Нью-йоркский особняк, окутанный старой черной легендой, ужастик-бестселлер, скандальный режиссер и хрупкая молодая актриса – вот составляющие фильма «Ребенок Розмари», вышедшего в 1968 году и ознаменовавшего посвящение Романа Полански в американском кино. Здание Дакота в прошлом веке, как и в случае Дворца Гарнье, ставшего вдохновением для создания «Призрака Оперы» в XIX веке, заслуживало своего места в кино и получило его в этом фильме от режиссера польского происхождения, в фильме, в котором мы видим, как дружелюбно выглядящие соседи плетут сатанинский план вокруг новоприбывшей молодой пары.
Дом Дакота (1), построенный около 1880 года, представляет собой сочетание неоготического, викторианского и неоренессансного стилей и смутно напоминает французский замок, увенчанный мансардами с шиферными крышами, которые придают ему некоторую мрачную торжественность. Широкая арка, изначально предназначенная для проезда экипажей, открывает доступ к центральному двору, вокруг которого обращаются четыре крыла здания. Когда-то в нем располагались 65 огромных квартир, которые после последовательных перестроек увеличились в количестве и уменьшились в размерах.
Среди его прославленных жильцов фигурировали известные имена из мира кино и искусства в целом (Джуди Гарланд, Рудольф Нуреев, Лорен Бэколл, Леонард Бернстайн, Боно и, как известно, Джон Леннон и Йоко Оно). А также Борис Карлофф, которому приписывают увлечение оккультными ритуалами на принадлежавшем ему чердаке, и еще один темный персонаж, Алейстер Кроули, англичанин 1875 года рождения с ужасной репутацией порочного человека, приверженца черной магии и дьявольских сил. Любой подход к биографии Кроули рисует нам портрет то ли гениального самозванца, то ли Антихриста. (2)
Айра Левин в своем романе «Ребенок Розмари», опубликованном в 1967 году, описывает неоготическое здание под названием Брэмфорд. Это было вымышленное название и завуалированная дань уважения Брэму Стокеру, «отцу» Дракулы, но вполне вероятно, что Левин, родившийся в Нью-Йорке и очень хорошо знавший город, учитывал среди своих отсылок – более или менее осознанных – историю Дакоты. Действительно, в романе он описывает дом Брэмфордов как «старый, уродливый и слоновый», а Вудхауcы, его главные герои, переезжают в свое новое жилище, несмотря на предостережения друга, который уже предупреждал их, что это здание связано с колдовством и имеет долгую историю, полную зловещих эпизодов.
Роман Левина сразу же стал пользоваться успехом у критиков и покупателей. Это сочетание чего-то нездорового, религиозности и таинственности пришлось как раз на то время, когда стало появляться ощущение, что одиночество и беспомощность возможны в таком большом городе, как Нью-Йорк, и что ужас может таиться в таком обыденном явлении, как соседские отношения.
Клаустрофобия внутри квартиры и психологический ужас не были новыми темами в фильмографии Полански. Тремя годами ранее он уже снимал в Лондоне «Отвращение» (3), а когда продюсер Paramount Роберт Эванс дал ему в руки книгу Айры Левина, идея перенести ее на экран сразу же заинтересовала Полански. После его незаметного появления в США с «Балом вампиров» режиссура «Ребенка Розмари» могла стать окончательным подтверждением того, что он вполне способен (4) снять фильм в рамках голливудских канонов. По иронии, сценарий, за который он взялся в одиночку и закончил за три недели, был очень верен тексту Левина и даже диалогам, что довольно необычно для практики Мекки кинематографа.
Выбор главных героев был не таким простым. На роль Гая Вудхауса рассматривались такие личности, как Стив МакКуин, Роберт Редфорд и Джек Николсон, которые уже были хорошо известны. Окончательный выбор пал на Джона Кассаветиса, который согласился на роль, полагая, что она позволит ему профинансировать свой следующий фильм в качестве режиссера. Перед камерой Кассаветис был типичным студентом Актерской студии, более склонным к импровизации и экспериментам, чем к следованию указаниям режиссера, и его стиль был причиной постоянных конфликтов с Полански, который был методичным, строгим и контролировал все до болезненной степени.
На роль Розмари также претендовали несколько кандидаток, в том числе Джейн Фонда – она соответствовала сформировавшемуся у Полански представлению о героине как о типичной, привлекательной, здоровой молодой американке. Но Фонда была занята на съемках «Барбареллы», и в итоге сопродюсер Уильям Касл организовал встречу Полански и Мии Фэрроу, которая полностью изменила представление режиссера о главной героине. Розмари превратилась в невинную, застенчивую и хрупкую женщину, подвергающуюся все большему угнетению, которое окутывало ее, как невидимая паутина, и в котором участвовал ее амбициозный муж.
То, что происходило с Мией Фэрроу в реальной жизни, также сыграло на руку Полански, хотя и довольно жестоко. Актриса была замужем за Фрэнком Синатрой, который был старше ее на тридцать лет и ревностно относился к артистической карьере своей жены. Итало-американский певец требовал, чтобы она ушла из фильма, оказывал на нее давление на протяжении всех съемок и в конце концов подал на развод, когда съемки подошли к концу. Поэтому худобу и неуверенность Розмари в последних сценах можно рассматривать как отражение личных обстоятельств, через которые прошла Миа Фэрроу.
