Уже в первой сцене фильма «Нечто» (The Thing) есть кое-что особенно интригующее. Ближе к концу титров космический корабль, который, похоже, сбился с курса, падает на Землю, образуя слова «The Thing», и уже в шрифте заметно смешение жанров ужасов и научной фантастики. (1) Эти кадры наводят на мысль, что этот эпизод мог произойти много лет, возможно, столетий назад. Затем режиссер Джон Карпентер переносит нас в более позднее время – зиму 1982 года, когда был выпущен фильм, и мы становимся свидетелями странной охоты.
Вертолет летит над замерзшим антарктическим ландшафтом в погоне за собакой породы маламут, по которой из кабины стреляет мужчина из винтовки с оптическим прицелом. Расстроенный снайпер, кажется, промахивается снова и снова и в итоге забрасывает собаку гранатами, а животное пытается спастись от снарядов в безумной гонке. Казалось бы, это просто красивая собака, но Карпентеру удалось создать определенную тревогу вокруг непонятной сцены охоты.
Маламут попадает на американскую научную базу, где происходит столкновение между членами станции и экипажем вертолета с норвежской базы. Норвежцев побеждают, а собака включается в повседневную жизнь станции, обитатели которой, все мужчины, пытаются скрасить рутину долгого зимнего заточения, усугубленного тем, что они лишены связи. Одни играют в бильярд, другие слушают музыку, а пилот группы, Макриди (Курт Рассел), играет в шахматы на компьютере с бутылкой виски под рукой. Собака свободно перемещается по коридорам, залам и комнатам базы, словно наблюдая за всем происходящим. Скоро мы поймем причины отчаянной погони за ней.
Истоки вдохновения для создания «Нечто» восходят к 1930-м годам, когда был опубликован короткий роман Джона У. Кэмпбелла «Кто идет?», писателя, добившегося значительного авторитета как автор и издатель (2) научной фантастики в то время, когда к Космосу относились с подозрением, как к очагу угрозы. Действие романа Кэмпбелла разворачивается на научной базе в Антарктиде после обнаружения обломков космического корабля, разбившегося двадцать миллионов лет назад. Только один из пассажиров, «существо», как называет его Кэмпбелл, с тремя глазами и голубыми волосами, «похожими на ползающих червей», пережил кораблекрушение и остался замороженным в нескольких метрах от него. Ученые предложили разморозить существо, исследовать его и изучить его ткани, хотя некоторые высказывали сомнения по поводу риска освободить неизвестные микроорганизмы и новые болезни. Как и следовало ожидать, существо оживает и сбегает, обнаружив свой откровенно враждебный настрой и мутантную природу: благодаря своей способности имитировать другие организмы оно ставит под угрозу всю команду базы, а Макриди уже выступает в роли своеобразного супергероя.
Влияние произведений Кэмпбелла и других авторов распространилось и на кинематограф 1950-х годов, в разгар холодной войны, когда сюжет «Кто идет?» был впервые адаптирован в фильме «Нечто из другого мира» (The Thing from Another World), снятом Кристианом Найби под руководством Говарда Хоукса. В этой довольно вольной версии, далекой от клаустрофобного замысла рассказа Кэмпбелла, мы видим группу мужчин и женщин, объединившихся для противостояния инопланетянину, который в данном случае имел небольшое сходство с монстром Франкенштейна.
К восприятию внеземной опасности добавилось множество других фильмов, включая «Вторжение похитителей тел» и некоторые фильмы британской кинокомпании Hammer, такие как «Эксперимент Куотермасса», в которых научная фантастика и ужасы сочетались с определенным пессимизмом. В 1960-х и 1970-х годах союз литературы и кино породил другие вымыслы о пандемиях, вызванных вторжением инопланетян, такие как «Штамм “Андромеда”», бестселлер Майкла Крайтона, превращенный в фильм Робертом Уайзом. Все это в той или иной степени было частью кинокультуры Джона Карпентера, режиссера, который уже продемонстрировал свою любовь к «уединенной среде» в «Нападении на 13-й участок» и свое призвание к созданию зловещих архетипов в «Хэллоуине».
Когда Universal заинтересовалась производством новой версии романа Кэмпбелла, первым вариантом было отдать его в руки Тоуба Хупера. Режиссер «Техасской резни бензопилой» представил несколько нелепых сценариев, превращающих историю в фарс с элементами ужасов, и продюсерская компания отстранила его от проекта с лаконичным аргументом: «Это был бы один из худших фильмов в истории». Сценарий перешел к Биллу Ланкастеру, сыну актера Берта Ланкастера, а Карпентер занялся режиссурой. Оба были согласны придерживаться оригинального сюжета, хотя и находились под влиянием новой пораженческой атмосферы восьмидесятых, на которую также повлияло появление заразной болезни – СПИДа, о котором в то время было известно очень мало.
Кастинг актеров на роль двенадцати основных членов базы также был долгим, особенно для персонажа Макриди, на роль которого рассматривались такие личности, как Харрисон Форд, Ник Нолте и Клинт Иствуд. В итоге выбор пал на Курта Рассела, который уже работал с Карпентером, и к нему присоединилась группа актеров второго плана, среди которых можно выделить Кита Дэвида (механик Чайлдс), Уилфорда Бримли (Блэр, один из биологов) и Дональда Моффата (Гэрри, начальник станции). С их помощью режиссер создал историю о подозрительности и паранойе, охвативших группу мужчин, осажденных неизвестным врагом, способным принять облик любого существа. Как говорит Макриди в одной из самых красноречивых фраз: «В наши дни доверие – вещь труднодостижимая».
