куда он никогда не должен заходить, в частности о пресловутом номере 237. (5)

Многие из знаковых образов, повторяющихся на протяжении всего фильма, обусловлены телепатическими способностями Дэнни. Струи крови, появляющиеся из лифта и проникающие в коридоры, слово REDRUM – murder, «убийство» наоборот, написанное красными буквами, или повторяющееся появление близняшек Грейди, которые держатся за руки и зовут маленького мальчика с собой фразой, ставшей частью мировой кинокультуры: «Привет, Дэнни. Приходи поиграть с нами. Навеки». Это предупреждающие знаки, которые Кубрик умело дозирует и которые переплетаются с проходящими днями и с ухудшающимся психическим состоянием Джека, которое так мастерски и незабываемо сумел передать Николсон.

Кубрик, со свойственной ему склонностью тревожить и ошеломлять зрителя, добавил в сценарий Дайаны Джонсон несколько отсылок с сексуальным подтекстом, например, объятия Джека с обнаженной молодой женщиной, которая только что вылезла из ванны и в итоге превратилась в разлагающуюся старуху. Или короткая сцена фелляции между двумя мужчинами, один из которых одет в костюм медведя. К этому следует добавить такие символические элементы, как зеркала, красный цвет и, прежде всего, лабиринты, которые продолжают давать богатый материал для аналитиков творчества Кубрика.

Сам отель представляет собой лабиринт, по которому Дэнни неустанно катается на своем шумном трехколесном велосипеде, крутя педали на полной скорости, пока мы внимательно следим за ним с помощью Steadicam – удобной камеры, которую мастерски использует ее изобретатель Гарретт Браун, нанятый для съемок. Напротив отеля также находится лабиринт, модель которого, воспроизведенную в одной из комнат, Джек изучает, словно пытаясь разгадать свой собственный мозг. И на протяжении всего фильма использование света и цвета в руках оператора Джона Элкотта, который прибегает к цвету охры для отражения реальности и голубым для обозначения галлюцинаторных моментов, будет одним из визуальных кодов, помогающих расшифровать саму лабиринтную природу «Сияния».

По мере того как разворачиваются его первые бредовые идеи, Джек становится все более тревожным, а жесты Николсона – все более утрированными. Но первая вспышка безумия и одна из знаковых сцен происходит в «Золотом зале» – роскошном месте, совершенно безлюдном, где Джека обслуживает Ллойд (в исполнении Джо Теркела), загадочный бармен с язвительным выражением лица. Джек – единственный клиент, а Ллойд существует только в его воображении, но ситуация располагает к доверительным беседам, и мы узнаем об алкогольном прошлом главного героя и слышим его признание в том, что много лет назад он жестоко обращался со своим сыном.

Спустя несколько дней снежной изоляции в Золотой комнате происходит еще одна подобная сну сцена, которая создает условия для полного погружения в безумие. В комнате проходит грандиозная вечеринка, на которой Джек с удовольствием присутствует и сталкивается с Делбертом Грейди, виновником кровавой бойни 1970 года. Джек и Грейди (его играет вызывающий тревогу Филипп Стоун) беседуют в гостиной, и бывший охранник признается, что наказывал свою жену и дочерей, и говорит Джеку, что тот тоже должен наказать свою семью. Это диалог, который, кажется, дает крылья некоторым современным тезисам о «патриархальном насилии» в «Сиянии» (6).

Вспышка гнева Джека не заставляет себя долго ждать, когда Венди обнаруживает, что единственное, что написал ее муж, – это снова и снова повторяющаяся фраза «Сплошная работа и отсутствие развлечений делают Джека скучным мальчиком». Сотни страниц, которые, кажется, написал сам Кубрик в своем маниакальном внимании к деталям. Жестокость нарастает, пока не доходит до пароксизма убийственной ярости Джека, когда он топором ломает дверь, за которой прячется испуганная Венди, уже спрятавшая сына в безопасное место. Эту сцену, в которой Кубрик позволил себе поиграть с аллюзиями на сказку «Три поросенка», пришлось переснимать несколько раз, потому что актер в молодости был пожарным и слишком ловко управлялся с топором.

Концовка, сильно отличающаяся от той, которую Кинг задумал в романе, происходит в морозном, заснеженном лабиринте, где Дэнни преследует его отец. Но Кубрик припас еще одну загадку: старинную фотографию, украшающую «Золотую комнату», сделанную на вечеринке по случаю Четвертого июля в 1921 году, на которой изображена оживленная компания мужчин и женщин, а на переднем плане – улыбающийся Джек Торранс.

Хотя съемки начались 2 мая 1978 года и продолжались 27 недель, Кубрик, с его почти нездоровым контролем деталей, готовил фильм еще год. Начиная с саундтрека, в котором темы Пендерецкого, Лигети и Белы Бартока перемежаются с гипнотическими, скрипучими, повторяющимися звуками (искрение, пульсация, колесики трехколесного велосипеда Дэнни). А костюмы, созданные Миленой Канонеро, с которой режиссер постоянно сотрудничал, внесли свой вклад в галлюцинаторную атмосферу фильма. Голубые платьица сестер Грейди, позирующих посреди коридора, словно манекены, забыть невозможно.

Баланс «Сияния», – это страх перед иррациональным, безумием и собственными инстинктами, но у Кубрика никогда нет окончательного прочтения. Как однажды сказал Стивен Спилберг: «Часть его остается загадкой».