Несмотря на постоянное напряжение вокруг съемок, которые также добавили Paramount головной боли, поскольку многократные дубли Полански (5) ощутимо увеличивали бюджет, результат был выше всяких похвал. Двусмысленность, черный юмор и нарастающее напряжение, сопровождаемые обилием тонких и явных отсылок (6): книги, анаграммы, жесты, картины – в том числе репродукция картины Гойи «Заклинание» – подавляют зрителя, как будто он заблудился в запутанных коридорах Брэмфорда и находится под воздействием какого-то галлюциногенного растения. Коридоры, закоулки и комнаты, построенные в студиях Paramount, обозначают дистанцию между светлыми сценами, снятыми на открытом воздухе, с манхэттенским движением, которое ни с чем невозможно спутать, и миром, раскрывающимся в декорациях съемочной площадки, которые все больше напоминают круги ада.
В начале фильма на воздушную панораму Центрального парка и здания Дакоты накладываются титры, в которых используется розовая типографика, намеренно наводящая на мысль об эстетике мыльной оперы. Тем временем мы слышим колыбельную, написанную Кшиштофом Комедой и исполненную голосом самой Мии Фэрроу, которая придает детской песенке тревожный тон. Название «Ребенок Розмари» с самого начала не предполагает чего-то сверхтревожного (в отличие от его испанского перевода, «Семя дьявола», который стал полноценным спойлером).
Вудхаусы входят в «Дакоту», пройдя через широкую арку, пересекают двор и поднимаются на старом лифте на седьмой этаж, где находится их будущая квартира, и мы уже в этот момент чувствуем, что они только что переступили опасный порог, о чем будет рассказано последовательно, шаг за шагом.
Первый шокирующий момент – сцена явного самоубийства Терри, женщины, с которой Розмари завязала знакомство в подвале здания, когда они вдвоем стирали белье в общих стиральных машинах Брэмфорда. Вудхаусы возвращаются с какой-то вечеринки и обнаруживают полицию и группу зрителей, окруживших тело Терри, лежащее на тротуаре в луже крови. Розмари потрясена неожиданной смертью своей соседки, которую она сразу же узнает по кулону с корнем танниса – ядовитого (и несуществующего) растения, который позже окажется на ее собственной шее.
Смерть Терри заставляет Вудхаусов познакомиться с соседями, Кастеветами, пожилой парой, живущей в соседней квартире – Терри находилась на их попечении. С этой встречи Роман Кастевет (в исполнении Сидни Блэкмера) и Минни Кастевет (необыкновенная Рут Гордон) начинают запутывать Вудхаусов в свои сети. Роман обратится к профессиональным амбициям Гая, а Минни – назойливая и чересчур заботливая соседка с пронзительным голосом – будет навязывать свою компанию Розмари, очень внимательно следя за ее планами стать матерью. Минни появится в доме Вудхаусов с шоколадным муссом, в котором, как мы подозреваем, есть какой-то необычный ингредиент.
Момент оплодотворения главной героини – еще одна кульминационная сцена фильма. Это кошмарный сон, в котором Розмари видит себя загорающей на яхте, куда «допускаются только католики» (которыми были и Розмари, и Миа Фэрроу), и этот сон превращается в демоническую церемонию, полную религиозной символики, под потолком, расписанным как Сикстинская капелла, где ее окружают Кастеветы, несколько соседей и сам Гай, в то время как мы слышим монотонное неразборчивое пение. На приближающееся лицо Гая накладывается сатанинское лицо с желтыми глазами и вертикальными зрачками. Крик Розмари «Это не сон, это происходит на самом деле!» и тот факт, что на следующее утро она обнаруживает на теле царапины, заставляют нас поверить, что Полански сделал нас соучастниками мучительной экспериментальной сцены, но не объясняет, присутствовал ли дьявол в реальности или это был просто кошмарный сон.
Есть и множество других моментов, в которых режиссер шаг за шагом планомерно усиливает страдания Розмари, по мере того как она чувствует, что носит в своем чреве. Когда девушка получает известие о смерти Хатча, своего лучшего друга и советчика, или когда переходит улицу с сильным движением – сцена, которую Полански снимал сам с камерой в руках и которая представляла реальный риск для жизни актрисы. А также сцена, в которой она пытается вернуть своего старого доктора, отчаянно пытаясь дозвониться ему из телефонной будки под пристальными взглядами других (включая камео продюсера Уильяма Касла).
По мере того как беременность подходит к концу, Розмари все больше худеет и чувствует себя хуже физически. В последней сцене, когда уже родился ребенок, Розмари подходит к колыбели, чтобы увидеть его; в ее руках нож, и она намеревается убить младенца. В этот момент развязка романа и фильма идут разными путями. Айра Левин сообщает множество подробностей об облике новорожденного, в то время как Полански оставляет это на откуп фантазии зрителя через выражение лица главной героини. (S)
После выхода на экраны 12 июня 1968 года фильм «Ребенок Розмари» сразу же стал классикой. Всего за несколько недель он занял первое место в прокате, принес славу Мие Фэрроу и укрепил престиж Романа Полански, хотя режиссеру пришлось заплатить за это очень высокую цену: год спустя была жестоко убита его жена Шэрон Тейт.
Цепь нескольких трагических событий, включая раннюю случайную смерть музыканта Кшиштофа Комеды и, конечно же, убийство Джона Леннона в 1980 году в том же подъезде «Дакоты», где впервые появились Вудхаусы, стала причиной того, что проклятие здания стали относить и к фильму. Но фильм также оказал влияние на более поздние работы, будь то в области дьявольских одержимостей, неестественных беременностей или домов с привидениями. Например, в 1970-х годах был снят телевизионный сиквел «Что случилось с ребенком Розмари?», единственным достоинством которого стало появление Рут Гордон в роли любопытной соседки. Но есть и другие картины, такие как «Полтергейст», «Омен», «Экзорцист», «Демоны», «Ужас Амитивилля», «Сиротский дом» или (в ключе комедии) «День зверя», и это далеко не полный список фильмов, в которых сатанинские явления или проклятые дома остаются постоянной актуальной темой.