Постоянный оператор Карпентера, Дин Канди, работал в том же холодном, безысходном регистре, но включение в команду Роба Боттина, виртуоза спецэффектов, которому было всего двадцать два года, когда Карпентер нанял его после совместной работы над «Туманом», радикально изменило эстетику и тон фильма, подняв его на высоту гротеска. Годом ранее Боттин также работал с Джо Данте над «Воем» и доказал, что способен создавать визуально отталкивающих, но убедительных существ.
Его талант, на радость поклонникам жанра, превратил «Нечто» в водоворот ситуаций, в которых мы видим пугающие метаморфозы, которые претерпевает неуловимый пришелец, хотя мы никогда не узнаем его истинного облика. Тела, раскрывающиеся как челюсти, собаки с содранной шкурой, массы щупалец, человеческие головы, передвигающиеся на паучьих конечностях, или цветы из плоти с языками и клыками. Все это выглядит как безудержное воображение двадцатилетнего, но упорная работа Боттина (3) захватила фильм подобно очередной мутации существа. В отсутствие цифровых средств он прибег к различным операторским техникам, чтобы сделать свои творения более темными и преувеличить контрасты между светом и тенью. Модели сначала лепились из глины, а затем воспроизводились с помощью эластичных и поддающихся формовке материалов: желатина, резины, пластика, воска или так называемого карбопола, порошкообразного вещества, которое, смешиваясь с водой, использовалось в качестве слизи в различных трансформациях Нечто. К этому следует добавить органы настоящих животных в некоторых сценах.
Помимо звездного вклада Боттина, в сюжете можно выделить несколько особенно напряженных моментов. Начиная с поездки американской команды на норвежскую базу, от которой остались лишь дымящиеся обломки, неузнаваемые трупы и, похоже, отвратительное обгоревшее существо, которое они забирают для вскрытия. Видеозаписи, найденные на базе, позволяют обнаружить погруженный в лед космический корабль. (4) Тем временем маламут продолжает бродить по станции, сопровождаемый минималистичной музыкой Эннио Морриконе, которая звучит как биение сердца и – несмотря на номинацию на премию Razzie за худшую музыку года – добавляет нужное напряжение первому появлению Нечто на сцене.
Сцена происходит в темноте в стенах питомника. Животное, уже находящееся под подозрением, заперто вместе с другими собаками станции, которые инстинктивно отходят подальше от чужака. Вскоре Нечто проявляет себя в виде неопределенной окровавленной формы, выкидывающей щупальца, которыми хватает других собак, после чего один из членов базы поражает его из огнемета.
В другой тревожной сцене биолог Блэр сидит за компьютером, предполагая, что кто-то на базе уже заражен, и делает вычисления о разрушительной природе существа. На экране видно, что если бы зараза распространилась на внешний мир, то вся планета была бы заражена чуть более чем за три года. Но, несомненно, момент, который резюмирует напряжение и недоверие, охватившие членов базы, когда некоторые из них уже были уничтожены Нечто, – это так называемый «тест крови». Макриди, никогда не терявший самообладания, собирает выживших и предлагает провести своеобразный эксперимент: образец крови каждого из них подвергнуть контакту с раскаленной проволокой. Любая форма жизни, связанная с этим существом, отреагировала бы на такое нападение, поэтому мы наблюдаем за выражением напряжения и страха по мере того, как становятся известны результаты тестов, в том числе и результаты самого Макриди.
Исход сюжета существенно изменился. Несмотря на то что сценарий Билла Ланкастера был верен оригинальному роману Кэмпбелла, который предполагал триумф ученых, Карпентер снял несколько альтернативных концовок и выбрал неоднозначную и открытую (S), и она остается предметом бесконечных спекуляций и теорий.
Американская премьера «Нечто» состоялась в июне 1982 года и была встречена разгромными рецензиями. Достижения Роба Боттина в области спецэффектов были оценены по достоинству, но остальная часть фильма была названа gore, пессимистичной, отвратительной и другими нелестными эпитетами. Одно из изданий назвало фильм «примером новой эстетики: зверство ради зверства», а в одном из обзоров прессы прозвучали прямые нападки на режиссера: «Карпентер никогда не был создан для того, чтобы снимать научно-фантастические фильмы ужасов. Ему больше подходят автокатастрофы, крушения поездов и публичные порки». Однако самым обидным оказался комментарий Кристиана Найби, режиссера «Загадки другого мира», которому версия Карпентера откровенно не понравилась: «Если хочешь крови, иди на скотобойню».
Некоторые считают, что причина такого провала кроется в том, что несколькими неделями ранее вышел фильм «Инопланетянин» (E. T. the Extra-Terrestrial) Стивена Спилберга, предложивший милое и гораздо более приятное видение инопланетной фигуры в тот момент, когда зрителям требовался глоток свежего воздуха. Знакомый, немного наивный оптимизм Спилберга побеждал перед циничным, фаталистическим подходом Карпентера.
Краткосрочными последствиями для режиссера стали болезненное ощущение провала, отмена некоторых проектов, которые он вел с Universal, и, возможно, начало так называемой трилогии Апокалипсиса. (5) С годами «Нечто» получило признание, которого не имело в свое время, некоторые называют его шедевром, и с каждым новым пересмотром его мрачный и безнадежный характер ценится все больше.
