В обычный день 2122 года экипаж грузового корабля «Ностромо» сидит за столом, наслаждаясь сытным, полным витаминов обедом, восполняя силы и готовясь к долгому периоду гиперсна перед возвращением на Землю. Недавно они сделали остановку на дикой планете – очевидно, незапланированную, – где Кейн, один из членов экипажа, пережил нечто неприятное на заброшенном инопланетном корабле. Существо с щупальцами, похожее на гибрид осьминога и паука, пробралось сквозь его скафандр и прицепилось к его лицу. Попытки удалить существо, отрезав ему щупальца, показали, что его кровь – это кислота, способная пробить материалы «Ностромо». Кейна изолировали в запертой комнате, пока существо не отпустило его, и остальные члены экипажа не обнаружили его умирающим в углу. Однако после этого странного эпизода Кейн, похоже, пришел в себя, почувствовал облегчение и голод, шутил со своими коллегами за столом под пристальным взглядом Эша, медицинского работника команды, который наблюдал за его реакциями.
Пройдет совсем немного времени, и эти реакции проявят себя. Кейн начинает есть, и вдруг создается впечатление, будто он подавился. Его выражение лица становится странным, он чувствует, что внутри него происходит что-то аномальное, и начинает биться в конвульсиях, как будто у него эпилептический припадок. Коллеги крепко держат Кейна, и вдруг во время спазмов внутри него что-то взрывается и окружающих забрызгивает кровью. Те в недоумении наблюдают, как в животе Кейна открывается дыра, из которой появляется маленький острозубый монстр, издает крик и быстро убегает.
Экипаж «Ностромо» только что стал свидетелем рождения смертельного врага, ненасытного вторженца, которого сам Эш позже назовет «идеальной машиной для убийства» (как и в «Челюстях» Спилберга) и который, несмотря на свои скудные четыре минуты на экране, станет почти абсолютным главным героем «Чужого», восьмым пассажиром. Фильм, снимавшийся британским режиссером Ридли Скоттом с июля по октябрь 1978 года на студии «Shepperton» (1) в Суррее (Великобритания), сразу же стал одним из ключевых произведений жанра ужасов и научной фантастики и вдохновением для огромного количества копий, которые продолжают создаваться до сих пор.
Если углубиться в литературную суть «Чужого», то начать стоит с Джозефа Конрада, автора романа «Ностромо», благодаря которому корабль и получил свое название. Маленький шаттл «Нарцисс», похоже, также вдохновлен другим романом Конрада, «Черный Нарцисс», но этими простыми намеками отсылки не ограничиваются. Некоторые считают фильм Скотта футуристической версией «Линии теней», романа, опубликованного в 1915 году, в котором Конрад описывает путешествие проклятого корабля, чья команда гибнет от серьезной эпидемии. В начале XX века космические путешествия были фантазией Мельеса, но к концу 1970-х годов, когда они стали реальностью, стали возможны самые разные домыслы.
В сценарии «Чужого», написанном в первой версии Дэном О’Бэнноном, тоже есть лавкрафтовские нотки. В частности, в описании Лавкрафтом своего монстра Ктулху – неясного антропоидного существа огромных размеров, практически непобедимого, наделенного щупальцами и четырьмя длинными когтистыми конечностями. Существо, что таится в городе, погруженном на дно океана, как невидимая и постоянная угроза.
Помимо других литературных источников, вызвавших некоторые споры (2), и влияния – по признанию самого Ридли Скотта – таких фильмов, как «2001 год: Космическая одиссея», «Звездные войны» и (что удивительно) «Техасская резня бензопилой», «Чужой» во многом обязан швейцарскому художнику и скульптору Х. Р. Гигеру, художнику, чей стиль не поддается классификации, художнику, создавшему мрачную вселенную, в которой биология и технология сливаются воедино. Поначалу руководители Fox, которые должны были финансировать производство, очень сдержанно отнеслись к его эстетике, которая была слишком возмутительной для компании, и художнику пришлось смягчить явный сексуальный подтекст некоторых своих эскизов, но настойчивость Скотта и О’Бэннона привела к тому, что стиль Гигера стал определяющим для образа самого пришельца или ксеноморфа (3) и многих самых ярких моментов фильма.
Еще одним художником-графиком, повлиявшим на визуальную концепцию «Чужого», был француз Жан Жиро, более известный под псевдонимом Мёбиус, который оказал определяющее влияние на Скотта при подготовке раскадровки для получения финансирования на проект. И, увидев его работы, компания Fox поняла, что имеет дело с крайне амбициозным фильмом и весьма талантливым режиссером, и увеличила бюджет съемок.
Скотту было уже за сорок, на его счету был только фильм «Дуэлянты», вышедший в 1977 году, но он использовал свой многолетний опыт работы в мире рекламы, чтобы придать сюжету законченность, отказавшись от чрезмерно изощренных эффектов. Большинство кадров он снял сам, в образцовой манере, с камерой прямо на плече, перемещая ее для имитации турбулентности и прибегая к рукотворным трюкам, чтобы сделать упор на историю, которая продолжает завораживать зрителя и по сей день. Сочетание изобретательности и экономии средств прослеживается и в декорациях «Ностромо», в которых присутствует металлолом от старых бомбардировщиков, поддоны от коробок для яиц, покрашенные пакеты из-под молока, вышедшие из строя транзисторы и большие фотографии кузовов мусоровозов. Скотт хотел отказаться от блестящего, асептического вида других космических кораблей и показать старый, изношенный и мрачный грузовой корабль с долгой историей межпланетных путешествий.
Первые кадры, снятые внутри «Ностромо», показывают нам начало рабочего дня, который изменит судьбу экипажа. Саундтрек Джерри Голдсмита сопровождает пробуждение семи членов экипажа, в состав которого входят британские актеры Джон Херт (Кейн), Иэн Холм (Эш) и Вероника Картрайт (Ламберт), а также американцы Том Скерритт (Даллас), Сигурни Уивер (Рипли), Яфет Котто (Паркер) и Гарри Дин Стэнтон (Бретт). Все персонажи, кроме Эша, которого не было в первоначальном сценарии, известны по фамилиям; О’Бэннон предполагал, что персонажи будут либо мужского, либо женского пола, и хотел избежать клише, когда в живых остается только одна женщина, так называемая «последняя девушка», повторяющееся от фильма к фильму, чего ему, очевидно, не удалось добиться.
К ним стоит добавить еще одного человека: в костюме инопланетянина снялся нигериец Боладжи Бадехо, которого заметили в пабе. Его телосложение при росте более двух метров и длинные стройные руки казались идеальными для этой роли. Бадехо обошел стройную немецкую модель Верушку и Питера Мейхью, который ранее играл Чубакку в «Звездных войнах». Но к роли ему пришлось тщательно готовиться, практиковать пантомиму и тайчи, чтобы замедлить движения и сделать неумолимую силу своего персонажа более убедительной.
После прогулки по коридорам «Ностромо», в которой Скотт использует возможность показать отношения между членами экипажа (лидерство Далласа, зарождающуюся напряженность между Рипли и Эшем и сообщничество механиков Бретта и Паркера), наступает первый важный момент «Чужого», когда экипаж получает неожиданное сообщение: явный сигнал бедствия с соседней планеты. «Ностромо» поручено собрать полезные ископаемые для крупной корпорации «Вейланд-Ютани», но сигнал заставляет трех членов экипажа, в том числе злополучного Кейна, высадиться на планете, обдуваемой яростным ветром и окутанной дымкой, в которой едва различим другой гигантский бесхозный корабль, внешний дизайн которого создан самим Скоттом (4).
Внутри корабля, стены которого напоминают формы влагалища и в котором можно разглядеть необычные работы Гигера, появляется окаменевший космический жокей, также созданный швейцарским художником. У внушительного на вид пришельца разорвана грудная клетка, предположительно, взрывом, который, возможно, произошел внутри его тела. Кроме этой тревожной детали, на первый взгляд, нет никаких других признаков жизни, пока Кейн не обнаруживает большую поверхность, покрытую личинками. Когда он прикасается к одной из них, она разрывается, и на него нападает лицехват («фейсхаггер»), который оставляет в его теле эмбрион.
С этого момента все меняется к худшему, особенно когда происходит душераздирающая смерть Кейна – сцена, в которой остальные актеры демонстрируют совершенно спонтанную реакцию, поскольку режиссер не предупредил их о том, что должно произойти. Сигурни Уивер спустя годы призналась, что думала, будто Джон Херт действительно умирает в самый разгар съемок.
Охота за незваным гостем на самом деле перевернется с ног на голову по мере того, как существо будет мучительно уничтожать членов экипажа одного за другим. Бретт погибнет в темной комнате со свисающими с потолка цепями (и пришельцем на одной из них), когда отправится на поиски корабельного кота Джонса. Даллас отправится в вентиляционные трубы, пытаясь защититься с помощью огнемета, в то время как его и нападавшего будут показывать на экране, словно они всего лишь две точки в видеоигре. А Бретт и Ламберт умрут одновременно в сцене, которая была смягчена из-за своей излишней жестокости.
Другая знаковая сцена – открытие истинной природы Эша, когда Рипли узнает, что он андроид и что его истинная цель, всегда находящегося на службе корпорации, – спасти ксеноморфа, возможно, потому, что он очень интересен коммерчески в качестве сложного оружия. Как заявил Риддли Скотт в одном из интервью, он предвосхищает (и вскоре разовьет в «Бегущем по лезвию»), что в будущем компании будут гораздо более могущественными, чем государства. Возможно, он не ошибся.
Длинный монолог Эша с отделенной от тела головой (5), в котором он восхваляет качества пришельца, его несокрушимость и главную задачу корпорации – доставить организм на Землю, заканчивается насмешливой улыбкой робота и соболезнованиями экипажу, который будет безнадежно истреблен совершенным существом.
Присутствие андроида стало предметом споров между Ридли Скоттом и Дэном О’Бэнноном, который не включил его в сценарий и иронично назвал «русским шпионом». Режиссер также внес значительные изменения в развязку фильма, которая в предыдущих версиях заканчивалась побегом Рипли на шаттле «Нарцисс», в то время как «Ностромо» взрывался с инопланетянином внутри. Скотт выдвинул идею четвертого акта (S), которая впоследствии надолго закрепилась в позднем кинематографе и открыла люк «Чужого» для многочисленных сиквелов.
Первым к ним присоединился Джеймс Кэмерон со своим фильмом «Чужие: Возвращение», снятым в 1986 году и умело подхватившим историю в той точке, на которой ее оставил Скотт. В отличие от Скотта, Кэмерон пошел на эффектную авантюру, далекую от готического соблазна. Спустя годы Дэвид Финчер снял «Чужой 3», а Жан-Пьер Жене – «Чужой: Воскрешение». В 2012 году Ридли Скотт вернулся с приквелом «Прометей», а в 2017-м – с «Чужим: Завет». Параллельно существо, рожденное воображением Гигера, оказалось таким же несокрушимым, как и его персонаж, появившись в паре кинодуэлей «Чужой против Хищника», в сложных видеоиграх и плюшевых игрушках разного дизайна, чтобы познакомить с ксеноморфом и детскую аудиторию.
